Глава 16

 Как-то незаметно в рабочей гонке и в противостоянии характеров пролетел второй месяц моей преподавательской деятельности. И фактически столько же я обитала в новом мире. Даже привыкла уже. И к новому быту, и к неудобной одежде, и к отсутствию смартфона и компьютера. Во многом успела разобраться по книгам. Благо библиотека в Усаче огромная.

 Прочитала историю мира О́димен и королевства Иза́р, в котором я проживаю ныне. Столица его — Зеру́ко. Город, в котором располагается Университет Специальных Чар — А́зкен. А замок, где мы обитали сейчас, оказывается, испокон веков принадлежал роду Гресс. И организовал сие учебное заведение несколько столетий назад один из Грессов, магистр Нил Гресс.

 Вот так-то. Вот почему никто не смещал прежнего старенького мэтра с его должности, невзирая на все его чудачества и запущенность дел. И то, что нынешний ректор тоже из рода Гресс, вполне закономерно. И тайной его назначение ни для кого не являлось. Ну, кроме незадачливых попаданок из другого мира.

 Разобралась я и с религией, и с божественным пантеоном. Пару раз неудачно чертыхнулась, заслужила косые удивленные взгляды и сразу же отучилась от этой привычки. Придется искать местные аналоги привычным ругательным чертям, чтобы в сердцах ругнуться. Неплохо бы еще и местную нецензурную лексику услышать, но неловко об этом спрашивать. Как-то если только само случится, и я пополню запас брани.

 Так вот, богов несколько. Не древнегреческий гадюшник, слава местным богам, и не в таком колоссальном количестве. Местный пантеон мой мозг, взращенный на единобожии, в состоянии запомнить и осознать.

 Женская часть, три божественные дамы: богиня материнства, плодородия, жизни и всего сопутствующего — Маури́та, богиня удачи и судьбы — Зо́ртия и богиня любви — Лани́та.

 Мужчин двое. Бог смерти и загробной жизни — Хелио́т и двуликий бог войны и мира — Герр-Мунд. Лицо войны — Герр, лицо мира — Мунд.

 Хотя... Если двуликого бога считать за двух личностей в общем теле, как сиамских близнецов, то тоже получается, что трое. И тогда общее количество божественных сущностей уже не пять, а шесть. Местные теологи не пришли к единому мнению, считать ли двуликого Герр-Мунда за одного или за двоих. Я для себя решила, что лучше за двоих и при случае свечки и дары приносить каждому отдельно.

 Как человек двадцать первого века, считаю, что лучше перебдеть, чем недобдеть и огрести неприятностей от обиженного небожителя. Причем дома я всегда была атеисткой и не верила ни в одного.

 Но почитав местную литературу и свидетельства очевидцев, пришла к выводу, что в мире магии все совсем иначе. Тут с богами не забалуешь, они активно вмешиваются в людские судьбы. Можно посетить храм, взмолиться, принести соответствующие дары, и есть шанс, что до тебя снизойдут и... что-то свершится. Тут, в мире Одимен, все серьезно, по-волшебному.

 Кроме богов еще есть духи стихий, элементали. Но они чистые сгустки энергии, обитающие как бы в своем подпространстве. И есть духи природы. Этих много, полагаю, что-то вроде привычных мне лешего, водяного, кикиморы болотной и прочих. С ними я пока не сталкивалась, но допускаю, что просто не умею смотреть. Возможно, рядом где-то обитают домовые или замковые, только я не знаю, как их увидеть.

 Ах да! Есть призраки. Но их замечают не все. Закономерность я пока не выявила. Я видела, только была не в курсе, что это призраки, поэтому и не боялась. А когда узнала, что они привидения, все равно не испугалась, потому что думала, что это так и должно быть. Ну идет медленно по темному коридору слегка флуоресцентная дама в пышном наряде. Никого не трогает, выглядит пристойно, на нее никто не реагирует. Откуда мне было знать, что ее просто никто другой не замечал, а я поздоровалась с пустым местом. Дама-то мне ответила, хоть и слегка удивилась.

 Пришлось навести справки. Я ведь думала, что духи, призраки и привидения должны быть невидимыми или хотя бы прозрачными. А оказалось, что для тех, кто их видит, они всего лишь слегка светятся потусторонним светом. Но выяснилось, что, по идее, я тоже не должна их замечать.

 Поскольку я, точнее, Мариэлла Монкар не обладает способностями к стихийной магии. Тут я опять не все поняла. Мне ведь достался ее дар вместе с телом, навыками и багажом профессиональных знаний по алхимии. Вместе с пакетом информации о личной жизни, принудительно залитой в мой разум. При чем тут стихии? Ведь моя душа, принадлежащая землянке Марии Каменевой, не обладает вообще никаким магическим даром.

 Надо бы разобраться. Но не сейчас, не до того пока. И так по самые ушки загружена.

 С ректором мы пересекались нечасто. А если вдруг и беседовали, то исключительно по рабочим вопросам и коротко. Хотя он всегда все знал, неведомо как оказываясь в курсе происходящего в университете. Доносят ему, что ли? Иначе бы откуда? И всегда так смотрит и улыбается странно, будто ему известно обо мне нечто эдакое. Я даже напрягаться начала, мало ли, вдруг Мариэлла с ним знакома была. Даже уточнила, а то вдруг?... Нехорошо вышло бы. Но нет. Артур Гресс едва заметно усмехнулся, покачал головой и уверил, что прежде мы не были представлены друг другу.

 Но вообще, мы почти не сталкивались, он был дико занят. Его тоже погребло под завалами нерешенных вопросов и проблем, которые оставил ему в наследство прежний глава Усача. Но зато он меня несказанно порадовал, выдав что-то вроде внезапной премии. Сказал, что это подъемные для молодого специалиста, только начинающего профессиональный путь. Чтобы устроиться, обжиться, соответствовать и так далее. Это было очень кстати, я существовала в режиме жесткой экономии, так как нужно было озаботиться необходимым гардеробом для нас с Софи. Я была ужасно довольна и наконец-то смогла докупить кое-что из необходимого.

 Должна сказать, что мне, трудоголику, привыкшему к ненормированному рабочему дню и постоянным рабочим созвонам, тому, кто даже в выходные дни не умел отдыхать и создавал контент для соцсетей, читал книги по саморазвитию или смотрел вебинары, был понятен и близок его трудовой энтузиазм. Я сама такая, что уж. И если бы меня не сдерживал младенец, о котором нужно заботиться круглые сутки напролет, и физически ослабленный после родов и затянувшейся депрессии организм прежней хозяйки...

 С последней проблемой я вполне успешно боролась. Сбалансированное питание, минеральные добавки, магические эликсиры и энергетические тонизирующие зелья. Самостоятельный легкий массаж, мази и крема для кожи, волос и ногтей. Оказывается, Мариэлла знала огромное количество рецептов, не понимаю, почему она всем этим не пользовалась. Я-то в курсе, каких проблем ждать женщине после родов, наслышана и начитана в блогах. Зубы и волосы я потерять не желала, так что приняла меры. Плюс зарядка по мере сил: растяжка, прыжки, приседания, пресс и так далее. Но, конечно, у себя в комнате, и ни на какие пробежки я не ходила. С коляской марафоны невозможны.

 В общем, новое место обитания своей души я привела в порядок. Пеклась о нем и заботилась о маленькой Софи. Тут мои познания были весьма ограниченны, опыт общения с младенцами у меня нулевой, но я старалась и не стеснялась спрашивать взрослых тетушек из персонала универа.

 Правда, я по-прежнему не ощущала Софи своим ребенком. То есть я понимала, что она плоть от плоти, как говорится. Но духовно я ей все же не настоящая мама. Воспринимала я ее скорее как подопечную или домашнего питомца, хотя это звучит коряво и странно. Не знаю, как точнее объяснить испытываемые мною чувства к этой милой девочке. Она теперь моя, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы ей было хорошо, но она... не моя. Вот такой парадокс. Родительница из меня не эталонная, признаю.

 В приемной ректора было пусто, секретарь куда-то убежала, так что я подошла и постучала непосредственно в дверь кабинета. Мне никто не ответил, но раз уж я тут, не уходить же, так что повернула ручку и заглянула.

 За огромным столом с завалами папок и свитков, сложив руки и уронив на них голову, спал месье Гресс. Похоже, бедолага себя вконец загонял. Я помялась на пороге, размышляя, но все же вошла и прикрыла за собой дверь.

 Коляску я оставила в кабинете, Софи бодрствовала в слинге и с любопытством глазела по сторонам. Ей уже четыре месяца, часы сна становятся короче, время бодрствования длиннее, голову она держит уверенно, интересуется не только едой и кошачьим хвостом и с любопытством изучает все вокруг. Я и приматывала ее слингом уже не как раньше — кулечком, а как в переноске-кенгуру: чтобы ножки свисали, ручки на воле, а спина прямо. Очень не хватало нормальных ремней с защелкивающимися карабинами.

 Так вот, ректор крепко спал. Барон, пришедший с нами, запрыгнул на стол и разлегся во всю длину. Я же не знала, будить начальство или подождать. Постояла у окна, глядя вниз на унылый осенний двор и студентов. Переместилась к книжным шкафам, прошлась вдоль них, изучая содержимое и названия книг. Вдруг что-то ценное и полезное есть, чего я не увидела в библиотеке. Полюбовалась на хрустальный шар на треноге. Он занимал отдельную полку, а рядом с ним лежала колода карт таро́ и гадальные кости с рунами. Я покопалась в памяти, отыскивая сведения об этих приспособлениях. Нет, Мариэлла гаданием не занималась, значит, не умею и я. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

 Вру, хотелось, но не беда, можно попросить коллег. Хоть бы даже и ректора. Мужик, конечно, умотался основательно, но иногда же он отдыхает. А кстати, когда он отдыхает? Я даже не в курсе, где он живет. В преподавательском общежитии мы ни разу не сталкивались.

 Я перевела взгляд на стекло, в котором отражалась комната и ее владелец. И обнаружила, что этот самый владелец уже не спит, а, подперев голову кулаком, смотрит на меня. Некоторое время мы изучали друг друга в отражении.

 — Выглядите отвратительно, — негромко сказала я, не поворачиваясь. — Совсем себя не щадите.

 — Думаете? — как-то вяло отозвался он, не пытаясь изменить позы.

 — Вижу. — Я продолжала стоять спиной, разговаривая с его отражением. — Такими темпами вы скоро снова окажетесь на лечебной койке. Когда вы последний раз нормально спали и ели? Мы крайне редко видим вас в столовой.

 — Ну... — месье Артур подумал, как-то неуверенно сообщил: — Вроде бы вчера.

 — Спали?

 — Ел. Кажется. Да, я ужинал, совершенно точно.

 — А сегодня? Вы ведь в курсе, что уже вечер?

 — Ну... — опять-таки вяло протянул он: — Я пил кофе. Несколько чашек.

 — У вас есть жена?

 — Нет, — удивился он моему вопросу.

 — Невеста?

 — Боги миловали, я не обручен.

 — А секретарь? Ваш, личный, а не общий, занимающийся делами университета?

 — Маэстрина Монкар, пощадите! К чему все эти вопросы? — улыбнулся мужчина, выпрямился, подвигал плечами и откинулся на спинку кресла. Потом до него дошло, что он сидит в присутствии дамы, что совершенно недопустимо по местному этикету, и сделал попытку встать.

 — Сидите, — отмахнулась я, а Софи агукнула и задергала ножками.

 Пришлось мне повернуться к собеседнику и подойти ближе. Он же окончательно проснулся, протянул руку и поздоровался с малышкой. Та радостно ухватила его за палец и принялась пускать слюни. Я с этим смирилась и уже перестала остро реагировать и пытаться ей их постоянно вытирать. Мне сказали, что это нормально, начинают резаться зубы, так что носить слюнявчики и любоваться слюнявыми пузырями.

 — Зато вы, девушки, выглядите ошеломительно и прекрасно.

 Общительная Софи улыбалась и радовалась. Я чуть склонила голову, поблагодарив за комплимент.

 — Вы сегодня заняты? — спросила я.

 — Я каждый день занят, маэстрина Монкар. Даже не предполагал, насколько мой дорогой родственник все запустил. Вероятно, следовало отпустить его на покой еще лет пятьдесят назад.

 Я зависла, подчитывая, а потом осторожно спросила:

 — А сколько лет уважаемому мэтру? За сто?

 — За триста.

 Я опять прикинула, подсчитывая.

 — Не сходится у меня что-то. Если мэтру Кастору более трехсот лет, то сколько же вам? Он ваш прадед, вы говорили?

 — Мы ведь маги, вы забыли? Прадеду ощутимо за триста, деду почти двести, отцу сто двадцать. В этом году юбилей справлять будет. А мне всего тридцать три, опережая ваш вопрос. Я традиционно поздний ребенок и, по меркам моего семейства, еще зеленый юнец, — иронично ответил ректор.

 — А как так? — у меня брови взлетели.

 — Да как-то вот так. Представители рода Гресс поздно женятся и не спешат обзаводиться наследниками. В этом есть определенные преимущества, маэстрина.

 — Какие же? — склонила я голову к плечу.

 — Все знают нашу традицию и не пытаются навязать брачные узы.

 — А дети? Если вдруг что... внебрачные?

 — Маэстрина, ну как вы могли так плохо о нас подумать? У нормальных магов не бывает «вдруг» и внебрачных детей. Допустивших подобное ожидают неприятности.

 У меня на этот счет имелось свое мнение, потому что именно мне достался в наследство этот самый «вдруг». И папашка Софи как раз и есть маг, раз уж он учился в одной академии с Мариэллой. Вот тоже еще... Придется заняться вопросом, узнать, что там и как. Надо вписать пункт в «План покорения мира».

 — Маэстрина, мы отвлеклись. Приношу извинения. Вы по какому вопросу?

 — Да уже неважно, — задумчиво отозвалась я, а потом приняла решение. — Знаете, месье ректор, у меня острое желание взять над вами шефство. А то мы так снова окажемся без руководства, а я только начала адаптироваться.

 — Что? — растерялся мужчина. — Почему? Зачем? И почему вы?..

 — Ну, считайте, что у меня незавершенная программа. Я вас нашла, спасла, доставила для квалифицированного лечения. А вы пытаетесь уничтожить мои труды. Потому что еще немного, и снова угодите к целителям. Не спите. Не едите. И насколько я вижу, совсем не следите за своим здоровьем. А мне характер не позволяет смотреть на это равнодушно. Заботилась я только о Софи, теперь и вас опекать невольно хочется, — улыбкой смягчила я свою странную речь.

 Нет, ну правда. Хороший мужик вроде. Внятный, без закидонов. Внешне не в моем вкусе, но это неважно, потому что мы коллеги. Служебные романы — это не моя тема, спасибо, не надо. А вот чисто по-человечески, по-дружески, я вполне готова подставить плечо.

 — Не стоит, маэстрина. Это плохо скажется и на вашей, и на моей репутации, — усмехнулся Гресс и погладил своего кота, и тот тут же громко замурлыкал. А ректор уточнил: — Незавершенная программа? Это что-то из тех самых странных фраз, которые никто не понимает, но подхватывают и начинают употреблять?

 — Вы о чем? О тех, которые упоминали на собрании? Мы вроде выяснили их значение.

 — Пазл сложился, интерактивный, номинация, взломать систему, презентация... Как я уже говорил, никто не знает точное значение этих слов, но вы так к месту их употребляете, что они тут же вливаются в речь ваших студентов.

 — Эм-м... — не нашлась я что сказать.

 Вот так дела! Я действительно все еще употребляю их? Вроде старалась следить за своей речью, не выражаться на сленге, привычном по общению в соцсетях. К тому же мы тут говорим не на русском, а на каком-то местном языке. Я его знание получила автоматом, вместе с грамматикой и умением читать и писать. По идее, должны звучать аналоги земным терминам, но на местном языке. Коли уж я получила лингвистический пакет при обмене душами.

 — Вы за мной следили? — наконец выдала я вопрос.

 — Ну что вы! Но наблюдал. Вы интересная личность, маузель Мариэлла. Удивительная, я бы сказал. И да, меня, как и ваших студентов, волнует вопрос: сколько же вам лет на самом деле? — Он рассмеялся. — Я читал ваше дело, знаю биографические данные. Просто вы в такой взрослой манере с ними общаетесь, столько всего знаете, постоянно ставите ребят в тупик суждениями... Они невольно забывают, что фактически вы почти ровесники.

 — Я плохо выгляжу? Старше? — попыталась я перевести тему разговора. — Вроде стараюсь следить за собой, хотя молодая мать имеет право на некоторые огрехи в облике...

 — Вы восхитительно выглядите. И прекрасно поняли, о чем я. Но я не буду мучить вас своим любопытством. Двадцать два, значит, двадцать два. Пусть...

 Мы помолчали. Я не знала, что сказать, и немного расстроилась. Не удается мне мимикрировать. Плохо, наверное. Или наоборот, хорошо — студенты осознают, что пусть не физически, но психологически я старше. Софи ничего не тревожило, она агукала, продолжая тискать и дергать палец моего излишне любопытного собеседника.

 — Знаете, месье ректор... А пойдемте-ка ужинать, — кашлянув, заявила я. — Никуда ваши дела не убегут. Потом завершите. Давно мы вас не видели в столовой. Посидите с коллегами за общим столом, немного отдохнете и подкрепитесь. А позднее, не сегодня, я найду время и силы, опрошу вас, рассчитаю по всем параметрам, составлю список необходимых эликсиров и зелий с учетом вашего образа жизни и рациона. И приготовлю их на досуге.

 Магистр выслушал мою речь, потом внезапно закинул голову и расхохотался. От души, весело, аж слезы выступили. Софи обрадованно задрыгалась, словно ее за веревочки дергали и за ручки, и за ножки. Даже мне по подбородку заехала кулачком. Барон же встал и попытался залезть на руки своему хозяину. Ему не нравилось, что на него, такого рыжего и мохнатого, не обращают внимания. Он ведь пришел, надо гладить.

 — А пойдемте, маэстрина Монкар. Вы неподражаемы, — погладил кота по спинке Артур.

 — Можете называть меня по имени. Мари. Мы со всеми коллегами в основном просто по именам, тут так принято, как мне сказали

 — Учту. Благодарю, маэстрина Мари. — Ректор встал из-за стола, протянул руки и спросил: — Вы позволите мне отнести в столовую эту юную особу? Не могу же я допустить, чтобы в моем присутствии девушки носили тяжести. Барон, тебе придется пойти самому.

 Кот муркнул, спрыгнул на пол и потерся о мои ноги, намекая, что раз Софи понесет его хозяин, то его неплохо бы взять на руки мне.

 Увы, попаданки с Земли такие непонятливые... Они просто зовут котиков за собой:

 — Кис-кис, Барон. Идем кушать.

 По дороге я размышляла, что по закону жанра, попади я в нормальную фэнтези-историю, у меня должен был бы закрутиться роман с красавчиком ректором. Мужик молодой, интересный, внимание определенно привлекает. Я в нынешнем существовании тоже юна, недурна собой, могла бы быть студенткой... Вышла бы неплохая сказочка.

 Только вот история у меня не классическая, я не студентка, а преподаватель. Мы с ним коллеги. И мы практически не общаемся, потому что оба вкалываем как проклятые на новом месте работы и разгребаем последствия халатности наших предшественников. И у меня есть Софи, и непонятный социальный статус... В общем, романтическая история мне не светит.