20

Ксюша

Я волновалась перед визитом к матери. А кто бы ни волновался? Но сначала нам нужно было поговорить с полицией.

Мы сели в зоне ожидания и стали слушать, что говорил нам молодой полицейский.

— Вашу маму нашли сегодня около одиннадцати утра возле здания администрации. Она была одета, насилия над ней не было совершено. Но женщину сильно избили. Самое страшное — сломанная рука и сотрясение мозга. Но все поправимо. Она обязательно поправится.

— Вы найдете того, кто это сделал? — спросил Сева, хотя мы оба уже знали ответ на этот вопрос.

Полицейский замялся, и мы с Севой переглянулись.

— И дело об избиении Ксюши, дело о пожаре? — продолжал давить Сева. Я видела, как он злился. В серых глазах вновь появились ураганы. Я взяла его за руку, боясь, что он сейчас сорвется и натворит делов. А нам этого не надо.

Мы решили, что уедем. Попрощаемся с мамой и завтра утром улетим отсюда. Мы не бросаем все, испуганно сбежав, мы просто начинаем все сначала. Забываем прошлое и идем дальше.

Изначально это были не наши проблемы. Не наши долги.

Возможно, кому-то действительно покажется, что мы трусы. Ну, пусть будет так. Зато мы будем живы. И счастливы. В последнем я даже не сомневалась.

Так и не получив внятного ответа от полицейского, мы направились в палату к матери.

— Только пятнадцать минут. Не больше, — строгая медсестра дала нам наставления, — она еще плохо себя чувствует. И…

— Мы поняли, спасибо, — Сева перебил ее, и я даже была рада. А то она бы точно не замолчала, и наши пятнадцать минут быстро бы истекли.

Палата была большая. Целых шесть коек, и все были заняты. Моя мама лежала на самой дальней, возле окна.

Даже издалека я видела, что с ней стало. Мне тут же стало плохо только от одного взгляда на ее практически фиолетовое лицо.

Я зажмурилась и отвернулась.

— Сева, я не могу… — тихо произнесла я, чтобы мама не услышала. — Мне тяжело видеть ее такой.

Парень обхватил мое лицо ладонями и негромко ответил:

— Понимаю, я тебя прекрасно понимаю. Я видел мать, которая болеет. Испытание не из легких. Но ты ее дочь. Ты должна поддержать ее в этом момент. Поддержать и не вспоминать то, что она оставила тебя на какой-то момент.

Сева говорил правильные слова. Но легче от этого не становилось.

— Давай, соберись, малыш. Быстрее сделаем, быстрее легче станет.

А он будто читал мои мысли.

— Хорошо… Давай.

Мама лежала с закрытыми глазами, но стоило нам подойти, как она тут же открыла их. Точнее один глаз. Потому что второй был заплывшим. Так, Ксюша, только не плакать.

Я аккуратно присела на краешек постели и взяла маму за не сломанную руку.

— Как ты, мама?

Вместо ответа мама тихо расплакалась. Не знаю, были ли это слезы боли, стыда. Или наоборот, слезы радости, что я пришла и не бросила ее.

— Доченька, я так виновата… Я просто хотела помочь! Я не хотела ничего дурного!

Мы с Севой переглянулись. Я ничего не понимала. Что она имеет в виду?

— О чем ты говоришь, мам?

Мама всхлипнула и сжала мою руку.

— Я понимала, что вы не обязаны отдавать долги Саши. Да и я тоже. Это все незаконно. Но я также понимала, что Герман нас не оставит в покое. Поэтому решила действовать. Я пошла к нему в казино. Пыталась хоть как-то договориться. И тогда он предложил отыграться. И я… Я согласилась. Вот где пропадала я ночами. Поэтому я уволилась, потому что мне нужно было находиться там круглые сутки. Я пыталась отыграть долг. Сначала получалось, я практически треть оплатила. Но, видимо, Герману не понравилось, что у меня все получается. И тогда в ход пошли не совсем честные методы. Проще говоря, начали мухлевать. Меня пытались обмануть. И когда я вскрыла правду, то, видишь, как наказали меня… Сначала дом сожгли, а потом избили… И те нападения, которые были организованы на вас… Это своего рода были предупреждения для меня.

— Что? Нападения на нас? — я посмотрела на Севу, который тут же отвел взгляд. Я вспомнила, что видела синяки на лице парня. Он тогда еще сказал, что это была тренировка.

— Ты обманул меня, — уверенно проговорила я, — это была не тренировка. На тебя напали так же, как и на меня.

Сева повернулся ко мне и сжал пальцы.

— Да, на меня напали. И драку случайно увидел Назар. Именно тогда мы познакомились. Он помог мне. А тебе я соврал, чтобы ты лишний раз не нервничала. Я видел, что ты и так боялась. Не хотел пугать тебя еще сильнее. За это даже извиняться не буду. В тот момент меня больше волновало твое психическое здоровье.

Сева говорил непривычно строго и даже немного грубо. Но я даже не злилась на него. И извинения мне тоже не были нужны. Он вновь защищал меня. Даже тогда, когда я не подозревала об этом.

И поэтому я не стала ничего говорить. Просто кивнула. Сева понял меня без слов. Понял, что я ему благодарна за все.

— Так что вот как я оказалась здесь. Я не бросала тебя. Я просто пыталась исправить то, что натворил Саша.

— Я не виню тебя, — я поцеловала маму в щеку, — самое главное, чтобы ты поправилась. Мам, мы с Севой хотим уехать. Если ты хочешь, то можешь поехать с нами.

Сева кашлянул, и я посмотрела на него. Он явно был недоволен таким раскладом. Но ничего при маме не стал говорить.

— А как же долг? — спросила мама встревожено.

— Пусть забирает наследство, — проговорил Сева, он был очень уставшим, поэтому голос немного осип, — надо было сразу отдать ему все, что попросит. Тогда бы мы избежали всей этой грязи. И все были бы в порядке.

Мама улыбнулась разбитыми губами и чуть поморщилась.

— Ты тогда защищал нас, поэтому не надо об этом жалеть. И он бы вообще мог посадить нас на долговую игру: сначала столько заплати, а потом еще и еще и еще. Наш долг бы только рос, если бы мы сразу согласились. Но пока я крутилась в казино Власова, то кое-что узнала. Из местных точно никто тягаться не будет с ним. Но есть один человек, который точно справиться. Не поверите, это его старший сын. По иронии судьбы, его тоже зовут Герман. Такой же отбитый на голову, но, можно сказать, в хорошем смысле этого слова. Только он может… Ммм, скажем так, повоздействовать на отца. Не скажу, что Герман-старший боится своего сына, но могу с уверенностью сказать, что потягаться они смогут. А сынок только и ждет прокола отца. Так что думаю, если с ним получиться связаться, то он с радостью поможет вам. Возможно, даже ничего не потребует за свои услуги.

Мы с Севой вновь переглянулись. И мне даже показалось, что я видела, как в его голове крутятся шестеренки.

Кажется, мой парень уже что-то придумал. Бог ты мой. Я назвала его СВОИМ парнем. Ничего себе. Надеюсь, что никто не заметил, как я покраснела.

Сева удивленно приподнял брови и кивнул, мол, что случилось. Я лишь отмахнулась от него, чем заработала насмешку. Вот же плохой человек.

Мы еще поговорили с мамой, а потом нас погнала медсестра. Даже поругала нас за то, что мы посидели с ней не пятнадцать минут, а целых семнадцать. Но скандилить просто не было настроения.

Наоборот я вдруг почувствовала какое-то воодушевление. Словно еще чуть-чуть, и солнце засияет в нашем небе.

Когда мы сели в машину, я спросила у Севы:

— Ты не хочешь, чтобы мама ехала с нами?

Парень завел двигатель и бросил короткий взгляд на меня.

— С чего ты взяла?

— Я заметила твою реакцию. Да еще ты так показательно начал кашлять, что, думаю, мама тоже догадалась.

Несколько секунд он молчал, а потом заговорил:

— Да, я не совсем хочу, чтобы твоя мама ехала с нами.

— Сева, я не могу ее бросить. Если изначально я была настроена уехать без нее, то теперь… Она глупая женщина, допустим. Но она пыталась нам помочь и я очень ценю ее за это. Мы не можем ее здесь бросить. Она же тогда совсем пропадет.

Парень тяжело вздохнул. Ему было тяжело, и я даже понимала, почему он так относился к моей матери. Но я видела, что он уже принял решение. Я знала, как он трепетно относился к своей маме, как сильно он любил ее. Он понимал мою боль и мое желание.

— Как я могу тебе отказать? Конечно, пусть едет с нами. Как только она поправится, мы тут же купим первые билеты и улетим. Договорились?

Я улыбнулась.

— Договорились. Спасибо тебе.

Сева усмехнулся.

— Потом отработаешь.

— Ах ты!

Я стукнула его по плечу, и мы рассмеялись. Да, кажется, жизнь стала постепенно налаживаться. Ведь так?

***

На выздоровление Ксюшиной мамы ушло практически три недели. Как сказал нам ее лечащий доктор, она как кошка, у которой несколько жизней. А еще она явно родилась в рубашке. Иначе такое быстро выздоровление никто не мог объяснить. Все это время Назар и Сева пытались найти хоть какую-нибудь ниточку, которая привела бы к Герману-младшему.

И как говорит Сева, кто ищет, тот найдет. Не знаю, как это у них получилось, но они смогли выйти на Германа-младшего. Разумеется, не на прямую, но все же факт остается фактом. У них это получилось. А я так радовалась этому, что даже не удержалась и захлопала в ладоши. Я была так рада, что мы все ближе и ближе к тому, чтобы разобраться с нашими проблемами.

Это случилось спустя неделю, как маму выписали. Мы готовились к отлету, нас уже ждала мама Севы, которая, к счастью, шла на поправку. Было принято решение еще немного задержаться, потому что Сева хотел убедиться, что с Власовым покончено. И у него появилась такая возможность.

Рано утром кто-то слишком громко застучал по двери. Я вздрогнула и тут же потянулась к Севе, который спал рядом. Он тут же проснулся и встревожено посмотрел на меня:

— Что случилось?

— Кто-то долбиться в дверь…

— Чего?

И тут, словно в подтверждении моих слов, в дверь вновь через чур громко постучали.

— Вот черт, — выругался Сева и быстро поднялся с постели. Он ловко натянул спортивные штаны и направился из комнаты, на ходу бросив мне:

— Оставайся здесь.

Сева

Я был готов ко всему. Мне казалось, что все. Это конец. Они пришли за нами. Я почему-то был в этом уверен. Никто не приходит с утра с добрыми вестями. Да особенно «так громко».

Я вышел в коридор, где к двери уже подкрадывался Назар. По нему было видно, что он тоже только что-то проснулся. Да, ничего не скажешь. Пробуждение было приятным. Всегда бы так.

— Открывайте. Вам послание от того, кого вы так долго пытались найти, — раздался голос из-за двери.

Мы с Назаром переглянулись и тут же открыли дверь. Если бы мы были в фильме, то тут же погибли. К счастью, мы оказались в реальной жизни.

Когда мы открыли дверь, то перед нами увидели огромного мужика с лысой головой. Он держал телефон, а потом протянул мне.

— На, с тобой хотят поговорить.

Без раздумий я тут же взял мобильник и поднес к уху.

— Алло.

— Всеволод Пак, верно? — раздался мужской голос.

— Верно. А я, так понимаю, разговариваю с Германом Власовым?

— Верно-верно, — он рассмеялся низким смехом, — до меня дошли слухи, что ты хочешь кое-что сказать интересное? Кое-что, что напрямую связано с моим нерадивым папашкой?

Да уж, любовь к отцу у него прет из всех мест. В этом-то мы точно были похожи.

— Да, есть кое-что. Я слышал, что не очень-то вы ладите с отцом. А что-то уж папа твой разошелся. Угрожает вдове из-за долга, который успел накопить ее муж. Ныне покойный. А вдова-то вообще не при делах. Потом послал компанию ребят, чтобы избили его падчерицу. Тоже не порядок. А потом и вовсе дом подожгли. Как считаешь, заслуженно ли?

Несколько секунд в трубке была тишина. И с каждым мгновением я терял надежду, что он поможет нам.

— Продолжай, — заговорил Герман, и я облегченно выдохнул.

— Долг попыталась вдова вернуть, начала отыгрываться. Треть вернула, но вот папке твоему это почему-то не очень понравилось. Решил проучить ее за это. Наказать. Избили женщину сильно. Руку сломали. Да и дом сожгли. Сомневаюсь, что заслужила она это. А полиция бездействует, все под папашу твоего ходят. Сказали, что только ты управу найти сможешь на него.

Герман вновь замолчал. Обдумывал. Это точно. Но я уже знал, какой он даст ответ. Хотел бы отказаться, сразу бы прервал меня. Не просил продолжить. Он согласиться. Он приедет. Я был в этом уверен на сто процентов.

— Ждите через два дня, — сказал Герман, а потом в трубке раздались глухие гудки.

Он приедет, значит, теперь можно заказывать билеты домой. Нас здесь больше ничего не держало.