12

Сева

Жалел ли я, что не узнал отца при жизни? В некоторой степени да, пока не узнал, что за человек он был при жизни. Нет, я не скажу, что он гниль. Ни в коем случае. Но он рисковал своей женой, свой… Дочерью? Падчерицей? Плевать, кто она ему, но суть одна. Он и ее тоже предал. А девчонка привязалась к нему. Видимо, он не такой уж и плохой человек, но его слабость его и сгубила.

И теперь я понял, почему он внезапно решил познакомиться со мной. Двадцать три года ему было все равно, где я, что я, как я. Жив ли я? Есть ли мне что покушать? А ведь иногда мы с матерью последний кусок хлеба на двоих делили.

А он просто почуял свою скорую смерть, поэтому решил замолить все свои грешки. С сыном начать общаться… Который, возможно, выплатит долги. А не тут-то было. Я пришел к нему домой, на его похороны, не чтобы попрощаться с ним. Мне было абсолютно плевать. Я ничего не чувствовал к этому человеку. Для меня он всего лишь очередное лицо. Для меня он был источником… Денег. Да, именно только из-за денег я приехал. Мне было совершенно на отца плевать. Можно ли осуждать меня за это? Не думаю. Он хоть раз в жизни должен был дать мне что-нибудь. И пусть это будут деньги. Мне его любовь никуда не уперлась. Я приехал, чтобы получить деньги. Не для себя. Для матери, которая одна тащила меня, которая одна воспитывала меня, которая работала на нескольких работах, чтобы мне было что кушать и что надеть. И за это я готов целовать ей ноги. Единственный человек, который заслуживает моего уважения, это моя мама.

Историю «любви» (именно так, в кавычках) своих родителей я знаю только со слов матери. Он был первым у нее. А она настолько влюбилась, что была готова хоть на край света уйти за ним. Она была молодая, влюбленная и глупая. А он старше, умнее и хитрее. Заделал ей ребенка, а сам свинтил. Вот и сказочке конец.

Я благодарен маме за свою жизнь. За то, что родила меня. После отца в ее жизни был только я. Она не заводила романы, не гуляла. Я стал центром ее Вселенной. С одной стороны, это неправильно. Она — безумно красивая женщина. Я таких никогда не встречал. И характер у нее замечательный. Она добрая, ласковая, нежная, прекрасная… Я могу до бесконечности продолжать этот список. И я всю жизнь пытался делать все ради нее. Рано пошел работать, старался помогать. Но один раз оступился. Хотя, к чему ложь? Оступался я постоянно. То ли нехватка мужского воспитания сыграла, то ли я сам по себе был такой… Я постоянно влипал в неприятности. Я не пил, но курил, не тратил деньги на ерунду. Не воровал, не обижал слабых… Но я всегда дрался. Защищал и нападал. Но я никогда не дрался с тем, кто был слабее меня.

И мама умоляла меня прекратить. Я обещал, а на следующий день опять куда-то влипал. Мама смазывала мои раны, еле сдерживая слезы, и кивала на мои пустые обещания, она не верила мне, но все равно делала вид. Мы оба знали, что я вновь оступлюсь. Так и получилось. Но один раз я настолько попал, что загремел в тюрьму. Посадили за разбой. Отсидел. А пока сидел, мать приходила ко мне, раз в месяц. Не пропускала ни одной встречи. Я видел, что ей тяжело видеть меня за решеткой. Но ни разу не обвинила меня в этом. Лишь поддерживала. А я поклялся себе, что выйду из тюрьмы, и больше никогда и ни за что не буду драться. Ради нее.

Но я видел, что мама… Будто с ней что-то происходило не то. Ее кожа словно посерела. Волос стал тусклым и редким. Она говорила тихо. С трудом.

Я вышел из тюрьмы и узнал, что мама тяжело заболела. И нужны деньги. Работать она больше не могла. Да и я бы не позволил ей. Чувствовал себя виноватым. Мне казалось, что это я ее довел. Своим поведением, своими проступками. В тот момент я просто ненавидел себя. Ненавидел за свою слабость. Ненавидел за то, что так и не смог сдержать обещания, которыми разбрасывался.

После тюрьмы тяжело найти работу. Но, кто ищет, тот всегда найдет. Из-за тюрьмы я не смог окончить университет, хотя мне оставалось совсем чуть-чуть. Но все это отошло на второй план. Хоть мама и была против. Говорила, что мне нужно учиться, что без образования никуда. А мне было все равно. Для меня в тот момент было только одно важно — вылечить маму. А для этого нужно пахать и пахать. Нашел несколько работ, да пусть и неофициально, и не самая чистая работенка, но зато я получал неплохие деньги. Но этого все равно иногда не хватало. Конечно, я мог бы податься в не совсем законные заработки. Но я понимал, что мама рано или поздно об этом узнает. И я не хотел добивать ее этим. Я обещал. И это обещание я сдержу.

А потом объявился отец. Рассказал, как тяжело ему все эти годы жилось без меня, только почему-то ответить на вопрос, почему не приехал раньше, он так и не смог найти ответ. Рассказал он и мне о завещании… Тогда я понял, что это наш с мамой шанс. Поэтому я решил поехать. Ведь отец обещал, что я в завещании есть. И только это побудило меня приехать… на похороны. Честно, я ничего не чувствовал, когда меня обняла его новая жена, пытаясь хоть как-то выразить скорбь, я ничего не почувствовал, когда его закапывали. Ни-че-го.

И только один раз меня торкнуло. Когда увидел ее. Ксюша. Ксю-ша. Милая девочка с кудрявыми волосами, пряди которых то и дело лезли в глаза. Она такая маленькая, такая аккуратная, такая чистая. И не для меня. Но я не мог оторвать глаз от нее. Все похороны, а потом и поминки, я смотрел только на нее. А она плакала. Так сильно плакала, что у меня закололо в сердце. Обычно меня не трогали слезы женщин (кроме маминых, разумеется), но тут… Что за фигня? Я же не сопливый мальчик, который готов на все, стоит девушке заплакать? Видимо, все же я такой. Иначе я не могу объяснить свою реакцию. Что в ней особенного? Чем привлекла? Не знаю. Но я понимал, что привязываться нет смысла. Я получу наследство и свалю за горизонт. И буду заниматься матерью.

И я видел, что девчонка тоже ко мне тянулась. Сильно. И я не мог поддаться чувствам. Да, я понимал, что Ксюша мне нравится. Но от этого не становилось легче. Все мои мысли были заняты только мамой и тем, как спасти ее. И теперь настойчивая Ксюша оттесняла маму. И я не понимал, как к этому относиться.

Но ясно одно — Ксюша под запретом. И этот запрет я установил сам. Ей не нужен такой, как я. Я плохой. Я нехороший. Я не принесу ей счастья. А только боль. Ведь по-другому я не умею. Только так. И никак иначе. Да и я уезду скоро… Затопчу свою симпатию, получу деньги и уеду. И больше никогда не вернусь. Таков был план.

Ключевое слово «был».

Я не был готов, что начнутся проблемы. Сначала я решил, что меня это все не касается. Ну, напилась мать Ксюши. И что? У нее горе. Но что-то мне подсказывало, что это не первый запой, а очередной. Я видел, как мучилась и страдала Ксюша. Решил помочь на свою голову. Но я не мог оставить Ксюшу наедине со своими проблемами. Помог отнести мать в комнату, нагрубил еще, чтобы девчонка не растекалась. Грубил, а сам хотел набить себе морду. Нельзя так с ней. Но я боялся привязаться. Боялся, что чувство симпатии перерастет в нечто большее. С обеих сторон. Я видел, что и она на меня смотрит, чувствовал, что ее тянет ко мне. И не просто как к другу. Я тоже не дурак.

Я ушел в свою комнату, но прислушивался. Я слышал, как Ксюша спустилась вниз, но прошло много времени, но она так и не поднялась в свою комнату. Не выдержал. Спустился. А она, малышка, спит. Ее руки покоились на столе, а голова опущена на сложенные руки. Устала, маленькая. Несколько минут смотрел на нее. Любовался. Ее красивым лицом, чуть приоткрытыми губами и густыми волосами. Я представлял, как ее темные волосы красиво смотрятся в моих руках. И картинки в голове были далеко неприличными…

Я хотел поцеловать ее. Насладиться вкусом ее нежных губ, почувствовать гладкость ее кожи, вдохнуть запах, аромат… Но сдержался. Сжал кулаки и развернулся, чтобы выйти. Но не сделал ни шага. Я представил, как утром у нее будет болеть спина, шея. А у нее и так был тяжелый день, если не месяц…

Надеюсь, что я не пожалею об этом. Подошел и аккуратно взял ее на руки. Девчонка чуть наморщила свой носик и прижалась ко мне. Так устала, что даже не заметила, что ее взяли на руки.

А я мечтал, чтобы путь до ее комнаты был как можно дольше. Ксюша такая легкая. Такая невесомая. А я шел и старался не дышать слишком глубоко. Мне просто срывало голову. От нее пахло чем-то сладким. Она — маленький десерт. Но я на специальной диете. Мне такие сладости нельзя. Не помню, как донес ее, как положил на постель и укрыл. А так хотелось лечь рядом. Обнять и не отпускать. Но так не получится. Нельзя нам.

И начались тяжелые дни. Я цеплял, обижал ее. Отталкивал от себя. Я видел, что делал ей больно. Но это ради нас. Чтобы потом не стало еще больнее.

А потом появился Власов. Угрожал. Пугал. И произвел должное впечатление на Ксюшу и ее маму. Но не на меня. Я не собирался отдавать ему часть своего наследства за долги отца. Но до определенного времени…

Я отправился на свою тренировку. Я старался два раза в день бегать. И самая любимая тренировка была с Ксюшей. Я все еще вспоминаю об этом. И наша тренировка вызывает смешанные чувства: я отступился от правила, сблизился с ней, но в то же время… Это одно из самых приятных воспоминаний.

И я даже забыл на мгновение про Власова. И зря. Ведь он про нас не забыл. Я бежал, когда увидел, Ксюшу, лежащую на земле. И тогда я нарушил свое обещание не драться. Ради нее.

Дальше как в тумане. Куда делись те мрази, я не помню. Я сразу понял, что это дело рук Власова. А когда в полиции отказались давать ход делу, то только подтвердил свои сомнения.

И все эти события только сближали нас, хотя я и пытался придерживаться прежней позиции: отталкивать ее намеренно.

Я мог вернуть обратно к матери, но почему-то боялся, что стоит мне уехать, как Власов переступит черту. Он и так это сделал… Но я не хотел оставлять Ксюшу. Я решил исполнить мамину мечту, друзья отца помогли восстановиться на третий курс. Я нашел вечернюю работу, буду отправлять маме деньги.

Мама была рада, что я вновь буду учиться. А про остальное я не ей говорю. Незачем лишний раз ее волновать. Пусть думает, что у меня все хорошо.

Несколько дней все шло как надо, а потом я увидел Ксюшу рядом с другим парнем… И тогда меня прямо накрыло. Я понял, что жутко ревную. Что хочу спрятать ее и никого к ней не подпускать.

Я еле сдерживал себя. Уговаривал, убеждал, что это не мое дело. Но в глубине души мне хотелось, чтобы это дело стало именно моим.

Как только будущий смертник отошел от нее, я тут же направился к ней. И я видел испуг в ее глазах. Она мне все рассказала, а во мне просто все бурлило от злости. Я убью его.

— Сейчас он признался мне в любви, — хмыкнула она, — но я не верю его словам. Влюбленный парень не будет так себя вести. Да, я понимаю, что задела его чувства, но…

— Не смей делать себя виноватой, — как можно грубее произнес я. Откинулся на спинку стула и провел ладонью по волосам. — Он просто гребаный слабак, который не умеет слышать «нет». Но я понял тебя.

Тут поднялся из-за стола и направился на выход из столовой. Мне надо кое с кем поговорить.

— Ты куда? — встревожено спросила Ксюша, поднимаясь следом за мной. Она последовала за мной, неся поднос с посудой.

Я обернулся и тихо сказал.

— Куда надо, а ты иди на пары.

И вновь развернулся, но потом решил кое-что сказать ей.

Я подошел слишком близко к ней. Черт, как же она приятно пахнет.

— И на будущее, кукла, — тихо и угрожающе произнес, чтобы сразу поняла — если кто-то попробует тронуть тебя, или сказать слово против… Ты сразу говоришь мне.

И, не дожидаясь ответа, я развернулся и вышел из столовой.