Глава 52

Руби

Не особо понимаю, что начинает происходить после моих слов о внезапных родах. Какая-то беготня. Мельтешение. Речь на повышенных тонах. Упоминание ключа в замочной скважине.

Мало соображаю, сосредотачиваясь на острой боли внизу живота. То во тьму проваливаюсь, то свет перед собой вижу. Должно быть падаю в обморок, практически ничего не слыша вокруг себя.

Только ощущаю теплое прикосновение любимых рук. На которых меня куда-то несут. Спина чувствует что-то мягкое. Кровать. Чей-то голос просит меня немного потерпеть, скоро все будет хорошо. Скоро приедет скорая. Какая еще скорая? Я же не больна, не ранена, не умираю. Зачем мне врач?

«Очнись, Руби», — кричит внутренний голос. — Ты рожаешь! А из квартиры вы выбраться никак не можете. Что-то с замком случилось!

— Ааааа! Черт! — ору что есть мочи.

Мне уже невмоготу. Малышка хочет выбраться, показаться папочкам. А я, твою мать, все еще дома. Никакого намека на скорую — нет и в помине. Просто два паникующих парня и корчащаяся от схваток девушка.

— В 911 уже позвонил? — не разбираю, кто это говорит, но поддерживаю парня. Надо кого-то на подмогу.

— Конечно. Они уже в пути. Правда придется выносить дверь. Через балкон не потащим Руби. Это опасно.

Хочу им возразить. Предупредить, что трогать мою дверь нельзя. Кто мне ее потом обратно вставит? Но жжение между ног заставляет отодвинуть на второй план все претензии и сосредоточиться на правильном дыхании.

Так на курсах для беременных учили. Да только хрен уроки помогают. Из меня маты один за одним вырываются, а парни пытаются успокоить, дать какой-то гребанный совет.

Вроде бы я даже посылаю их к черту. Приписываю мое состояние к их неумению сдерживаться и кончать не в девушку.

По-моему, кто-то получает удар по плечу. Или по лицу. Из-за непрекращающихся схваток мир расплывается на глазах.

Больно. Все происходит как в тумане. Снова непонятные голоса. Темнота и свет. Обильно потею, вцепившись в простыню. Слезы брызгают из глаз.

На лбу какой-то мокрый компресс. Слышится звук разрываемой ткани. Кто-то раздвигает мне ноги. Чей-то пристальный взгляд на самом чувствительном месте.

Боже! Что вообще происходит?

Аксель

— Как это ее нельзя в больницу отвезти?! — ору на врача скорой помощи, тщательно моющего руки в ванной комнате. — Какого х*я спасатели дверь ломали? — показываю рукой на превратившуюся практически в труху деревяшку. — Ей нужно специализированное место, а не…

Дергаюсь, услышав громкий визг Руби. Моя девочка сейчас там страдает, а я подойти к ней не могу. Меня, черт возьми, слишком спокойный Марк за шкирку держит.

Сам только недавно метался как хомяк в клетке, а теперь состроил морду кирпичом и позволяет доктору пройти к рыжуле. Места себе не нахожу. Внутри все кипит, плавится от сильнейшего пожара.

— Если с ней или малышкой что-то случится, голову оторву и сыграю с ней в футбол, — угрожаю исчезнувшему в спальне врачу. — Да отпусти ты меня! — вырываюсь из хватки Марка, поправляю одежду. — У тебя мозги что ли поплыли?! — срывая голос на крик. — Нельзя ей тут рожать. Это же не средневековье. Не покои Анны Болейн! Двадцать первый век на дворе. Высокие технологии. Первоклассные клиники. А мы занимаемся… — машу рукой в сторону двери, откуда раздаются смешанные голоса, — полной хренью.

— Врач сказал, что у нее уже раскрылась матка, — как пятилетнему ребенку объясняет мне друг, хряпнув стакан с виски. — Ее нельзя трогать.

Пью прямо из бутылки, не особо ощущая вкуса. Немного горло жжет. Приятное тепло. Но оно нихрена не успокаивает. Можно влить хоть сотню виски. Это не изменит того факта, что наша рыжуля сейчас так страдает.

— Ты матери ее уже позвонил? — хватаюсь за волосы, чуть ли не выдирая целый клок.

Нервничаю, переживаю. Хожу из угла в угол, как неприкаянный. Руки так и чешутся что-то сломать, ударить, превратить в крошку.

— Вероника приедет через пять минут.

Бл*дь! Какого хрена мы позволили ей уехать в «Арлетт». Она бы уже давно поняла, что с дочерью, вызвала бы скорую. Тогда мы бесились в коридорах частной клиники, а не в гостиной квартиры Руби.

— П*дец! — со злости роняю фоторамку, прохожу по стеклу и пинаю диван.

Не будь я весь под адреналином, почувствовал бы боль в пальцах от удара. И может, взвыл белугой от своего поступка. Но меня больше всего сейчас волнует состояние Руби и малышки. Такое чувство, что целая вечность проходит. Никаких результатов. К нам никто не выходит. Мисс Кэссиди как-то тише становится.

К добру ли?

Кошусь на Марка, крепко сжимающего бутылку виски. Да он сопьется. Будет прикладываться к алкоголю, а потом устраивать дебоши на собственных кораблях. Отбираю бутылку. Ставлю на низенький шкафчик.

Время тянется, как резина. Тик-так. Тик-так. Сейчас волком завою.

— Там что роды?

— Как можно такое творить в приличном доме?

— Да она же жила сразу с двумя.

Бл*дь! Дверь нараспашку. Куча соседей перемывают кости хозяйке квартиры и ее «сожителям». Не стесняясь, сплетничают. Шепчутся, с каким-то отвращением заглядывая в гостиную.

Бесят! Аж зубами скриплю, плотно сжав губы. Залетаю в коридор как ангел мщения. Шлю их на х… хутора, предварительно стукнув кулаком по комоду.

Пофиг! Все равно Руби здесь больше жить не будет! Для нее давно другой дом готов. Гораздо просторнее.

Да и для четверых он будет в самый раз.

Соседи разбегаются как тараканы. Получаю обалденное удовольствие, что прогнал этих придурков с любопытным носом. Надо было еще вдогонку им крикнуть гадость. Вот прямо на языке вертелась.

Но решаю, что и матов с них хватит.

Возвращаюсь в гостиную, уже поостыв. Дыхание восстанавливается, сердце ровнее бьется, а глаза уже гневом не горят. Они просто застыли на мужике в больничном халате, что улыбается во все тридцать два зуба.

Подредактировать ему челюсть, что ли? Чего он молчит как партизан? Язык отсох? К небу прилип?

— Не смотря на довольно нестандартные для родов условия, — ааааа, точно ему врежу, болтуну чертовому, — все прошло очень хорошо. Мисс Кэссиди чувствует себя прекрасно, — вытирает пот со лба, нервно поглядывая в мою сторону. Помнит мою угрозу. — Поздравляю! — жмет руку Марку, сияющему как рождественская елка. — Девочка здоровенькая. Ручки и ножки на месте. Довольно крикливая.

И только сейчас осознаю, что на всю квартиру разносится плач нашей малышки. Чистый, звонкий, явно чем-то недовольный.

Ну еще бы. Ведь впервые глазки открыв, она увидела этого худощавого как Слендермен врача, а не своих папочек. Такой зрелище любую напугает.

— … через какое-то время мы транспортируем их в больницу.

Доктор, молча, мне кивает и уходит в ванную. За ним семенит медсестричка, краснеющая при взгляде на нас с Марком. Да, дорогуша, мы оба к зачатию девочки причастны.

— Ну что, Аксель? — Марк хлопает меня по плечу, широко улыбаясь, а-ля Чеширский кот. — Пойдем знакомиться с нашей дочерью.

— Ага, — все, что произношу, прежде чем сдвинуться с места и зайти в комнату Руби.