Глава 20

— Я же говорил, мне нужно время, — отдаленно слышится жесткий голос мужчины.

Пока я искала свитер в каюте, Себастьян спустился к нашему столику и продолжил разговор здесь. Стоит спиной, наверняка смотрит на беспокойные морские волны, сжимает свободной рукой перила до белых костяшек, даже отсюда вижу. Меня не замечает. Еще бы, я старалась как можно тише подобраться к нему, шла на его голос, заставляющий вздрагивать каждую секунду.

Стискиваю холодную рукоять пистолета. Согреть ее теплом не удается — она остается такой же, как раньше. Держу его внизу, не поднимаю. Зачем? Я же не собираюсь его убивать, только покажу, что нашла доказательство его обмана. Кину, когда он закончит говорить, взгляну в наглые глаза этого лжеца.

И почему я поверила, что он оружие не возьмет? В прошлом он тоже соврал, и эта ложь породила за собой длинную цепочку событий. Наивная.

— Ты же знаешь, я держу слово. Я не могу убить девчонку сейчас… Мне плевать, что ты там думаешь. Это мое задание, и я выполню его сразу же, как только представится возможность…

Сердце замирает в груди, воздух не поступает в легкие, даже этот гребаный свитер, пропахший полностью древесным парфюмом, ни черта не греет. О чем идет речь? О какой девчонке?

Аманда…

Этот сукин сын специально к ней подбирается, чтобы уничтожить. Хочет начать сначала с дочери, а потом добраться до меня. Ублюдок! Собираюсь тут же выйти из своего убежища, показать, что я все слышала, направить пистолет на этого убийцу, однако последующие слова выбивают меня из колеи.

— Она мать моей дочери. Пусть попрощается, затем прикончу.

Что…

Он снова соврал. Снова обманул. Себастьян обещал, что и пальцем не тронет ни меня, ни Аманду. Что мы все время будем рядом с ним, что… что…

Сейчас или никогда.

— Сволочь! — выкрикиваю громко, что есть мочи, и направляю на него пистолет. Злость окутывает меня, перед глазами возникает красная пелена ярости, готова разорвать глотку этому ублюдку.

Как в фильме, Себастьян медленно оборачивается ко мне лицом, жмет красную трубку на экране последней модели айфона и смотрит на меня во все глаза. Не напряженно, не испуганно. Спокойно, будто мы погоду обсуждаем, а его жизнь не зависит от единственного выстрела.

— И что ты собралась делать? В голову пулю всадишь?

— Всажу, — нащупываю предохранитель, но не жму. Нас в школе учили стрелять по мишеням, и тут как-нибудь справлюсь.

— Опусти пистолет.

— Ты соврал мне! Сказал, что не станешь убивать! Ты соврал!

Его образ размывается потоками соленой жидкости. Я знала, что он так поступит. Знала, но все равно не верила. Сволочь! Решил избавиться от нас? Не позволю! Ни за что на свете он не тронет нас!

Рука дрожит, он я все равно целюсь. Прямо в голову. Чтобы раз и навсегда. Чтобы не было возможности выкрутиться. Чтобы сдох сразу же. Я должна это сделать. Должна отомстить за родителей, за Адама, за предательство и ложь. За годы мучений, за месяц наслаждения. Должна.

— Сказал, опусти.

Будь смелее, Элли. Он гад. Подонок. Заманил тебя сюда и готов был пристрелить. Если бы ты не нашла оружие, то уже стала бы трупом. Давай.

— Ты же хочешь отомстить за смерть близких. Чего ждешь?

Почему предохранитель не снимается? В чем проблема? Его нужно убить раньше, чем он тронет меня. Либо он меня, либо я его. Другого варианта не дано.

Себастьян смотрит прямо на меня. Не в дуло, не куда-то в сторону, а именно мне в глаза. Не отводит их. Пытается пробраться глубже, за барьер из поглощающей ярости. Не дождешься. Убью тебя, гад! Убью! Как только тело перестанет бить дрожь, как только сниму предохранитель. Почему эта гадкая кнопка не нажимается?

— Не подходи! — кричу во всю глотку, когда мужчина медленно надвигается на меня. Делает шаг. Второй. Третий. Не отрывая глаз от меня. Гипнотизируя. Руки дрожат сильнее, хватаю воздух глотками. Отхожу назад такими же широкими шагами. Натыкаюсь спиной на холодную стену. Отступать некуда. Он близко.

— Стреляй.

Дуло касается его груди, упирается прямо в сердце. Тук-тук. Слышу удары через холодный металл. Указательный палец лежит на предохранителе, но никак не может нажать на него. Сколько бы ни пыталась, не получается. Слишком сильно бьет дрожь, слишком близко он стоит.

Себастьян быстро сжимает запястья. До боли. Чтобы разомкнулись пальцы вокруг стали. Он отнимает пистолет и выбрасывает его в море.

— Выстрелила?

Молчу. Дрожу. От его близости. От накаленных нервов. От аромата мяты, смешанного с древесным. От страха. Но делаю вид, что все в порядке. Что ничего только что не произошло. Словно я не пытались только что убить мужчину.

Убить отца моей дочери.

Того, кто обещал прикончить меня.

Он рядом. Слишком близко. Дышит так же быстро, как и я. Касается грудью моей груди. Смотрит своей поглощающей чернотой. Глаза в глаза. Не отводит. И я не отвожу. Не осмеливаюсь, вопреки кому в горле, готовому выйти наружу в любой момент.

— Я никогда тебе не врал.

Себастьян резко прижимает мое дрожащее тело к себе и впечатывается губами в мои. Фиксирует затылок широкой ладонью, как делал раньше, не дает пути к отступлению. Но я и не пытаюсь отойти от него. Некуда. Бесполезно.

С каждым движением губ он забирает всю ярость себе. Злость, несправедливость, месть. Будто его губы — лекарство от всех отрицательных эмоций, от всех проблем, даже если эта самая проблема сейчас кусает мои губы. Потому что сама хочу. Тянусь к нему. К его губам, к его телу, к его гладкой коже.

Сбрасываем друг с друга одежду. Нетерпеливо. Мужчина рвет платье по шву, выдергивает тонкие лямки, стягивает его вниз, к талии. Лифчик тоже страдает: его лямки вылетают из петелек, крючки ломаются.

Я в ответ дергаю полы его летней рубашки, пуговицы летят в разные стороны. Его тело в свободном доступе. Горячее, твердое. Мне так необходимо до него добраться. До кожи. До крепких мышц. До груди, где колотится сердце. А оно колотится. Убеждаюсь в этом, когда касаюсь правой ладонью загорелой кожи. Сжимаю. Царапаю. Чувствую небольшую впадину, которой раньше не было. Плевать. Не до нее сейчас.

Целуемся. Кусаемся. Впитываемся друг в друга. Его губы скользят ниже. Оставляют отметины на моей шее, на руках, на груди. Вбирают в себя ее вершинку. Резко. Жестко. До боли. До криков. Как животное. Завтра в отражении увижу синяки, возможно, даже шрамы, оставшиеся от нашей страсти. Но это потом.

— Твою ж мать. Сними это к хуям.

Но я не успеваю выполнить приказ, Себастьян сам стягивает платье вниз вместе с трусиками. Выбрасывает одежду за борт, я кидаю туда же его рубашку. Остаемся совсем голые. Ну, почти. Он все еще в штанах. Хочу снять их. Немедленно. Чтобы увидеть твердый член. Ощутить его в себе. Прямо сейчас.

Мужчина вновь действует не по правилам. Не дает выполнить задуманное. Резко хватает меня под попу, несет к нашему столу, предварительно скинув все оттуда. Посуда летит в разные стороны, бьется, вино разлито по гладкой поверхности, словно кто-то сильно поранился и потерял много крови. Но мне плевать. Я лишь хочу ощутить Себастьяна в себе.

И ощущаю.

Грубый толчок срывает с моих губ крик. Еще один. И еще. Себастьян начинает жестко врываться в меня. Без промедления. Не дав возможности привыкнуть к его размеру. Сразу же стимулируя внутренние точки. Сжимая бедра до синяков. Слишком сильно.

Прижимаюсь ближе. Кусаю его напряженное плечо там, где заканчивается татуировка, задеваю ее пальцами. Царапаюсь. Как кошка, впиваюсь в его кожу. Мне мало. Мало его близости, его толчков, прикосновения кожи к коже. Мне мало его. Хочу еще.

Это больше, чем секс, больше, чем тоска, больше, чем притяжение. Не знаю, что со мной творится, но он мне нужен. Здесь и сейчас. Во мне.

— Вставай, — выходит из меня, скидывает со стола. Разворачиваюсь спиной к нему и опираюсь руками о поверхность. — Послушная девочка.

Снова двигается во мне. Прижимается сзади. Стискивает одной рукой грудь, сдавливает пальцами сосок до боли, а другой тянет за волосы. Они короткие, на руку не намотаешь, но ему удается оттянуть их, чтобы впиться в мою шею. Выпить мою кровь, как вампир. Пусть. Сколько угодно, мне не жалко. Только не останавливайся. Прошу, не надо.

— Кончи для меня, — хрипит Себастьян на ухо, замедлив движения. — Давай, как в старые добрые времена. Сейчас.

И начинает слишком быстро вбиваться в меня. Шлепки наших тел раздаются по всей яхте, мои крики, его рыки, его чуткие руки, мои попытки дотянуться до его шеи и прижать к себе. Найти полноватые губы и впиться в них. Как он в меня. Все это смешивается в единый коктейль из эмоций.

Вспышка крышесносного оргазма настигает моментально, разрывая нас обоих на тысячи частей, а затем соединяя в единое целое. Если бы мимо нас кто-то проплывал, то обязательно бы вызвал копов. Потому что я кричала как раненая. Во все горло. От удовольствия, от стыда, от тоски. Из-за этого мужчины, управляющего моим телом. А я бесстыдно поддаюсь ему и хочу повторить это.

Глядим на уходящее солнце, тяжело дышим. В ушах звенит, перед глазами темные круги. Вот-вот готова упасть на пол, но сильные руки вовремя подхватывают меня.

— Куда? Я еще не закончил, — он, как зверь, закидывает меня на плечо и несет на нижнюю палубу. В свою каюту.

Я тоже еще не закончила…