Глава 13. Часть 2

Себастьян моментально наклоняется и впивается своими губами в мои. Резко. Жестко. Как в далеком прошлом. Только я не получаю никакого удовольствия от насилования рта. Пытаюсь вырваться, бью его по плечам, по груди, но бесполезно. Слишком слаба. Он фиксирует мое лицо, сминает губы в жестком поцелуе, сметающем все на своем пути. Воспоминания, злость, обиду, разочарование.

Его губы такие же сильные, опытные. Они знают, что мне нужно в тот или иной момент времени, как лучше двигаться, когда проникнуть языком в рот, когда сплестись с моим в борьбе. В той битве, в которой я неосознанно капитулирую.

Жесткая рука смещается с лица. Она больше не сжимает сильно, а наоборот, нежно гладит кожу. Правая рука на затылке, левая очерчивает мои изгибы. Проходит по груди, минует талию, останавливается на попе, сжав ее до легкой боли. Его прикосновения вызывают непрошеные чувства, пожар внутри, накал страстей, который когда-то существовал между нами. Он не угас, стал более жарким, нужным, обжигающим не только тело, но и душу.

Горю в его руках, плавлюсь. Прошлое тут же настигает меня. Не то мрачное, за которое чувствую себя виноватой по сей день, а радужное, счастливое. Когда мы оставались наедине, когда он сладостно пытал меня, доводил до исступления.

— Хочешь меня, — его рука тут же задирает платье, а пальцы проникают в запретную зону. Туда, где его ждут и в то же время не желают видеть.

— Я не… Ах! — вскрикиваю, когда он слегка касается набухшей плоти.

Меня будто бьет сильным ударом тока. Двести двадцать вольт, не меньше. Пронзает насквозь. Заставляет выгибаться навстречу, поддаваться его напору, его движениям.

— Как же я скучал по тебе, — горячо шепчет на ухо, не разрывая со мной зрительный контакт. Снова касается моих губ, проникает языком, сплетается с моим.

Пытаюсь сопротивляться, но бесполезно. Разум проигрывает чувствам, прошлому. Поглощает его в вакуумный шар, вычеркнув его из головы в принципе. Хочу дотронуться до него. До его татуировки на предплечье с непонятными символами, до каменных мышц, до крепкой груди, внутри которой бьется сердце. Быстро-быстро. Как у меня сейчас.

Мы задыхаемся. Разрываемся на части. Боремся за эту страсть. Я борюсь. Мысленно коря себя. В голове будто появились два непонятных голоса и нашептывают одни и те же слова.

«Как же ты скучала».

«Он убил твою семью».

«Ты хочешь его, не отрицай».

«Он погубил твоего брата и завладел тобой».

«Ты любила его, а он тебя».

«Он предатель, тебе пришлось бежать от него».

Нет! Не могу я так! Не могу!

Радостный возглас дочери отрезвляет, вытесняет животную похоть прочь. Отрываюсь от Себастьяна и отталкиваю его. Мужчина не предпринимает попыток снова наброситься на меня. Оба тяжело дышим, не в состоянии взглянуть друг на друга. Точнее, я на него. Потому что чувствую на себе его прожигающий взгляд. Горячий. Поглощенный поволокой дикого желания. Наверняка полностью черный, потому что радужка слилась со зрачком.

— Уйди!

— Нет, — подходит ближе, но не с целью снова зажечь между нами еще непогасшее пламя. Он молча поправляет задравшееся платье и обнимает ослабевшее тело. А я хочу сопротивляться, хочу вновь оттолкнуть, не ощущать мяту, смешанную с древесным запахом. Борюсь с собой до последнего.

И побеждаю, вывернувшись из крепких объятий.

— Пожалуйста, уйди.

Себастьян глубоко вздыхает, опустив углекислый газ из легких на мои губы, отходит на пару шагов и произносит тихо, но вкрадчиво. Почти по слогам:

— Запомни, я больше никогда не уйду. Как бы ты ни желала остаться одна, я буду присутствовать в твоей жизни до конца. Только смерть избавит тебя от меня, это ясно?

Молча проглатываю его слова. Молча ощущаю бешеный пульс в висках. Молча смотрю, как он покидает кухню, прощается с дочерью, готовой заплакать, как только хлопает входная дверь. Молча осознаю, что моя жизнь не станет прежней. Убеждаюсь в этом который раз, и который раз даю себе обещание избавиться от навязчивого присутствия мужчины.

Но сейчас понимаю, что это окажется гораздо труднее, чем я думала, потому что разум с чувствами еще долго будут договариваться между собой.