19

Я приняла душ и действительно стала чувствовать себя лучше. Соня сказала, что вода исцеляет. Если сначала я отнеслась к этому скептически, то после теплого душа действительно немного почувствовала себя лучше. Конечно, все проблемы и страхи не исчезли, но душевно я немного успокоилась.

Я аккуратно сложила платье, которое подарил мне Сева. Я буду беречь его. Это память о том хорошем, что было между нами. Я уверена, что дальше только лучше будет. Иначе же быть не может.

Я обожаю фильм «Ворон». Он чем-то напоминал мне мою жизнь. Наверное, такой же угнетающей атмосферой. А еще мне отлично запомнилась одна фраза: «Дождь не может идти вечно». Ведь это так и было. После ночи всегда будет рассвет. И за черной полосой всегда идет белая. Вопрос только в том, на сколько это все затянется.

Я переоделась в вещи, которые так любезно выдала мне. Шорты и футболка были из мягкой ткани. Я вновь почувствовала себя человеком. Как мало для счастья надо! Одежда, душ и еда. И спокойствие. Все.

Я зашла на кухню и увидела Соню, которая крутилась вокруг стола. На подоконнике стоял ноутбук, из динамика которого доносилась музыка.

— О, сейчас разогреется еда и пообедаем.

— Угу, — я уселась за стол и стала осматриваться. Очень уютно дома у Назара.

Соня отложила ложку и вдруг резко развернулась. Впервые за долгое время я увидела улыбку на ее лице.

— О, моя любимая песня! — она подошла к ноутбуку, — Ксюш, ты не против, если я добавлю звук?

Я замахала на нее руками.

— Конечно, добавляй.

Соня улыбнулась еще ярче и добавила громкость. Из динамика полилась знакомая мелодия. Если честно, то эта песня всегда вызывала у меня слезы. Ведь какой пронзительный текст был у нее!

Соня вышла в центр кухни и закружилась на месте, начиная подпевать:

— Там, где играет круглый год музыка молодых ветров. Я улечу за горизонт. Там, где мне рады и без слов, все понимают мой настрой! Я направляюсь вновь домой!

Девушка была гибкой и очень пластичной. Ее голос мелодично ласкал мой слух. Я прям заслушалась и засмотрелась на нее.

— Вспоминаю я детские места, где с тобой мы — по дворам от дождя! Вспоминаю я, вспоминаю я! Вспоминаю я тебя!

Песня была такой красивой и ритмичной, что я не удержалась и начала постукивать ногой в ритм.

— Ксюша, давай танцевать! — Соня схватила меня за руку и вытащила в центр кухни. Обычно я такое не любила, но сейчас грех было отказываться. Мне вновь хотелось почувствовать себя беззаботной девчонкой. Поэтому я закрыла глаза и запела, отдаваясь танцу:

— Там все знакомо, и всегда там на распашку вновь душа. Это — мой дом, моя волна!

Я с каждым поворотом, с каждым словом, мне становилось легче. Я словно обрела крылья и была готова взлететь. Эта песня воодушевила меня.

— Там моя мама молода вечно сияет солнцу в такт, запоминаю каждый шаг! — на этих словах на глаза навернулись слезы, но я упорно жмурилась, не позволяя им пролиться. Нет, я не буду из-за нее плакать. Не хочу портить такой замечательный момент.

Я обязательно найду маму, мы поговорим, и я уеду. Я больше не буду умолять, уговаривать, пытаться достучаться до нее. Я понимаю, что она — моя мама. Что я не должна быть такой равнодушной. Но как иначе? В свое время я уже настрадалась. Но я забыла, что мать — она, а не я. Это она должна нести ответственность за меня. А не я за нее. Это она должна переживать за меня, думать обо мне. А не трусливо сбегать из дома. И как бы горько мне не было, я была уверена, что мама где-то выпивала. Ведь я больше не могла найти объяснения такому поведению. Она понимала, что дома ей выпить не дадут. Если мое мнение она могла засунуть в одно место, да куда поглубже, то Севу она точно боялась. После того случая, когда она напилась после похорон, она хоть и была приветлива с ним, то я точно была уверена, что она опасалась его. Поэтому и сбежала. Чтобы потыкать своим низменным потребностям. Чтобы выпить.

И, знаете, что было обиднее всего было? Что все-таки ее держало от бутылки? Не я. Ее единственная дочь. Ведь мы, правда, одни друг у друга. Мы должны были держаться друг за друга. Цепляться. Мы должны были жить ради нашей маленькой семьи! Но ей было все равно. Ей было плевать. На меня. И даже на собственную жизнь.

Ладно, пусть ей было не до меня. Но как же собственное здоровье?! Как же собственная жизнь?! Ведь у мамы была достойная жизнь, хорошая работа, отличный заработок. И куда все делось? Алкоголь — один из самых страшных оружий. Самый страшный, даже можно сказать.

Мама держалась пять лет. Держалась не ради себя. Держалась не ради меня. А ради Саши. И осознание было очень болезненным. Очень.

Она в очередной раз это доказала. Но я не считала ее предательницей. И я ее прощала. Не знаю, было ли нужно ей мое прощение… Но я действительно ее прощала. Под последние аккорды я ее прощала. Я больше не буду думать об этом. Я отпускаю прошлое. Иначе оно поглотит меня. И я затону. Точно пойду на дно. Да, Сева вытащит меня, но я все равно этого не хочу.

После обеда у меня настроение улучшилось.

— Назар написал, что они едут домой.

Соня зашла в гостиную, где я сидела и смотрела телевизор, пытаясь, хоть как-то отвлечься. Да, давно я так не деградировала.

— Замечательно, — я улыбнулась. Я успела соскучиться по Севе. И, честно, пусть я и чувствовала себя в безопасности с Соней, но я чувствовала какую-то тревогу. Еще я с нетерпением хотела ему рассказать о своем намерении уехать отсюда.

Неожиданно зазвонил мой мобильный. Я тут же схватила девайс, думая, что звонит Сева. Но это был не он. На экране отображался номер человека, с которым я уже давно не разговаривала.

Дрожащей рукой я нажала на зеленую кнопочку и поднесла телефон к уху. Несколько секунд я молчала. А потом дрожащим голосом спросила:

— Мама?

Но ответила мне не мама. Холодный мужской голос сообщил, что мою маму нашли возле здания администрации. Она была сильно избита, и сейчас ее везли в больницу.

Вот черт.

Сева

Мы уже подъезжали к дому, когда Ксюша позвонила мне. Она сильно плакала, кричала, пыталась что-то сказать про свою маму. Я пытался ее хоть как-то успокоить. Но она мне не слышала и не слушала. Тогда я сбросил вызов. Смысла разговаривать сейчас не было. Надо было торопиться домой.

Когда мы с Назаром вошли в квартиру, и я, не разуваясь, пошел на Ксюшин голос. Нашел я ее в гостиной. Она сидела в кресле, обхватив себя руками. Она раскачивалась, тихо подвывая. А меня, если честно, напугала эта картина. Словно картинка из психиатрической больницы.

Я подошел к ней и упал на колени, обхватив ее ноги. Девчонка сразу же подняла голову. Ее лицо было залито слезами.

— Сева… — прошептала она и кинулась меня обнимать.

— Тихо-тихо, — я стал ее успокаивать, — что случилось? Соня, принеси воды, пожалуйста.

Соня кивнула и тут же побежала на кухню. Назар, словно тень, замер возле стены. Соня принесла стакан воды и влажный платочек.

— Спасибо, — девушка кивнула мне и отошла в сторонку. Я вытер лицо Ксюши и заставил выпить воду.

У нас ушло минут десять, чтобы Ксюша успокоилась. Меня напугало такое ее состояние. На нее слишком много свалилось, и я переживал, что ее нервная система уже не выдерживает. Теперь я окончательно убедился, что пора валить отсюда. Иначе даже страшно представить, что будет дальше. Власов пойдет до конца. Только вопрос в том, чей будет конец? Но сейчас я в силах хоть что-то сделать. Я могу спасти Ксюшу. И сделаю это. Я увезу ее отсюда. Ведь Герман действительно не остановится.

— Что случилось? — тихо спросил я. Громко говорить не хотелось, боялся, спугнуть ее.

— Мне позвонила мама… Но это была не мама… — тут по венам пробежал адреналин. Злость ударила в голову. Неужели они стали звонить ей?! Угрожать?!

— И кто это был?

— Бригада скорой помощи, — от сердца отлегло, но я замер, потому что ей могли сказать самое страшное, что может услышать ребенок о своей матери. — Они сказали, что маму нашли избитую. Ее сильно избили. Но она жива…

— Жива — уже хорошо. Мы сейчас поедем к ней, хорошо? Мы проведаем ее. А потом поговорим, договорились?

Ксюша всхлипнула в последний раз и кивнула. Соня вновь выдала моей Ксюше комплект одежды, и пока она переодевалась, я подошел к Назару.

— Спасибо еще раз за помощь, — парень кивнул мне, и я достал кошелек. Назар тут же выпрямился и покачал головой.

— Даже не думай. Я помогаю тебе, потому что ты мой друг. И потому что вам нужна помощь. С вами обошлись нечестно, несправедливо. А я такое не люблю. Поэтому не унижай меня таким поступком. Я от тебя деньги не возьму.

Я кивнул.

— Понял.

Все-таки мне повезло, что на моем жизненном пути попался Назар. Отличный друг и замечательный брат. Я видел, как он заботился о своей сестре. Так что неудивительно, что он помог нам.

Хлопнула дверь, и я мы обернулись. Ксюша была заплаканной, не в своей одежде, которая была чуть ей большевата, но она все равно была самой прекрасной девушкой на свете.

Я взял ее за руку, и мы вышли из квартиры. Назар дал мне ключи от своей машины, а я вновь поразился, какой он щедрой души человек. Я же по сути ему чужой человек, но он все равно помог. В наши дни такое мало, где встретишь.

Мы быстро доехали до больницы. Всю дорогу молчали. И эта тишина давила на меня. Но я видел, что Ксюша о чем-то напряженно думала, кусая свои милые губы. Мне было интересно, какие мысли вертятся в этой прелестной головке. Но я решил не лезть. Я обещал ей, что мы поговорим после визита в больницу.

— Готова? — спросил я, когда я припарковался на парковке возле больницы. Ксюша повернулась ко мне и грустно улыбнулась.

— Как к этому можно быть готовой? Я уже так устала…

Я взял ее за руку и поцеловал пальчики. Я хотел показать, что я рядом. Что я буду поддерживать ее до самого конца. И ни за что не оставлю. Я буду рядом, какое бы решение она ни приняла. Я не ее мама, которая, словно крыса, бегущая с тонущего корабля.

— Верю, малыш, потерпи. Осталось совсем чуть-чуть, — неожиданно прямо сейчас ей сказать о том, что задумал. Может, тогда ей будет хоть немного легче?

— Чуть-чуть? Мне кажется, что это уже никогда не кончится… — на ее глаза вновь навернулись слезы.

— Кончится. И очень скоро. Я хочу забрать тебя из этого города. Навсегда. Давай уедем? Навсегда уедем. Начнем жизнь с чистого листа. Я не тороплю тебя…

— Я согласна! — воскликнула Ксюша, — Я тоже думала об этом. Я хочу этого. Я, правда, так сильно устала от всего этого. Я хочу уехать с тобой. И быть с тобой.

Ксюша вдруг улыбнулась.

— Можно считать, что ты прошел проверку времени и дела.

Я понял, о чем она говорит.

— Тогда я могу поцеловать тебя на правах твоего парня?

Ксюша прикусила нижнюю губу и чуть поддалась вперед, ко мне.

— Хм-м-м-м, — протянула она, — даже не знаю, может, тебя все-таки немного помучить?

Я сжал пальцы и показал ей фигу.

Ксюша рассмеялась и стукнула меня по плечу.

— Ты офигел? Больше ничего не получишь. Фигу свою целуй.

Она попыталась выйти из машины, но я несильно обхватил ее за шею и притянул к себе.

— Ну-ка, иди сюда…

Этот поцелуй был горько-сладким. Горьким из-за ее слез, что застыли на ее губах и сладким, потому что, несмотря на все проблемы, которые свалились на нас, мы были вместе. Она была моей. И я не мог оставаться равнодушным. Возможно, кто-то подумает, что она досталась мне слишком легко. Но это не так.

Я чувствовал, что люблю ее. Вот так просто. Но признаваться не спешил. Боялся спугнуть. Скажу ей тогда, когда самолет, который унесет нас в новую жизнь, оторвется от земли. Именно тогда будет точка отсчета нашей новой жизни. Мы перевернем старую страницу, откроем новую, возьмем яркие чернила и распишем план нашей жизни. Я уверен, что Ксюша будет общаться с матерью, но я пока что не хочу подпускать ее слишком близко к ней. Мама Ксюши — самая настоящая эгоистка. Ей плевать на всех.

Я еще раз поцеловал ее в губы, а потом мы вместе зашли в больницу.