Глава 31

Марк

С трудом сдерживаюсь, чтобы не наломать дров из-за сидящей рядом Руби и смотрящей в окно. Полностью меня игнорирует, как будто ее личный водитель везет, а не человек…

Который что? Только что нагрубил ей, чтобы она рот на замке держала, ведь у него свадьба на носу, а лишние разговоры ни к чему?

Оно и понятно, почему она такой молчаливой стала. Сам же виноват. Да и этот придурок Аксель масла в огонь столько подлил, что хватит спалить весь Майами за считанные секунды.

Кретин совсем не думает о беременной рыжуле. У него только шутки да развлечения на уме. Это надо было додуматься притвориться чуть ли не мертвым, лишь бы Руби его пожалела и прониклась к нему всей душой.

Она вот и не заметила, что пострадавший вполне нормально себя чувствует, даже здоров как бык. Подумаешь, кто-то его там ударил. Я бы вообще живого места на нем не оставил за лишние переживания для Руби.

Устрою этому придурку разбор полетов, пока мисс Кэссиди будет у врача сидеть в кабинете. Зря Аксель за нами поехал. Убью придурка.

— Вообще-то это не моя больница, — отрывает меня от недобрых мыслей пассажирка.

— Теперь будет твоя, — уж я позабочусь, чтобы мать с ребенком именно тут стояли на учете. — Доктор Фостер обрадуется новой пациентке.

По крайней мере, я на это надеюсь.

— Послушай, Марк, — Руби с трудом поворачивается в мою сторону и стреляет убийственными пулями из глаз, — у меня есть прекрасный врач, который ведет мою беременность с самого маленького срока. И я не собираюсь менять его по чьей-то прихоти, — показывает пальцем на дорогу. — Немедленно вези меня обратно. Меня уже достали все эти внезапные встречи и ваши тупые шутки.

— Скорее Аксель шутит по-дурацки, — оправдываюсь как маленький ребенок, от чего Руби еще больше хмурится и злится.

— Да мне плевать, кто из вас организатор всего балагана. Просто оставьте меня в покое. В конце-то концов. Объясняю в первый и последний раз, — тяжелый вздох. — Ребенок не ваш. Никто из вас не является его отцом.

— А чей же он? Кто счастливый отец? — наклоняюсь чуть вперед, явно этим пугая рыжую стерву.

Черт! Ну как же сладко она пахнет. Как самая вкусная в мире карамелька, которую хочет немедленно попробовать.

Мой член то со мной очень даже согласен. Уже готов отдать ей честь, выпрямившись в полный рост.

— А вот это не твое дело, — отворачивается, нервно сглатывая.

Я тебя поймал, детка. Ты тоже не можешь противостоять ауре, царящей в тесном помещении. Жаль, мне не дано читать чужие мысли, но у Руби все на лице написано. Она млеет от нашей близости, явно вспоминая грешный круиз. И моего лучшего друга Акселя.

Бл*дь! Совсем о нем забыл. Он наверняка сзади стоит и прожигает мою машину взглядом. Ведь Богданов не знает, чем мы тут занимаемся. Подумать можно о чем угодно. Даже о моей измене невесте.

Надо бы выбраться из машины, чтобы еще кто чего недоброго не подумал.

— Давай ты просто сходишь на прием к доктору Фостеру, — начинаю уговаривать Руби. Прикидываюсь белым и пушистым, хотя на деле хочется рвать и метать. — Может у тебя какие-то проблемы, а ты об этом и не догадываешься, — смотрит недоверчиво. — Потом отвезу тебя, куда захочешь.

Она не отвечает. Просто, молча, покидает салон, передвигаясь как колобок. Умильное зрелище. Выбегаю за ней следом, замечая краем глаза облокотившегося на капот своей тачки Акселя. Все же примчался, придурок.

Руки сами по себе в кулаки сжимаются, а перед глазами какая-то пелена. Я готов прибить лучшего друга, отвесившего мне поклон. Его веселью не будет конца. Когда-нибудь он нарвется на неприятности. Интересно, кто ему поможет в трудную минуту?

— Марк! — окликает меня Руби, от нетерпения топая ножкой.

Беру ее за руку и под возмущенный шепот веду в частную клинику. Сегодня она точно тут обследование пройдет, а вот завтра постараюсь вообще ее в эту больницу перевести. Тут хоть доктора знаю, а ее врачеватель вообще может быть сомнительным типом.

Майкла Фостера мы прождали всего пару минут. Друг моего юриста тут же повел ее в свой кабинет, а мне ничего не оставалось, как заглянуть в их комнату ожидания и раздобыть из автомата ароматный капучино.

Мягкий диванчик поможет скоротать время в одиночестве. Главное, чтобы Эмма не позвонила с проверкой. Ведь ей я сказал, что буду много работать в связи с небольшими форс-мажорами в фирме.

— Какая приятная неожиданность, — рядом плюхается Аксель, улыбку которого хочется стереть с лица кулаками.

Этот дебил совсем не думал о Руби. Прикинулся умирающим лебедем, лишь бы она его пожалела, погладила по головке. Рыжая переживает, а он довольный как мартовский кот.

— Зачем приперся? — не собираюсь церемониться с уже, наверное, бывшим лучшим другом. — Снова хочешь на жалость надавить, прикинувшись больным смертельным вирусом?

За два глотка осушаю бумажный стаканчик, чуть поморщившись от горячего напитка. Во мне сейчас злость кипит, так что ни жар, ни холод не страшны. Надо бы от него подальше держаться, а то не дай Бог удавлю. Прибью автоматом с кофе.

Отхожу на пару метров, пытаясь успокоиться. Жажда крови просто не выносимая. Если Аксель откроет рот, то точно нарвется на неприятности.

— Я тут подумал, — закидывает ногу на ногу, а я смотрю на него как на злейшего врага, способного уничтожить все человечество. — Мне нравится Руби. Очень сильно. Вполне возможно именно она та девушка, ради которой я готов остепениться и забыть о разгульном образе жизни.

Подлетаю к нему как ураган, намереваясь дать в морду. Гляди-ка, что он тут решил. Мозгов для такого взрослого решения у него маловато.

— Не смей даже близко приближаться к Руби! — со всей силы сжимаю кулаки. — Ты уже достаточно дел наворотил.

— На себя просмотри. Давно ангельские крылья то нарастил? — язвительно смеётся. — Может мне рассказать Руби о твоих делишках?

— Рот свой закрой! — хватаю Акселя за воротник майки, готовясь врезать ему в морду. — Это была случайность. Её там не должно было быть. Я уже все объяснил полиции давным-давно.

— Полиции? — резко поворачиваемся в сторону двери. — Ты кого-то убил? Марк! Аксель! — бросает на нас удивленные и шокирующие взгляды.

— Руби, послушай, — делаю попытку к ней подойти, но слова Акселя заставляют замереть на месте.

— Наш безгрешный ангел совершил страшное преступление. По нему тюрьма плачет.