Глава 13

Когда до замка (по словам Ивана) остаётся около получаса езды, нас обгоняет десяток всадников. У кибитки госпожи Дорианы они притормаживают, о чём-то разговаривают с ней, а после продолжают путь.

– Как думаешь, что хотели всадники? – спрашиваю я у Ивана.

Он вздыхает:

– Это был барон, в замок которого мы едем. Зуб даю, госпожа Дориана пыталась сбагрить ему бандюганов, но у неё не получилось. Всё-таки придётся выступать, а потом ещё и обедом угощаться. Повезёт, если сегодня же уехать сможем.

– Понятно, – киваю я.

Замок появляется на горизонте минут через десять – возвышается вдалеке на верхушке холма. И чем ближе подъезжаем, тем лучше получается рассмотреть детали. Например, что замок окружён рвом и крепостными стенами, а от него самого видны лишь зубцы башен.

Когда до замка остаётся минут пять езды, наш караван останавливается и госпожа Дориана просит всех подойти к ней. Дождавшись, пока мы выполним её распоряжение, она вздыхает:

– Барон сказал, что у его друга сегодня день рождения, так что мы очень кстати.

На лицах циркачей сразу же проступает огорчение и недовольство.

– Понимаю, – кивает госпожа Дориана, – но выбора нет. И нашу Эйринию он тоже успел увидеть, так что придётся следить не только за Амаей, но ещё и за ней. Девушки, очень вас прошу, пейте исключительно воду и только если она пахнет как вода. Не соглашайтесь ни на одно из предложений барона и его окружения. А уж тем более не соглашайтесь куда-то идти. Ни в коем случае не принимайте приглашений потанцевать. Эйриния, я сказала барону, что ты племянница моего мужа и вместе с дочерью едешь навестить родителей. Ты девушка скромная, необщительная, так что, пожалуйста, больше молчи и вообще лучше не отрывай взгляда от стола. Но и запуганной выглядеть не стоит, потому что барону такие девушки нравятся. Амая, я знаю, что ты не умеешь притворяться, поэтому просто не покидай комнату без кого-то из наших.

– А если захочу в туалет? – уточняю я.

– Постарайся пить поменьше. Но если вдруг приспичит, зови нас с Амаей… Гайо и Рамнел, вы присматриваете за Эйринией. Иван и Оримиан, вам достаётся Амая. Жеронимо, ты со мной.

Мужчины кивают, выражая согласие.

– Эйриния, я сказала, что ты замужем, так что сочини что-нибудь правдоподобное, если барон об этом спросит. Замужество дамы его обычно не останавливает, но у тебя будет причина для отказа, если он начнёт предлагать непристойное. От нас никуда не уходить. Даже если служанка принесёт записку с просьбой подойти. Или если кто-то позовёт от нашего имени. Даже если это будет женщина в беде! Никуда не отходи ни под каким предлогом… А что мы сделаем, если нам сообщат, что лошадь сбежала или повреждена кибитка?

– Всей труппой дружненько бросимся спасать имущество, – улыбается Жеронимо.

– Ага, – кивает Иван. – Я хватаю Амаю за руку и бегу.

– Верно, – одобрительно кивает госпожа Дориана. – Амая, попроси, пожалуйста, своих кошек за всем присмотреть.

– Обязательно.

– Амилена, солнышко, пожалуйста, не отпускай мамину руку. А ты, Эйриния, приглядывай за дочкой.

– Хорошо.

На этом инструктаж заканчивается, и мы продолжаем путь. Спрашиваю Ивана:

– У вас уже была с этим бароном какая-то неприятная ситуация? Почему госпожа Дориана так обеспокоена?

– Была. И не только у нас. Мы когда впервые приехали, барон втихую Мирину утащил и запер. Только лопухнулся и не учёл, что она канатоходка и карниз достаточно широкий, чтобы можно было перелезть на такой же у соседнего окна. А эта комната уже оказалась не заперта. А ещё один из гостей барона пытался зажать госпожу Дориану, когда та пошла в туалет. Вопил он знатно, а потом весь вечер её избегал и старался оказаться на противоположной стороне зала. Не знаю, что она сделала, но сработало это здорово… С того случая с нами и начал ездить Гайо.

– Разумно.

– А то! Мы уже потом поговорили с другими цирковыми и узнали, что барон этот озабоченный и дружки у него такие же. Так что если кто к нему собирается, всех баб оставляют в деревне. Или продажных с собой везут.

– Барон настолько хорошо платит?

– Ага. В прошлый раз получилось столько же, сколько мы за три выступления в городе собрали.

– Понятно.

Во дворе нас встречают слуги, причём все мужского пола. Они уводят разбойников, помогают распрячь лошадей и найти место для кибиток. Мы остаёмся ждать рядом с ними, а госпожа Дориана вместе с Иваном уходят.

Возвращаются они минут через двадцать, затем все подхватывают оборудование, реквизит, решётки для ограждения, Амая надевает на своих пантер ошейники с поводками, и мы процессией отправляемся внутрь трёхэтажного каменного замка с узкими окнами. Амая идёт в середине, и все старательно соблюдают дистанцию, словно кошки опасны.

Миновав узкий каменный коридор, попадаем в громадный зал. У правой стены вижу огромный камин, рядом с ним длинный стол, вокруг которого расставлены лавки, а во главе стоит кресло, обитое красной тканью, где с важным видом восседает барон. Помимо него за столом несколько мужчин разных возрастов и пять миловидных девушек в откровенных нарядах. Центр стола занимает здоровенное блюдо с целиком зажаренным поросёнком, рядом блюда поменьше с жареными птицами, мисочки с соленьями, тарталетки с паштетами и кусками чего-то жареного. Запахи витают очень аппетитные. Также на столе стоит несколько кувшинов, и судя по поведению барона и его гостей, в них явно не вода.

Иван с Гайо отгораживают часть помещения занавесом, притаскивают туда несколько лавок и предлагают присесть. Амая вместе с пантерами садится подальше от остальных, и мы все продолжаем делать вид, что кошки очень опасны.

Затем циркачи начинают представление. От увиденного мной в городе, оно отличается только тем, что Иван ограничивается подковами и кочергой. Во время каждого номера гости за столом общаются, словно нас тут нет. Хлопают артистам только дамы, да и то лишь те, кто на тот момент не занят с гостями. Когда одна из дам ныряет под стол и пристраивается между ног барона, пересаживаюсь вместе с дочкой на место, где занавес загораживает весь обзор. С опаской жду вопросов от дочери, но она, к счастью, ничего не спрашивает.

После завершения представления барон приглашает нас за стол. Свободные места имеются только между гостями, но Иван находит решение: притаскивает лавку, приставляет её сбоку, усаживает в центре меня, мою дочку, госпожу Дориану и Амаю (кошек она оставляет за ограждением клетки), сам садится с одной стороны, а с другой усаживается Гайо. Остальные мужчины устраиваются между гостями.

К этому моменту дама уже вылезла из-под стола, что меня очень радует.

Под масляными раздевающими взглядами барона и его гостей чувствую себя настолько некомфортно, что кусок в горло не лезет. Но есть приходится, потому что барон то и дело пристает с вопросами о том, как нам еда, и хвастается, что вот этого поросёнка сегодня он лично подстрелил во время охоты и вот эту птичку тоже. Амая и госпожа Дориана также скорее ковыряются в тарелке, чем едят, а вот Иван с огромным аппетитом уминает всё, что до чего у него получается дотянуться.

После трапезы госпожа Дориана добрых полчаса рассыпается в извинениях и заверениях, что она бы очень хотела воспользоваться гостеприимством барона, но, к сожалению, нас уже ждут, и что из-за разбойников нам и без того пришлось сделать крюк. Барон продолжает настаивать, она продолжает отнекиваться. Тогда барон переключается и приглашает погостить меня – ведь я совершенно свободна. Отказываюсь и упоминаю, что очень скучаю по родным и не хочу задерживаться. Затем госпожа Дориана вновь перехватывает инициативу в разговоре.

Чем дальше, тем пьянее становится барон. Наконец, госпожа Дориана поднимается с места и произносит:

– Прошу нас простить, но нам уже действительно пора. Очень жаль, что…

Пока она говорит свою речь, мы быстренько встаём и уходим к кулисам. Подхватываем реквизит, Амая берёт за поводки кошек, которые тут же начинают скалить зубы и рычать.

– Мы так спешили, что не успели покормить пантер, – поясняет госпожа Дориана. – Они очень избирательны и едят только свежепойманную дичь, так что нам лучше поторопиться. Даже Ивану сложно удержать их, когда они начинают бросаться на всех из-за голода.

– Идите! – кривится барон.

– А оплата?

Барон снимает с пояса кошель и бросает его госпоже Дориане. Она ловит, кланяется, а затем мы практически бегом ретируемся.

Передо мной идёт Иван, а позади Гайо. Молча подходим к кибиткам, нам приводят лошадей, и циркачи ловко впрягают их обратно. Клетка в нашей процессии находится в конце, и Амая загоняет в неё кошек сразу перед тем, как мы трогаемся. Пантеры, поддерживая легенду, раздражённо мечутся и скалят зубы.

После того как пересекаем ров, Иван криво улыбается:

– Повезло нам сегодня! Легко отделались. Спасибо Коте и Малышу.

– И барон поверил, что нам нужно кормить их только свежей дичью?

– Нам повезло, что барон напился. Не сам, конечно. Ты заметила, что Оримиан постоянно подливал барону и предлагал выпить? Он в этом профи.

– А Оримиан сам не перепил?

– Да не. Он на такой случай прячет под бородой бурдючок и ловко в него всё сливает. Старик молодец.

– Да, это он ловко придумал.

Следующие дни протекают по накатанной: на ночь разбиваем лагерь в лесу, пантеры охотятся, мы вместе с госпожой Дорианой готовим ужин. Затем ночёвка, завтрак (если погода хорошая, то кушаем в пути), бутерброды на обед, а потом снова ужин.

Дважды мы заезжали в деревни и давали небольшие представления. Пантеры оставались в клетках; Рамнел показывал лишь номер, в котором он смеётся; Иван гнул кочерги и подковы, а поднимал на плечи исключительно женщин. Когда я у него об этом спросила, он ответил, что когда выбирает женщин, платят лучше всего, а вот если поднимет девок, будет слишком много недовольных.

Платят нам, как и говорила госпожа Дориана, продуктами: творогом, хлебом, яйцами, овощами и фруктами.

В первой же деревушке покупаю нам с дочкой соломенные шляпы, и ехать становится в разы комфортнее.

К вечеру четвёртого дня, как и говорил Иван, въезжаем в деревеньку, большую часть населения которой составляют циркачи.

Миновав высокий частокол, попадаем на площадь, очень напоминающую цирковую арену – из-за расставленных по кругу стульев, свободного пространства в центре, но в большей степени оттого, что вместо камней она выстлана толстым слоем опилок. Несколько скамеек занято детьми разных возрастов, а на «арене» жонглирует сразу двумя десятками колец совершенно седой старик.

Увидев прибывших, дети начинают нас тихонько обсуждать, но с мест не встают. Старик ловит предметы, но вместо того, чтобы отправлять их в дальнейший полёт, теперь складывает в ящик. Стоит ему спрятать последнее кольцо, дети срываются с места и окружают нас шумной толпой. Они расспрашивают, где мы были, что видели, интересуются тем, что мы привезли. Госпожа Дориана вручает каждому ребёнку по вырезанному из дерева зверьку и просит предупредить её дочку и родителей.

От площади лучами расходятся улочки, и мы сворачиваем на ближайшую. Первое же здание на ней – это конюшня. Заводим туда лошадей, а кибитки оставляем во дворике неподалёку.

– Вы со мной, – говорит нам с дочкой госпожа Дориана, – а остальные могут быть свободны.

Амая выпускает кошек, залезает одной из них на спину, и они скрываются в лесу. Оримиан, Рамнел и Иван уходят в одну сторону, а мы с госпожой Дорианой и Гайо – в противоположную.

На полпути нас встречает невысокая черноволосая девушка и обнимает госпожу Дориану:

– Мамочка! Я так соскучилась!

– А по мне ты не скучала? – улыбается Гайо.

– Нет! Вот ещё! – фыркает девушка.

– Это моя дочь Мираэлла, но ей нравится, когда её зовут Мирина. Мирина, это Эйриния с дочкой Амиленой. Эйриния умеет шить, а ещё будет нам помогать во время представлений.

– Здорово! – радостно улыбается Мирина. – А как у тебя может быть такая большая дочка? – обращается она ко мне.

Улыбаюсь:

– Я её удочерила.

– Да? Ты такая молодец! А муж у тебя есть?

– Мираэлла! – строгим тоном перебивает её госпожа Дориана. – Ты задаёшь неуместные личные вопросы. Извинись и прекрати.

– Ладно! – девушка закатывает глаза. – Эйриния, прости, если мои вопросы показались тебе неуместными.

– Ничего страшного, – киваю я.

– Надеюсь, мы подружимся.

– Я тоже.

Возле большого двухэтажного дома нас встречают родители госпожи Дорианы. Отец даже сейчас очень красив, и по его манере держаться легко поверить, что он раньше управлял цирком. Похоже, характер госпожа Дориана унаследовала от него, так же как и рост, а вот в остальном очень похожа на мать.

Даная, именно так зовут мать госпожи Дорианы, встречает нас всех очень тепло, окружает заботой и вниманием, и это очень приятно. Нам с Амиленой выделяют комнату с собственной ванной, так что до ужина успеваем помыться и постирать вещи. Мыться не в реке или ручье, а в настоящей ванной, невероятно приятно. Кажется, что если бы не ужин, я бы могла отмокать часами. Даже немного жалею, что не отложила этот приятный досуг на время после ужина. Хотя, с другой стороны, сейчас от того, чтобы заснуть, меня удерживает лишь голод, так что всё к лучшему.

Нас угощают рыбным супом, пирожками, лепёшками и тушеным мясом, а ещё расспрашивают о том, где мы были и что видели. Госпожа Дориана рассказывает о местах, в которых они побывали; о том, легко ли было договориться с градоправителем или старостой деревни; о состоянии дорог; о том, насколько хорошо приняла представление публика и в каком городе какие номера шли лучше всего. Мне очень интересно! Этот вечер можно считать самым лучшим из всех, что у меня были в этом мире.

Потом мы отправляемся спать. И делать это на просторной комфортной кровати очень приятно.

О фразе: «На новом месте приснись жених невесте», – забываю, но загадочный незнакомец мне всё равно снится. И проснувшись, я какое-то время пребываю в мечтательном настроении.