Глава 46

Руби

Неделя спустя…

Знаете, что такое заточение в четырех стенах под пристальным присмотром двух надзирателей? Нет? А вот я знаю. Очень хорошо знаю. Аж до скрежета зубов и нервного тика. Да таких сильных, что готова волком выть, лишь бы избавиться от всего этого.

Неделю.

Целую неделю я нахожусь в больнице. Лежу в палате, хожу на процедуры, даже гуляю в их парке. Смотрю телевизор или пролистываю ленты в соц. сетях. Все, кроме работы, от которой меня отвадили два парня… являющиеся причиной моего плохого настроения.

Нет, они, конечно, проявляют ко мне внимание и заботу. Всегда рядом, когда это требуется. Идеальные сиделки. Но вот друг с другом у них полный диссонанс.

Они не разговаривают. Молчат как два партизана, стоит нам всем троим в одном помещении оказаться. Перекидываются злобными взглядами, как будто прибить друг друга готовы. Да будь мы вот сейчас в веке эдак восемнадцатом, они бы дуэль устроили и побежали стреляться в лесочек, чтобы никто не смог им помешать.

Два упертых барана, напряжение между которыми меня уже дико бесит. Я даже как-то разговор пыталась начать, чтобы их хоть немного сблизить. Ведь отчасти сама в их ссоре виновата. Стала яблоком раздора.

Каждый из них тянет меня на свою сторону, пытаясь убедить, что именно с ним мне будет лучше. Что окажусь под защитой.

А я, черт возьми, не хочу делать этот гребаный выбор. Не хочу быть с кем-то одним. Мне нужны оба парня. На меньшее не соглашусь.

Поняли бы еще это они. Что дорожу обоими, что нуждаюсь в обоих. Нам нужно быть только втроем. И никак иначе. Но, похоже, у них вои мысли на сей счет. Вот прямо противоположные.

В том можно убедиться, лишь услышав слова врача про мою выписку из больницы.

— Я подготовлю все необходимые бумаги, — я готова расцеловать доктора Фостера в обе щеки. Он принес радостную новость. — Но если вы будете выполнять ряд условий, — а вот тут я как-то приуныла. — Постельный режим. Никакой работы. Постоянный присмотр близкого человека.

— Можете не переживать, док, — Марк пожимает Майклу руку. — В моем доме Руби будет под защитой.

— А чего это в твоем, чувак? — надо же, они ведут диалог. — Вообще-то, она ко мне переедет жить. Комната, кстати, уже готова.

— Закатай губы обратно, — наступает на бывшего лучшего друга. — Тебе ничего…

Опять двадцать пять.

Закатываю глаза, разочарованно вздыхая. Качаю головой от безысходности и смотрю на врача в поисках поддержки. Мужчина лишь плечами пожимает и спешит ретироваться из палаты, дабы не попасть под перекрестный огонь.

В воздухе витает тестостерон парней. Того и гляди, бои без правил снова устроят, решив поделить шкурку убитого медведя. То есть понравившуюся им девушку.

— Ну, сколько, бл*дь, можно мериться членами?! — не выдерживаю. Громко ору, привлекая их внимание. — Они у вас оба хороши, — довольно ухмыляются, гаденыши. — Вы уже задолбали цапаться, как маленькие дети. Тяните меня в разные стороны, как чертов канат. Неделя прошла, а вы ни капли не поменялись. Никак не можете понять простую истину, — по глазам вижу, что до них не доходит. Твою мать, тугодумы, ей-Богу. — Я не поеду ни к тебе, Марк, — тычу пальцем в его сторону. — Ни к тебе, Аксель, — зря он радовался секунду назад. — Пока вы не перестанете собачиться, ко мне не подходите. Обо мне позаботятся и без вас.

— И кто же это? — Марк складывает руки на груди и ядовито ухмыляется. — Тот никчемный сосед, что яйца к тебе подбивал?

— Какой еще нахрен сосед? — Аксель зол от незнания о моем «спасителе» до скрежета зубов и раздувания ноздрей.

— Да был у нее один… блондинчик, подкатывающий к ней яйца.

Боже! Закатываю глаза, оставив без внимания его реплику ревнивого самца. Пусть думают, что хотят. Плевать мне на их чувства. Сначала им нужно между собой договориться, а потом уже мне претензии выставлять.

К тому же с Аланом давно общение прекратилось. Мы даже не переписываемся. Все как-то само собой завершилось.

— Так ты к нему переезжаешь, да? — Аксель вырывает у меня из рук сумку и кидает ее на кровать.

— Нет, не к нему, — вижу облегчение на их лицах. — Но и вас рядом видеть не хочу! — нагло вру, но ведь надо что-то решать с их ссорой. — Разберитесь, пожалуйста, друг с другом, — нежно шепчу, мечтая прикоснуться к ним.

Почувствовать их крепкие объятья. Вдыхать запах их духов и наслаждаться нашим единением.

— Доктор же четко дал указания, чтобы…

Поднимаю вверх указательный палец, призывая Марка к молчанию.

— Патриция проведает меня сегодня вечером, — забираю сумку с кровати.

Она совсем легкая, ведь вещей у меня не так много было. Большую часть подруга в квартиру отвезла.

— Руби…

— Я озвучила свои условия, — останавливаюсь в дверях, даже не повернувшись к ним. Сердце не на месте, но мне нужно сделать этот непростой шаг. — Когда наладите нормальное общение, тогда мы с вами увидимся.

Выхожу из палаты, глубоко вздохнув. Прислоняюсь к стене на пару секунд. Пытаюсь унять расшатанные нервы. Малышка толкается, явно одобряя мои действия.

Надеюсь, твои папочки одумаются и сложат да плюс два. А если же нет… Боже! Они будут теми еще дураками. Главное, чтобы дочка в меня была.

Марк

— Руби права, — едва за ней закрывается дверь, поворачиваюсь к недовольному Акселю. — Нужно заключить небольшое перемирие. Ради нее.

— И зачем мне на это соглашаться? — вопросительно изгибает бровь. — Терпеть твою рожу рядом с Руби днем и ночью, да?

— Да, если это пойдет ей на благо.

Скрипя сердце, но я стану дружелюбным к Богданову. Пусть рыжуля увидит меня с самой лучшей стороны и сделает выбор в мою пользу.

Черта-с-два, я уступлю ее Акселю. Не дождется вакантного места около нее. Там всегда буду я. Навечно. Мисс Кэссиди поймет, кто настоящий мужчина, а кто оболтус и фигляр.

— Только все по-честному, — подозрительно прищуривается, протягивая мне руку. — Друг другу палки в колеса не ставим. Дадим Руби самой выбрать, с кем ей будет лучше.

Обмениваемся рукопожатиями. Впервые за несколько недель мы друг другу не морду бьем, а заключаем примирительный пакт. Который точно нарушим.

Аксель явно пойдет против перемирия. Да и я тоже.

Все как будто станет также как и в круизе. Действуем сообща, принося радость и удовольствие нашей девочке, а за спинами что-то станем замышлять.

— У Руби конечно квартирка маленькая для троих, — ехидно улыбаюсь, намекая Акселю на фразу «третий лишний». Надо же его поколоть. — Но оставлять ее там одну ни в коем случае нельзя.

— Придется переехать, — договаривает за меня Богданов.

— В самое ближайшее время.

Все-таки мы пришли к согласию, еще не знаю, что нас ждет впереди. Точнее что именно придумала Руби в своей милой головке.