Глава 17
Наше явление в столовую произвело фурор. Софи месье Гресс держал на руках, естественно, отказавшись от слинга. Мне пришлось убрать его вместе с остальными детскими причиндалами в сумку, и я сама ее несла.
— Добрый вечер, коллеги, — подойдя к столу, поздоровался ректор с сидевшими там преподавателями. — Маэстрина Монкар проявила настойчивость и заставила отправиться ужинать. Рад вас видеть.
— Присаживайтесь, магистр, — развернул ему стул магистр Эрно. — Вижу, вы сегодня решили поближе пообщаться с малышкой Софи? Мари, добрый вечер. Прошу вас, — предложил мне второй стул преподаватель пространственных изменений.
Ужин прошел вполне мирно, хотя и под прицелом взглядов толпы любопытствующих студентов. И таки да, девушки бросали на привлекательного молодого брюнета кокетливые взгляды. Они все не теряли надежды, что он отметит вниманием кого-нибудь из них. Выгодная партия, как ни крути. В мире аристократов и магов это имеет значение.
— Месье ректор, а вы регулярно употребляете эликсир против приворотов? — спросила я и прикусила щеку, чтобы не начать улыбаться.
— А надо? — замерла его рука над стаканом морса.
— Конечно. Вы же в курсе, что половина народу оказалась так или иначе под приворотными зельями и заговорами. Еще в первую неделю обучения мы этот вопрос решали. Они у меня теперь поголовно каждую пару недель себе варят это средство и принимают. Никому не понравилось нахождение под навязанными чувствами.
— Но они же студенты... — как-то растерянно произнес мужчина. — Я не тот объект...
— Месье ректор, Мари совершенно права, — поддержала меня магистр Хавьер. — Всем, кто не достиг пенсионного возраста и крутится среди молодых и энергичных дарований, стоит о себе заботиться. Мастер Ханк и то имеет опыт противостояния девицам, мечтающим о замужестве. Хотя ни для кого не секрет его обеты. Мари любезно готовит этот эликсир и для нас, хотя, разумеется, нам нет необходимости принимать его каждую неделю.
— Я ректор.
— Вы молодой мужчина, месье Гресс, — дробно рассмеялся магистр Чолин и пригладил бородку. — Поверьте, еще немного, и вам придется отбиваться от внимания противоположного пола, как и всем нам.
— Ох, Лукас, ну ты-то уж не примазывайся, — улыбнулась Нора.
— А что? Я вполне еще ничего, — развеселился пожилой маг. — Особенно на практикумах и зачетах. Моей симпатии тогда жаждут абсолютно все студентки.
Все заулыбались. Магистр Зандро повела плечами, демонстрируя бюст, и стрельнула глазками в Артура.
— Не расслабляйтесь, месье ректор, — томно произнесла она. — Конечно, романы со студентами недопустимы. Но так сложно избежать их внимания.
— Придется постараться, — усмехнулся чему-то Гресс, глянув на нее мельком. Предлагаемый бюст внимания не удостоил. Зато посмотрел на меня. — Я вас услышал, коллеги. Маэстрина Мари, был бы признателен, если бы и для меня делали порцию. В принципе, думаю, стоит это делать для всех сотрудников Усача. Мы все же серьезное учреждение, отвечаем не только за себя, но и за огромное количество юных магов. И все знаем, как бурлят сила, кровь и... гм... дурь. Маэстрина, вы не откажетесь взять на себя эту часть работы? Разумеется, это финансово будет зачтено как дополнительная нагрузка. И было бы неплохо, если бы провели ревизию ингредиентов, может, что-то нужно докупить.
— Какая хорошая мысль, месье ректор, — поддержал эту идею преподаватель истории магии. — Мари, вы возьметесь?
— Пожалуй... — прикинула я свое время и возможности. — Можно раз в месяц готовить. Магистр Лукас, а вы не делали амулеты от приворота? Или артефакты?
— Делал, конечно. Но у них высокая себестоимость, они требуют регулярной подзарядки и не защищают от всех видов приворота. От зелья, например, они защитят не до конца, останется остаточное «отравление», если можно так выразиться. А вот тот эликсир, что вы отыскали где-то и успешно применили на наших учениках, показал стопроцентную реакцию при низкой себестоимости. Минус только, что его нужно регулярно готовить свежим и принимать, не теряя бдительности. Но вы большая умничка, Мари.
После познавательной беседы с месье Грессом о возрасте его родственников и оговорки о магах, я отправилась в библиотеку. А куда еще? Не ходить же и не спрашивать: господа аборигены мира Одимен, а какова у вас средняя продолжительность жизни у простых людей? А у магов? А у архимагов?
Просто для меня озвученные цифры — это что-то из области фантастики. Если чисто математически посчитать, то папенька Артура Гресса обзавелся наследником в возрасте восьмидесяти семи лет. На моей планете — это возраст, когда хочется не молодую жену, а грелку и капельницу.
Выводы складывались неоднозначные. Если мне не удастся провернуть обратный обмен душами и вернуться домой, то жить я здесь буду долго. Не обязательно счастливо, но два—три века минимум. Поскольку и триста лет, оказывается, не предел для могущественных магов. Это раз.
За телом и здоровьем нужно следить, чтобы не провести последнюю пару столетий скрюченной беззубой старушкой. Это два.
И потомством у магов обзаводиться принято лишь после первой полусотни прожитых лет. Это три.
Так что Мариэлла, ставшая мамой в двадцать два года, — это скорее исключение из правил. Точнее, если девушка имеет дар слабенький, по профессии и по призванию себя никак не реализует, а лишь счастливая жена обеспеченного мужчины, то там как угодно может сложиться. А вот у таких, как я, мои коллеги, мои студентки... У них иные планы на семейную жизнь и наследников. Лет до пятидесяти живут, самосовершенствуются, познают мир, путешествуют, работают, и лишь потом...
Мне было о чем подумать. И я немного иначе восприняла Франсуазу, которая, не стесняясь, подкалывала меня младенцем и юностью. Ей как раз ближе к шестидесяти, я разузнала. Но при этом выглядит она молодо, чувствует себя еще моложе и совершенно не торопится обзаводиться мужем и потомством.
Но сколько же тогда лет пожилым магистрам? Тем же Чолину и Хавьер? И ведь неловко спрашивать.
Прояснив для себя этот вопрос, я решила, что мне стоит позаботиться о своем помощнике и поклоннике Софи.
— Ханк, можно задать вам несколько вопросов? — обратилась я к мужчине, игравшему на полу с малышкой. Она активно дрыгала лапками и трясла погремушкой. — Это не из праздного любопытства, мне нужно для расчетов. Уверяю, все останется между нами и нужно мне только для дела. Если вас не затруднит...
Физрук перевел на меня взгляд и молча кивнул.
— У вас есть магический дар? — Он покачал головой, и я принялась спрашивать и записывать в свой блокнот необходимые мне сведения. — Сколько вам точных лет? Когда ваш день рождения? Врожденные и приобретенные заболевания? Имелись ли травмы и остались ли последствия от них, например, реакция на погоду или что-то съеденное? Аллергия на что-то или непереносимость отдельных видов продуктов? Какие-то досадные проблемы со здоровьем, типа мигрени в дождливую погоду или ноющие суставы в морозы?
Он слушал меня с непроницаемым лицом, лишь пару раз в глазах мелькнуло что-то типа: она сбрендила?! Но отвечал.
Ханку оказалось семьдесят три года, а не сорок, как я думала. И да, у него имелся целый букет старых травм, которые периодически напоминали о себе. Как я и предполагала. И кое-какие проблемы со здоровьем, приобретенные за прожитые годы. В том числе облысение.
Что удивительно, мужчина не спросил: а на кой мне все это понадобилось?
Я же потратила несколько дней, составила для него программу, приготовила несколько различных эликсиров и зелий. Курс рассчитала на месяц. И выдала все это с четкой инструкцией. Что, когда, сколько и как именно принимать.
— Зачем? — коротко спросил мастер Ханк, изучая коробку с флаконами и банками и исписанный лист.
— Мне хочется отблагодарить вас за помощь. Но я не могу сделать это как-то иначе. Поэтому попытаюсь помочь вам тем способом, который мне подвластен. Здесь программа приема зачарованных эликсиров, настоек и зелий, рассчитанная под ваш возраст, пол, вес и состояние здоровья. Для начала именно так. Потом некоторые препараты нужно будет сменить на другие, чтобы восстановить баланс... э-э-э... всего.
— Я помогаю не вам, Мари. А ей, — кивнул он на Софи, терзающую кошачий хвост. Барон стоически терпел, лишь изредка стукая лапой со спрятанными когтями по расшалившимся пальчикам. — К тому же мне самому приятно.
— Я знаю, — улыбнулась я. — Примите, пожалуйста, Ханк. Это от чистого сердца, правда.
Принял. И даже стал принимать, соблюдая мои рекомендации. Сложно сказать, насколько лучше он начнет себя чувствовать через месяц, но я выбирала по нескольким книгам самые лучшие рецепты. Ну и комплекс витаминов и минералов. Да.
А что вы хотите от человека, привыкшего, что непременно нужно все это принимать и следить за здоровьем?
С ректором все это провернуть было невозможно. Я сдуру ляпнула тогда о шефстве над ним. Не учла ситуацию и менталитет местной публики. Если мастер Ханк — это неприкосновенный персонаж, с обетами и целомудрием, о котором всем известно, то ректор... Как было уже сказано ранее коллегами: молодой, холостой, желаемый кус для юных аристократок.
И тут Мариэлла Монкар, которой двадцать с небольшим, мужа нет, но есть ребенок. Понятно ведь, какие сплетни пошли бы. Поэтому я поразмыслила и решила не напоминать о своих опрометчиво сказанных словах. Мастеру Ханку я действительно благодарна. И потом, пусть выглядит он моложе, но фактически ему семь десятков. Софи он заменил дедушку.
Зато себе я тоже составила программу и лично все приготовила. Мне надо жить долго, счастливо и молодо. Бережем каждый волосок, ноготок и зубик. Прожить триста лет беззубой я категорически отказываюсь, а зубное протезирование тут не развито.
А еще — нервы! Ну не восстанавливаются нервные клетки, никакая магия не поможет. Поэтому с утра капельки для душевного равновесия, на ночь капельки для спокойного сна... и да здравствует дзен.
Мастер Ханк выданные ему препараты оценил. По его словам, он стал гораздо лучше себя чувствовать. Я порадовалась, что хоть так смогла отблагодарить его. И продолжила свою алхимическую деятельность.
Но это дела личные и общение с коллегами. А рабочий процесс у меня проходил бодро, весело, с огоньком. Порой — буквально. На практических занятиях, когда студенты собственноручно готовили адские смеси. Иногда что-то загоралось, взрывалось, убегало, воняло...
А еще мои факультативы были забиты народом. Потому что мы там и подтягивали программу прошлых лет к переаттестации. И учила я их новым эликсирам и зельям, крайне полезным в быту и для красоты, гигиены, здоровья. Но на парах на них не хватало времени.
Нагружала я бедолаг по максимуму. Опрашивать всех времени, естественно, не хватало. Поэтому я вынуждена была пойти на крайние меры. Я ловила студиозов и проверяла их знания везде, где удавалось.
Сначала народ дружно офигел. Они мямлили, выпучив глаза, потея от натуги и невозможности быстро соскрести мозг в кучу, и пытались что-то мне ответить. А потом ничего, оценили, прониклись, втянулись, перестали шарахаться и бодро отвечали на вопросы.
Я просто подходила к компаниям или к несчастным одиночкам, коим не повезло оказаться у меня на пути. Между лекциями, в коридорах, в столовой или на улице. Ко всем без разбору. Доставала свой ежедневник и приступала:
— Добрый день, студенты. Мгновенный опрос, время! Кью́сак, быстренько расскажите мне способ измельчения мандрагоры для зелья невидимости. Ме́йзен, продиктуйте мне рецептуру эликсира бодрствования. Летт, перечислите мне ингредиенты зелья от кашля...
— Я не Летт, я Корг, маэстрина.
— Приношу извинения, — зачеркивала я неправильно записанную фамилию, писала верную, и опрос летел дальше: — Пло́йден, расскажите, каким веществом окислить медь. Чем растворить золото...
Остальные преподаватели были шокированы. Кое-кто даже изволил выразить свое мнение на этот счет. Но я оказалась удивительно толстокожей и почему-то не захотела на это мнение реагировать.
А вот ректору пришлось, ему на мой произвол снова пожаловались. Причем не студенты, эти решили со мной второй раз не связываться, да и привыкли уже ко мне, втянулись. Написал анонимку кто-то из коллег или из администрации Усача. Было неприятно, но закономерно. Явилась тут молодая выскочка, вытворяет боги знают что, весь университет на уши поставила...
— Маэстрина Мари, — отчего-то улыбаясь с жутко довольным видом, обратился ко мне глава учреждения. — Присаживайтесь. Говорят, вы студентов обижаете. Третируете. Никого уважения к традициям и незыблемости учебного процесса не проявляете.
— Магистр Гресс, да какие уж тут традиции, когда к переаттестации нужно подтянуть программу прошлых лет? Где же я найду время их всех опросить на парах, если нужно в эти часы уложить информацию этого года? Студенты плакались?
— Нет, — рассмеялся он. — Эти молчат. Стонут, ноют, но молчат. Похоже, боятся, как бы вы еще чего не изобрели.
— И ничего я не изобретала, — обиделась я. — Обычная живая работа. Чего время терять, когда можно быстренько опросить и проконтролировать. Не могу же я им позволить идти на аттестацию неучами. Они ведь ее провалят. И что тогда делать?
В общем, ректор беседу провел, анонимщик был удовлетворен. Наверное. Но в целом, мне было фиолетово. Я же не для своего удовольствия фигней страдаю.
Студентов я загнала, достала, замучила, но у них теперь от зубов отскакивал материал. Ночью их разбуди, они глаза протрут, со стоном выдадут что-то вроде:
— Маэстрина, опять вы?! В состав эликсира входят... — и оттарабанят то, что я в них вколачивала.
С практической работой дела обстояли хуже. Но тут как с готовкой: кто-то шеф-повар от бога, а кто-то может на коленке склепать адронный коллайдер, но не в состоянии пожарить яичницу. Или сожжет, или пересолит. Я образно, конечно. Хотя... в мире архимагов-долгожителей и телепортационных станций, возможно, коллайдеры давно уже существуют, только называются как-то иначе.
Малышка Софи исправно присутствовала со мной на всех парах, лабораторных и практических работах, на дополнительных занятиях, коллоквиумах и факультативах. Все привыкли к ней, она привыкла ко всем.
Девочка она симпатичная, улыбчивая, дружелюбная и спокойная. Поэтому частенько оказывалась на руках у кого-то из парней. Это как-то само началось. Я лишь пару раз попросила подержать, пока я что-то достану или напишу в тетради на весу. А дальше оно пошло-поехало и стало привычным и само собой разумеющимся. Ребята писали что-то или слушали мои объяснения, а Софи на локте у кого-то пристроена. Кулаки сосет или пытается пуговицу с мантии сковырнуть. Эдакий общий университетский ребенок.
Или идем в столовую после занятий, а Софи опять же едет на руках у одного из парней, другой толкает коляску, а я или с котом на руках, или с блокнотом. И на ходу продолжаю что-то говорить по сегодняшней теме. То ли я такая болтливая, то ли так много знаю, но мы не всегда успевали все вопросы обсудить в заданные интервалы.
Удивительное дело, студенты слушали. И им действительно были интересны темы, о которых я говорила. На нас косились, прислушивались... Но мы частенько обсуждали не алхимию и не зельеварение. Это же своего рода химия и фармацевтика, вот мы и дискутировали, как можно было бы что-то там...
Ну а что делать-то? Сроки сжатые, материала неизученного — поля непаханные.
— ...Маэстрина, но это ведь не совсем алхимия, да? — звучало порой от кого-то. — Зачем нам это учить?
— Ребята, будьте как белки!
Первый раз эта фраза вызвала смех, и последовали закономерные вопросы: зачем и почему?
— Если вдруг вы не в курсе, дорогие мои, то огромное количество деревьев в лесах вырастает из-за того, что белки прячут желуди и семена на будущее и забывают о них. А из этих припрятанных плодовых запасов вырастают деревья. При этом белки — неутомимые подвижные создания. Они постоянно в движении, иначе их просто разорвет от неистраченной энергии. У них в поведенческой программе заложено добыть как можно больше запасов к зиме, значит, надо шустро и много двигаться
— То есть нам нужно приобрести склероз и забывать, где мы что спрятали? — озадачился студент. — И при этом энергично двигаться?
— Чейз, вы и так страдаете склерозом. Вы все еще не сдали мне реферат. Суть в том, что человеческий мозг ничего не забывает. Вообще ничего! Все, что вы когда-то услышали, увидели, прочитали — остается в нем. Воспользуетесь вы этим или нет, другой вопрос. Но даже если вы забывчивая белка, то припрятанная в вашем подсознании информация даст плоды. И вполне возможно, однажды наступит такой день, когда случится нечто непредвиденное. И вы такой: «О! А ведь когда-то вредная и требовательная маэстрина Монкар мне об этом рассказывала. Сейчас я покопаюсь в памяти и вспомню. Ага!».
— То есть нам быть как белки...
— Будьте, Чейз. Это лучше, чем быть дятлом или павлином. Думайте энергичнее. Прячьте в своей голове информацию. Однажды из нее вырастет что-то путное.
Фраза «Будь как белка» скоро стала летучей. Вот так и рождаются мемы. Мне следовало бы догадаться, но здесь ведь нет соцсетей, я и не подумала.