Глава 4. Паранормальное

— Что за идиотов Вы нам прислали? Мы просили пару нормальных мужиков… — А это и есть паранормальные мужики…

Современный анекдот

— Призрак ответил… — растерянно повторяю я за Кириллом.

— А что именно? — вытаращив глаза, спрашивает Софья Павловна.

— Я не посмотрел, — Кирилл оглядывает всех нас. — Я хотел вместе с вами…

Мы все, не сговариваясь, переводим взгляды на господина Погодина.

— Нас не представили… — прокашлявшись, вежливо и достаточно приветливо обращается к Антону Дмитриевичу Илья Львович. — Вы… простите…

Погодин переводит взгляд с меня на моих соседей и недоуменно говорит:

— Вы просто бродячая труппа… Нельзя же… Я в шоке…

— Чудесно! Прекрасный момент для прощания с незваным гостем! — радостно сообщаю я ему.

— Это явное мошенничество, — твердо констатирует гость. — И если материально или морально кто-нибудь от него пострадает…

— А что мы такого сделали? — возмущаюсь я. — Мы не собираем ничьих денег, ничего ни у кого не просим!

— Мы спасаем наш дом! — подключается Лиза.

— Мы… развиваем культуру города! — это Софья Павловна.

— Мы бережно относимся к истории! — это Илья Львович.

Антон Дмитриевич переводит взгляд на Кирилла, который еще не добавил свой голос в наш дружный хор.

— Это… очень интересный и многообещающий случай… Оригинальный контент, с которым можно работать, — говорит, наконец, Кирилл.

— Дверь! — жестко приказываю я спонсору-инвестору. — Прошу воспользоваться!

Антон Дмитриевич с недоумением обводит нас темным взглядом и, уходя, негромко говорит:

— Удивительно! На что могут пойти люди, спасая свои миллионы…

— Спасая свой дом! — громко поправляю я его. — Вам, видимо, не понять!

— Всё, что вы делаете, глупо и даже… как-то пошло… — подбирает слова Погодин.

— Пошло?! — поражаюсь я и не подбираю слова. — Пройдите, пожалуйста, вон!

Мужчина уходит, бросив на меня полный какого-то непонятного сожаления взгляд.

— Экземпл-я-я-я-р… — восхищенно протягивает комплимент Софья Павловна. — Это тот инвестор?

— Тот, — киваю я. — Принес флешку.

— Да ну? — удивляется Лиза. — Бизнесмен пришел вернуть флешку? Не послал курьера? Не попросил помощников позвонить и сказать, что в офисе что-то забыли?

— Наверное, на разведку пришел, — подозрительно прищурившись, говорит Илья Львович. — Скорее всего, после твоих слов почувствовал, что в наших потугах что-то есть, что мы можем как-то притормозить выселение.

— Скорее всего, так, — тут же соглашаюсь я с очевидным. — Других вариантов я не вижу.

— А может, ему наша Стася понравилась! — улыбается Лиза. — Он хорош, она красотка — логично же!

— Красотка, — неожиданно подтверждает Кирилл и краснеет, смущенно отворачиваясь.

— Гав! — то ли соглашается с мнением Лизы и Кирилла наш Леонард, то ли, наоборот, выражает сомнение.

Лиза закатывает глаза. Софья Павловна ласково усмехается. Илья Львович хмурится.

Я запоздало вспоминаю о своем внешнем виде, извиняюсь и ухожу переодеться. Когда возвращаюсь, Филипповы уже сидят в большой комнате и завороженно смотрят на конверт из крафтовой бумаги в руках Кирилла.

— Открывай! — он подает конверт мне. — От твоего имени письмо писали. Он тебе отвечает.

Мы смотрим друг на друга напряженно, потом прыскаем от смеха.

— Действительно, сумасшедший дом! — смеется Софья Павловна. — Твой… гость в чем-то прав!

— Он не мой гость! — огрызаюсь я. — В гости приглашают.

— Открывай! — нетерпеливо торопит Лиза.

Я беру ножницы и аккуратно вскрываю конверт. В нем вырезка — заметка на пожелтевшем листе старой газеты. Осторожно и медленно раскладываю на большом обеденном столе. Лиза начинает читать:

Пѣрѣполохъ въ домѣ номѣръ два на улицѣ Екатѣрiнiнскыя продолжается трѣтiй мѣсяцъ. Послѣ дѣсятковъ сомнiтѣльныхъ сообщенiй от жильцовъ дома и их знакомыхъ, послѣ многихъ попытокъ полицiи разобраться, кто же стоитъ за этимъ розыгрышемъ, а можѣтъ быть, мошеннiчествомъ, новый витокъ разговоровъ и сплѣтѣнъ. Купѣцъ Пасѣчнiкъ, проживающiй въ особнякѣ напротивъ дома номѣръ 2, утвѣрждаетъ, что нѣоднократно видѣлъ прiзрака въ окнахъ квартиръ номѣръ 6.

— Переполох в доме номер два на улице Екатерининская продолжается третий месяц. После десятков сомнительных сообщений от жильцов дома и их знакомых, после многих попыток полиции разобраться, кто же стоит за этим розыгрышем, а может быть, мошенничеством, новый виток разговоров и сплетен. Купец Пасечник, проживающий в особняке напротив дома номер 2, утверждает, что неоднократно видел призрака в окнах квартиры номер 6.

— А кто у нас в шестой? — бодро спрашивает Кирилл, вспоминая. — Это же наш подъезд.

— Гоголевы в шестой… — растерянно отвечает Софья Павловна. — Анна Ивановна и Петр Николаевич.

— Вот! — радуюсь я. — Надо расспросить тетю Аню и дядю Петю. Пусть вспоминают семейные истории и пороются в семейном архиве.

— Гоголевы тут совершенно ни при чем, — Илья Львович странно смотрит на меня, потом на жену. — Вы забыли, что сейчас в доме совершенно другая нумерация квартир.

— Точно! — подхватывает Кирилл. — Все квартиры конца девятнадцатого века после ремонтов делили то на две, то на три.

— После последнего ремонта — на две, — подтверждает Софья Павловна. — У меня все жилищные книги сохранились. Моя бабушка забрала их у владельца дома, сына купца Воробьева, хозяина ткацкой фабрики.

— Забрала? — удивляюсь я.

— Он выбросить хотел. Мне мама рассказывала, — говорит Софья Павловна. — А ей любопытно стало, вот она и забрала себе. Она же учителем истории была в гимназии.

— И что? — не понимает Лиза.

— А то, — Софья Павловна торжественно оглядывает всех нас. — Квартира номер 6 — это наши две квартиры — номер 11 и номер 12. Корниловых и Филипповых.

— Мама дорогая… — бормочу я потрясенно. — Вот это номер!

— Призрак живет… жил… у нас, — нервно сглатывает Лиза, прижимаясь к отцу.

— Стоп! — успокаивающе обнимая дочь, приказывает нам Илья Львович. — Вы опять всё воспринимаете как нечто реальное! Это шутка. Это анекдот. Это розыгрыш.

— Кто же нам это прислал? — спрашиваю я, поеживаясь. — Кто продолжает шутку столетней давности, даже больше, чем столетней?

— Кто ж его знает? — пожимает пухлыми плечами Софья Павловна. — Может, мошенники…

— Да! — спохватывается Илья Львович. — Пока ты спала, Стася, а Кирилл уезжал, приезжал и снова уезжал на почту…

— Крыловы из четвертого подъезда передали мошенникам данные всех своих карт и сберегательных книжек, — подхватывает Софья Львовна. — Не смогли устоять перед предложением…

— Им пообещали купить квартиру за немыслимую цену! — продолжает за женой Илья Львович.

— Их не смутило, что наши квартиры ничего не стоят сейчас, за месяц до сноса? — поражаюсь я. — Крылов же чиновник какой-то большой? Что-то там с лесами и полями связано…

— Министерство природных ресурсов. В Москве работает. К семье приезжает раз в месяц, — говорит Софья Павловна.

— Почему все такие доверчивые? — не унимаюсь я.

— Так это не он, — говорит Илья Львович. — Это его теща лопухнулась… Клавдия Георгиевна… по-моему. Она старенькая очень…

— Но номер карт и книжек не поможет украсть деньги! — не верит Кирилл.

— Она не только номера продиктовала, — вздыхает Софья Павловна. — Она всё-всё назвала, чтобы, по их словам, быстрее деньги поступили.

— Человеческая глупость и доверчивость… — разводит руками Илья Львович.

— Вот! — грустно улыбаюсь я. — А мы с вами удивляемся, как это жильцы в конце девятнадцатого века поверили в существование в доме призрака!

— И мошенники у нас свои были, — смеется Кирилл. — Буквально предки современных!

— Вернемся к нашему призраку… — оглядываясь с опаской, говорит Лиза. — Это письмо о чем? О том, что он живет в нашей квартире. В чьей же? У нас или у Стаси?

— Я пока не встречалась с ним, — неловко шучу я. — А вы?

— И мы тоже, — хором отвечают четверо Филипповых.

Мы синхронно нервно смеемся.

— Так и до дурки недалеко, — констатирую я. — В чем-то прав господин Погодин…

— Надо, я думаю, поискать… — нерешительно начинает говорить Лиза. — Поискать дома…

— Призрака? — спрашивает Илья Львович. — А как поискать? Есть какие-то проверенные способы?

— Я не изучала эту тему, — говорю я друзьям, — но логично следующее: странные звуки и необычные запахи, исчезновение предметов и их появление, необъяснимые физикой тени или отражения…

— Движущиеся предметы, — подсказывает Кирилл. — В одной компьютерной игре надо найти призрака, который передвигает предметы, незаметно для игрока.

— Мы не в компьютерной игре, — завершает наш разговор Софья Павловна, вставая с дивана. — Продолжаем наши поиски информации. Надо поднимать общественность.

— Я за дневники купца Пасечника, — говорит Лиза. — Тем более, в заметке сказано, что именно он видел призрака в окнах квартиры номер 6.

— Я к чертежам, — Кирилл торопится, — надо понимать, как делили эту квартиру в разное время. И приятелю позвоню, который свою программу виртуальной архитектуры придумал. Должен помочь.

— Я к Ниночке, — докладывает Илья Львович. — Она написала в чате, что в ее семье знают какую-то легенду о призраке в нашем доме. Она даже бабушке в Краснодар звонила, переспрашивала, когда об этом вспомнила.

— Я тоже буду рыться в семейных бумагах, — говорю я. — Но нам нужна помощь блогеров, журналистов…

— Мои друзья обещали помочь, — обнадеживает всех Кирилл.

В кабинете, в узком книжном шкафу, три нижние полки заняты документами, вещами из детства, фотоальбомами. Сажусь на паркетный пол и начинаю перебирать, просматривать, прочитывать…

В самом старом фотоальбоме, кроме фотографий, вдруг… пара писем. Я не видела их раньше никогда.

Хотя сами альбомы с раннего детства обожала рассматривать вместе с родителями. Помню вечера, когда папа доставал их и раскладывал на столе, а мы с мамой осторожно перелистывали и разглядывали кавалеров и дам, детей и породистых лошадей. Особенно было много фотографий с дамами в шляпках. Мое любимое фото — пухлая девчушка лет трех в шляпке с ягодками на полях. Отчетливо помню, как просила такую же у родителей, а они смеялись.

— Представляешь, Саша! — мечтательно говорила мама. — Тебе досталось бы дело предка — торговля шляпками.

Мой папа, врач-травматолог, смеялся. Я же замирала от восторга. Шляпки с большими и маленькими полями, цветами и бантами, сшитые и плетеные, детские и взрослые.

Пишу Вам, дорогая моя, в смертельной тоске и отчаянии, что не видел Вас уже девять дней… Намедни пришло письмо из Москвы от моей тетушки, которая после смерти моих дражайших родителей взяла на себя труд устройства моей личной жизни. Душа моя тоскует, сердце томится грустью… Неужели обстоятельства жизни намеренно разлучат нас… Я не выдержу такого испытания… Я слаб… Слаб любовью к Вам…

По ночам плачу в подушку, но душу греют незабываемые воспоминания о наших прогулках, редких встречах на базаре, долгих «свиданиях» у окна…

С нетерпением жду весточки от Вас, дорогая моя Пульхерия…

Пульхерия? Это же что-то из древней истории или из Чехова?

Дорогой мой! Мой храбрый рыцарь! Мой Дон-Кихот! Спешу уведомить Вас о намерении моего отца выдать меня замуж за сына купца Воробьева. Я в полном отчаянии. Жду Вас в ближайшую субботу в полдень на базаре возле рыбной лавки Ковровых.

Навеки Ваша Пульхерия.

Купец Воробьев… Это же владелец нашего дома! О нем говорила Софья Павловна сегодня.

Первое письмо без подписи. Оно для Пульхерии. Второе от самой Пульхерии. У меня не было родственников с именем Пульхерия. Это точно.

Трачу почти час, но нахожу. Наше семейное древо, которое мы рисовали с папой сначала для меня, потом дополняли для моей сестры Виктории. Есть Агнесса. Есть Мария. Есть даже Георгина. Никакой Пульхерии.

Может, мой родственник — храбрый рыцарь? Но он не подписал свое письмо. Перебираю все документы — ничего о призраке. Звонок телефона отрывает меня от поисков.

— Здравствуйте, — холодный, строгий голос на фоне отдаленного шума других голосов. — Станислава Александровна?

— Можно и так сказать… — отвечаю я рассеянно, продолжая перебирать бумаги.

— Вас беспокоит общественный фонд помощи обманутым собственникам жилья, — продолжает холодный голос, который я не могу идентифицировать по половому признаку: то ли грубоватая женщина, то ли женоподобный мужчина.

— Вы хотите мне помочь или просите помощи от меня? — спрашиваю я, а сама любуюсь фотографией пожилой женщины в огромной шляпе с лилиями.

Это точно не фото родственников. Это рекламные фото для продажи шляпок.

— Мы хотим вам помочь, — в голосе ни тепла, ни участия.

— Помогайте! — разрешаю я.

— Для этого я связываю вас с нашим специалистом, — гендерно нейтральный голос отключается.

— Станислава Александровна! — радостно приветствует меня точно женщина. — Как я рада, что мы с вами связались!

— Я рада, что вы рады, — вежливо откликаюсь я. — Можно, побыстрее помогать? Я очень тороплюсь!

— Торопитесь? — расстроенно реагирует она. — Давайте я вам в другое, удобное для вас время перезвоню.

— Нет, — не соглашаюсь я. — Я потом совсем не могу. Мне сегодня в Париж лететь. Не сможете до меня дозвониться.

— В Париж? — совершенно теряется она. — Почему в Париж?

— За новыми шляпками, — вдохновенно вру я. — Так что вы хотели?

— Понимаете… Мы оказываем юридическую помощь собственникам жилья в России, которые подвергаются административному и иному произволу, — женский голос сочится медом.

— А с чего вы взяли, что я подвергаюсь произволу? — любопытствую я.

Самый интересный разговор из всех последних. Растут ребята.

— Ну как же! — восклицает она. — К нам обратились уже пять семей вашего дома!

— Я вы где находитесь… территориально? — интересуюсь я.

— Мы? — бодро переспрашивает она и быстро отвечает. — В Москве!

— Здорово! — так же бодро отвечаю я и снова спрашиваю. — А вас как зовут?

— Меня зовут Галина! — теперь из динамика льется не мед, а настоящая медовуха.

— А отчество и фамилия? — продолжаю задавать вопросы.

— Что вы сказали? — неуверенно говорит она. — Вас плохо слышно, Станислава Александровна!

— Странно… — недоумеваю я. — Я вот вас прекрасно слышу! И всех слышу, кто в кол-центре говорит. Вот рядом с вами неприятный мужчина позвонил какой-то Татьяне Егоровне и уже почти уговорил ее что-то вам перечислить…

В трубке молчание. Фон тот же — гул кол-центра. Трубку бросают.

— Какие все нервные… — бормочу я.

Мы собираемся в гостиной Филипповых поздно вечером. В глазах каждого огонек предвосхищения реакции других на их новости.

— Кто первый? — спрашивает Софья Павловна.

— Я! — Илья Львович даже поднимает руку. — Бабушка Ниночки освежила в ее памяти историю, которую рассказывали в семье из поколения в поколение. Значит, так…

Он смотрит не на нас, а на свою жену. Софья Павловна настораживается.

— В нашем доме накануне первой революции в одной из семей помощником по канцелярским делам служил один молодой человек. Имя его затерялось в пересказах. Был он влюблен в дочь какого-то купца. История несчастливая. Купец выдал замуж свою дочь за какого-то богатого человека. А влюбленный покончил с собой… С тех пор его призрак бродит по нашему дому. Или бродил раньше…

— Я вам больше скажу! — не выдерживает Лиза. — Я в дневнике купца Пасечника нашла запись о том, как он недоволен выбором своей дочери. Но имени поклонника нет. Только род его занятий — писарь.

— А дочь зовут… — догадываюсь я.

— Пульхерия! — отвечает Лиза. — Очень смешное имя!

— То есть… — негромко говорит Софья Павловна. — Девушка, в которую был влюблен предполагаемый писарь, он же призрак, это моя, сколько-то раз пра, прабабка?

— Получается… так… — разводит руки ее муж. — Пасечник же твой предок.

— Тогда почему эти два письма в моих альбомах? — недоумеваю я. — Тем более Пасечник снял квартиру в нашем доме уже после второй революции и гражданской войны.

Я зачитываю оба письма. Все молчат.

— Да… История… — говорит Илья Львович.

Филипповы накрывают круглый стол к вечернему чаю. Варенье, печенье, пряники и шарлотка, которую Софья Павловна печет не с яблоками, а грушами.

— Что теперь? — спрашивает Софья Павловна, разливая заварку.

— Это же очевидно! — восклицает Лиза. — Надо установить личность писаря! Это же он — Призрак!

В этот момент на кухне что-то падает с грохотом. Мы вздрагиваем. Одновременно раздается звонок на моем телефоне.

— Да… — хрипло говорю я.

— Это противень с плиты упал! — кричит Софья Павловна из кухни.

— Станислава Александровна? — этот голос я узнаю сразу.

— Антон Дмитриевич? Соскучились? — я буквально намазываю сарказмом каждое слово, нет, каждый слог, каждый звук.

— Вы очень умны и любезны! — он явно улыбается в ответ, я чувствую это.

— Что вам надо? — намеренно хамлю я.

— Я хочу пригласить вас в кафе или ресторан, — спокойно отвечает он. — На важный разговор.

— О чем нам разговаривать? — фыркаю я.

Но Софья Павловна и Илья Львович делают «страшные глаза» и активно кивают.

— О вашей проблеме, — еще спокойнее говорит он. — У вас же есть проблема? Или я что-то путаю?

— Есть, — сдаюсь я.

— Тогда завтра вечером около шести я за вами заеду. Спокойной ночи!

— Уф! — возмущаюсь я, когда он отключается.

— Вы еще меня не выслушали, — вдруг говорит Кирилл. — Мой друг утверждает, что изначально квартира купца Корнилова была не семикомнатная, а восьмикомнатная.

— Как это? Не понимаю… — удивляется Софья Павловна.

— А где же она, эта восьмая комната? — спрашиваю я.