Глава 19

Сегодня, наверное, самый тяжелый, тусклый, несмотря на солнечную погоду за окном, день. Напряжение преследовало меня больше, чем в другие дни моей жизни. Чем в тот, когда похоронила родителей, или когда умер брат, и я быстро сбежала из города. Чем в день внезапной встречи в клубе с пугающими черными глазами, готовыми окутать меня своей аурой.

Любой шорох, резкое движение, крик дочери. Все это заставляло вздрогнуть, испуганно посмотреть на мою принцессу и облегченно выдохнуть. Аманда смеялась весь день, играясь с папой, так что волноваться вроде бы не о чем.

Но я все равно неустанно следила за дочерью, лежа на шезлонге неподалеку.

Весь день мы гуляли по пляжу, купались. Аманда постоянно строила замки, училась плавать. Точнее, ее учил папа. Они хорошо смотрятся вместе, как настоящая семья, будто Себастьян все время присутствовал в ее жизни. Словно не было этих пяти лет пряток и нескольких долгих месяцев боли.

Нет! Не нужно больше ими любоваться. Я лишь временное увлечение Себастьяна. Надеюсь на это, по крайней мере. Не хочу больше вздрагивать каждый раз, когда он подходит близко, не хочу смотреть на его скульптурное лицо, в счастливые шоколадные глаза, когда пересекаемся взглядами, на сексуальное тело с фотографий в Инстаграме.

Себастьян Гранд не тот человек, которым следует любоваться как мужчиной.

— Еще немного, и она уснет, — кидаю ему, глядя на экран телевизора.

Мы сидим в гостиной втроем, смотрим мультик про Эльзу. По желанию моей принцессы, конечно. Я не возражала, а Себастьян не отказал. Как настоящая семья, мать его. Снова эти мысли в голову приходят, снова забываю, что под маской обаятельного папочки скрывается чудовище.

Малышка сидит между мной и Себастьяном, прислонившись к нему. Боковым зрением замечаю, что глаза ее медленно слипаются, дыхание становится размеренным, а руки расслабляют объятья с милым зайчиком, которого подарил ей папа.

— Отнесу ее наверх, — поднимаюсь и хочу поднять Аманду, но…

— Я сам. Скоро вернусь.

Себастьян аккуратно берет Аманду на руки и покидает гостиную, стараясь не разбудить малышку. На большом экране прыгает Эльза, распевая любимые песенки, за окном уже не так светло, но солнце еще не село за горизонт. Зябко из-за легкого ветра, но не сказала бы, что слишком холодно. Скорее нейтрально, учитывая климат.

Где мы находимся, я так и не поняла, да и не пыталась больше. Люди Себастьяна стояли по периметру дома, возле комнат, даже на пляж выходили вместе с нами. Следили за каждым моим шагом. Чертовы ублюдки. Чертов Себастьян.

— Давай прогуляемся, — мужчина внезапно появляется в гостиной и садится на место Аманды. Ближе ко мне. Тут же двигаюсь от него.

— Как ты это представляешь?

— Недалеко пришвартована яхта, можем прокатиться.

Смотрит на меня так спокойно, расслабленно, без какого-либо подтекста, словно мы старые друзья, которые давно не виделись. Ну уж нет, я не из тех, кто с легкостью согласится на подобные прогулки, учитывая тот факт, что ты хочешь убить меня. Да, я не забыла о пистолете у тебя в чехле!

— Знаешь, я сильно устала за сегодня. Пойду спать, — поднимаюсь с дивана, но меня тут же тащат обратно за руку.

— Я не спрашивал, — его голос становится жестче, взгляд острее.

— А я не соглашалась.

— Тебе сложно прогуляться со мной на яхте?

— Учитывая, что у тебя есть пистолет, — сложно.

Себастьян резко поднимается с дивана и направляется в другое помещение. Насколько я поняла, там у него кабинет, — еще днем около него стояли два охранника и не разрешали входить. Мужчина возвращается с тем самым кожаным чехлом, вытаскивает оттуда пистолет, откидывает его в сторону и закрывает чехол.

— Я оставляю его здесь. Тебе ничто не грозит.

— Разве это гарантия, что ты не утопишь меня в море? Не ударишь по голове? Не задушишь?

— Не утоплю, не ударю, не задушу, — обещает он почти серьезно, даже злобно. Будто я его убить хочу. И нечего на меня так смотреть, мне, между прочим, страшно находиться с тобой в одном помещении, не говоря уже о совместной прогулке на яхте.

— Почему?

— Ты мать моего ребенка. Поехали.

— А кто останется с Амандой?

— Марта за ней приглядит.

Меня буквально тащат за локоть, я почти не сопротивляюсь. Бесполезно. Если Себастьян чего-то желает, то обязательно это получает. Сужу по нашему прошлому опыту. Странно, что мы едем вечером, когда солнце готово вот-вот опуститься за горизонт, а не днем.

Нет, ни черта не странно! Он хочет меня завалить под покровом ночи, когда никто не видит, и мой труп не найдут в темноте! Черт! Что мне делать? Может, взять с собой нож? Но я не успеваю обдумать мысль. Себастьян сажает меня в машину и трогается с места. В этот раз едем на каком-то старом кабриолете черного цвета.

— Что за модель? — спрашиваю как бы невзначай. Плевать на его ответ, если честно, в машинах я все равно не разбираюсь. Мне нужно хоть как-то унять дрожь и обуздать страх перед этим мужчиной. И перед поездкой.

— Форд Мустанг шестьдесят девятого года.

— А…

Вот и все. Наш разговор прекращается, а дрожь продолжает преследовать меня по пятам. Но недолго. Пока не доезжаем до пирса, где пришвартована единственная яхта. Большая, кстати, трехпалубная. Интересно, зачем ему одному такая огромная?

— Готова?

Нет. Ни черта не готова, но ты об этом не узнаешь.

— Пойдем.

Протягиваю Себастьяну руку и иду вслед за ним на яхту. А тут чисто, аккуратно. И слишком дорого. Дотронуться страшно. Но я смело шагаю на борт…

— «Айша»? — читаю название яхты.

— Так звали мою мать.

Мужчина чуть сильнее сжимает мою ладонь и отпускает ее, когда мы оказываемся на самой верхней палубе. Так вот откуда управляют яхтой. Только почему здесь стоит Себастьян, а не капитан судна? Неприятная мысль моментально закрадывается в голову и не дает возможности ее обдумать, прежде чем вопрос слетает с губ.

— Мы здесь одни? — спрашиваю в спину Себастьяна.

— Да, одни. А что?

Ох черт…

— Ничего.

Он же говорил, что не собирается меня уничтожать, что оставит в живых. Ведь я мать его дочери. Нашей дочери. Тогда почему мы одни? Почему мы, черт побери, одни?

— Ты слишком напряжена, — мужчина мельком окидывает меня чернотой своих глаз и возвращает внимание к управлению. — Сейчас доплывем до одного места, тебе понравится.

Мне совсем не интересно, до какого это места он собирался меня доставить. Главное, чтобы я на дне этой точки не оказалась. А ведь могу, если принимать во внимание его прошлое, благодаря которому пострадала моя семья.

Нос яхты аккуратно разделяет водную гладь на две части. Высоко, если смотреть вниз с высоты. Пока Себастьян решал мою участь и увозил меня подальше от дочери, я спустилась на палубу пониже и подставила лицо уходящему солнцу. Ветер сдувает назад короткие пряди волос. Как в «Титанике», только за моей спиной Джека нет. Его и не будет — мой Джек не такой уж и веселый, правильный и романтичный.

И не любимый…

— Элли, — Себастьян возвращает меня с небес на землю. — Мы прибыли.

Яхта медленно останавливает движение, а затем разворачивается на сто восемьдесят градусов. И где солнце? Куда оно делось?

Себастьян быстро оказался около меня, аккуратно взял мою руку и потянул к хвосту яхты. А вот и солнышко. И пространство свободное. И небольшой столик, накрытый на две персоны. На одной тарелке лежит салат «Цезарь», на другой — стейк. Все выглядит так, будто мы должны ужинать в ресторане. Жаль только, наряды не соответствуют, — я в легком платье, а он — в летней светлой рубашке, оттеняющей смуглую кожу, и таких же штанах.

— Прошу.

Мужчина помогает сесть за стол, сам усаживается напротив. Откупоривает вино аккуратными движениями, разливает по бокалам, поднимает свою порцию, смотрит на меня. Прожигающе. Довольно. Будто давно ждал этого момента. Только я не ждала.

— За нас.

Серьезно? Мы что, на свидании каком-то, чтобы ты вот так просто пил «за нас»? Но этот вопрос так и остается невысказанным. Наши бокалы стукаются с красивым хрустальным звуком, бордовая жидкость касается губ, но я не делаю и глотка. Не хочу.

— Зачем ты привез меня сюда? Мы не могли поужинать в твоем особняке? — задаю первый пришедший в голову вопрос.

— Нет, не могли.

— Почему?

— Ты почти не выпила, — замечает он, кивнув на пригубленный бокал.

— Чуть позже. Надеюсь, еда не отравлена? — выгибаю бровь, глядя в хитрые темные глаза. Или это я хотела видеть их таковыми?

— Я уже говорил, что…

— Поняла. Приятного аппетита.

На мгновение Себастьян сжимает нож чуть сильнее необходимого, но затем жесткая рука, покрытая красивым рисунком вен, чуть расслабляется. Мы приступаем к трапезе. Салат вкусный, кстати, хоть и ем его с опаской. Не хочет убивать, значит, не хочет. Поверю на слово.

— Как ты жила все эти годы?

Вопрос застает меня врасплох. Нет, серьезно.

— С чего начать? С того, как я плакала ночами на протяжении года? Как родила дочь раньше времени из-за стресса? Как корила себя, что влюбилась в подонка?

— Ты влюбилась в меня? — в его глазах появляется едва заметный светлый огонек, затем постепенно гаснет с каждой секундой молчания. И в эту самую секунду в груди вновь ощущается легкая тяжесть. Черт! Зачем я заговорила об этом?

— Это уже неважно.

— А что тебе важно?

Он правда хочет знать? Ну ладно, сам напросился.

— Интересно, чем ты занимаешься? Скрываешь свою деятельность за медиабизнесом? Торгуешь наркотиками? Оружием? Я ничего не знаю, в отличие от тебя! Почему ты такой?

— Какой?

Слово застревает внутри, едва просачивается через ком в груди, в горле и наконец-то, преодолев преграды, вылетает наружу:

— Преступник.

Молчим. Сколько? Секунд десять, может, двадцать. Не считала. Испепеляем друг друга неубиваемыми взглядами. Его тут же ожесточился, небольшие морщинки под глазами виднеются сильнее, эмоции на лице моментально гаснут.

— Почему ты так думаешь? — вылетает серьезно-низким тоном.

— Ты взял с собой пистолет в поездку с ребенком и прикрывался бумажником.

— Я влиятельный человек, у меня много карт, телефонов и часов. Все это удобнее в одном месте хранить. Могу показать, если интересно, — тянет руку в карман.

— Не стоит, мне не интересно.

И впервые за вечер я говорю чистую правду. Мне действительно не интересно. Потому что волнение и страх окутывают меня с головой, лишая других эмоций.

Между нами сквозит напряжение. Чувствую, скоро мне будет нечем дышать. Справа от меня закатное солнце, которое больше не греет, слева — выход на верхнюю палубу, где располагается кабина капитана. Впереди он, не отводящий свой взгляд, словно желает просканировать меня с головы до ног, пробраться в разум, в душу.

Как в прежние времена, когда я была слаба, а он оказался рядом. Красивый, сексуальный, заботливый. И сводящий с ума.

Сейчас он тоже сводит меня с ума, но совершенно в другом смысле.

Телефонный звонок заставляет вздрогнуть на месте. Черт! Я думала, здесь не ловит связь. Себастьян мельком смотрит на входящий вызов.

— Извини, это по работе. Ужинай, нас ждет десерт. Если замерзнешь, возьми мой свитер в каюте на нижней палубе, — он встает из-за стола, уходит в кабину капитана.

С холодом он и правда угадал, зябко становится. В каюте, значит? Спускаюсь по лестнице, сворачиваю в небольшой коридор, где находится несколько дверей. Захожу в самую первую и тут же угадываю в ней каюту Себастьяна. Просторная она, в таких же спокойный и светлых тонах, как вся яхта. Большая кровать, тумбы по обе стороны, а напротив — встроенный в стену шкаф. Открываю его, не обращая внимания на обилие мужских вещей и несколько женских нарядов, беру с полки его свитер и… замираю.

Потому что внизу, под висящими вещами, замечаю точно такой же чехол-бумажник, какой есть у него, только чуть большего размера. Дрожащими руками кидаю свитер на пол, открываю кожаный чехол.

И нахожу внутри него пистолет…