Глава 27

Руслан

— Вкусно? — интересуюсь у Славы, наблюдая, как она ест бутерброд из сладкой булочки с корицей и салями, запивая всё томатным соком.

— Очень, — закатывает глаза от удовольствия.

— Реально? — выгибаю брови. Раньше моя Кошка предпочитала совсем другие блюда. Не замечал за ней такие странности.

— Да! Попробуй, — тянет мне булочку с салями.

— Нет, спасибо, — усмехаясь, провожу по волосам.

Мы на кухне, между нами стойка, как стена. Слава не позволяет мне съесть ее. А у меня внутри всё кипит. Мое возбуждение затмевает даже новость о том, что Влад не мой сын. И то, что это все произошло стараниями одного старого мудака. Конечно, хочется разнести к херам всех, кто к этому причастен. Но я дал слово Кошке, что не буду этого делать. А мне сейчас, когда она со мной, вообще нельзя косячить. Поэтому я, как настоящий подкаблучник, сижу смирно и жду, когда меня подпустят к желанному телу.

— А ты вообще, чем здесь питаешься? — интересуется Слава, размешивая соль в еще одной порции сока. — У тебя в холодильнике мышь повесилась.

— Тебя ждал, когда ты вернешься и накормишь меня, — подмигиваю ей.

— А если бы я не вернулась? — хитро прищуривает глаза.

— Я бы тебя вернул.

— Самовлюбленная сволочь, — кидает в меня салфеткой.

— Наелась? — поднимаюсь с барного стула. У меня руки трясутся от желания прикоснуться к любимой женщине.

— Тихо. Стой! — со смехом слетает со стула, убегая от меня в гостиную.

Иду за ней.

— Ну мне что, бегать за тобой, что ли? Пожалейте меня, госпожа, у меня же давление подскочило, аж в глазах темнеет. Что за сексуальный бойкот?

Как она вообще себе это представляет?

Как можно не трогать её, такую сладкую?

— Чернов, держи себя в руках! — выставляет руки, не подпуская меня к себе.

— А на хрен я должен это делать?

Хватаю её за руки, дергая на себя.

— Ты маньяк! — со смехом пытается увернуться, когда я почти насильно снимаю с нее толстовку. А там прозрачный, ничего не скрывающий бюстгальтер. И ведь сама хочет, зараза такая. Мурашками покрывается, соски наливаются и торчат, упираясь в кружево.

— Да, сексуальный, — хриплю ей в шею, заламывая сопротивляющиеся руки назад. — Кошка! — рычу ей в шею, кусая нежную кожу. — Прекрати, или я реально сейчас тебя изнасилую.

— Чернов! — всхлипывает, когда я сжимаю её грудь. — Руслан, послушай меня, — снова уворачивается, когда я пытаюсь ее поцеловать.

— Давай я после обязательно тебя внимательно послушаю, — оставляю засос на ее шее. — У меня такой стояк, — подаюсь бедрами, позволяя ей почувствовать весь масштаб трагедии. — Аж уши закладывает, — пытаюсь стянуть с неё штанишки.

— Чернов, я беременна! — выдает она, снова пытаясь увернуться.

— Малыш, давай ты оставишь свои отмазки… Что ты сейчас сказала?! — отстраняюсь от нее, заглядывая в зеленые глаза.

— А что ты услышал?

— Повтори.

— Я беременна, Чернов. Немного больше месяца.

— От кого?

Да верю я ей, что она не спала с Коганом и вообще ни с кем, кроме меня. Моя Кошка, в отличие от меня, чистая девочка. Просто я в шоке.

— Ты сейчас по морде получишь! — психует Слава, отходя от меня подальше.

— Прости, не то ляпнул, — снова иду на неё. И теперь вся кровь, которая секунды назад была в паху, приливает к груди, заставляя сердце качать кровь на максимальных оборотах. — Кошечка моя, ты реально беременна? — хватаю её за плечи.

— Прикинь, реально, справку показать? — снова пытается от меня увернуться. — А ты, я посмотрю, не рад?

— Я просто немного в шоке, — выдыхаю, провожу по волосам.

— Ну я тогда пойду, — обходит меня и идёт в прихожую. — А ты пока перевари информацию, — злая, психует.

А я стою на месте и начинаю улыбаться, как идиот. Нет, Кошка никуда не сбежит, я запер дверь и спрятал ключи.

Охренеть. Моя девочка родит мне ребенка.

А что я, собственно, стою?

Иду к ней, сталкиваюсь со Славой в коридоре, которая идет назад. Она уже обутая, в руках куртка.

— Я кофту забыла, — кивает на пол, туда, где я кинул ее толстовку. — И дверь открой!

Молча забираю у нее куртку, тоже отшвыривая на пол. Присаживаюсь.

— Дай ножку, — снимаю с нее ботинки. Слава молча наблюдает, позволяя разуть ее. — А ты прям в лифчике собиралась уйти от меня? — ухмыляюсь.

— Ой, заткнись, — снова идет в гостиную. Ловлю ее, сажусь в кресло, усаживая Кошечку на себя. Она по-хозяйски меня седлает и смотрит свысока. — Переварил?

— Да, — улыбаюсь, поглаживая ее живот.

— Что думаешь? — издевается надо мной.

— Думаю, это охрененно, — утыкаюсь лицом в ложбинку между её грудей, глубоко вдыхаю. — Опыт у меня уже есть, — шучу.

— Ты сейчас точно получишь по своему харизматичному лицу! — снова психует, шлепая меня по плечу.

— Нет. Знаешь, в чем разница? — заглядываю в ее горящие глаза. — В первый раз я был не рад. И это мягко сказано. Я хотел, чтобы этого ребёнка не было. И боролся с собой, чтобы хоть как-то его принять. А сейчас я чертовски рад. Потому что ты моя женщина, и это наше логичное продолжение. Любимая женщина родит мне сына! Я в ауте от счастья, Кошка, — одной рукой расстёгиваю застёжку лифчика и тяну его вниз.

— Да, только дочь, — усмехается Слава.

— Ну потом можно и дочь вторым заходом. А первый будет сын, — откидываю ее бюстгальтер на пол.

— Вот назло тебе рожу дочь, — шлепает меня по рукам, которые тянутся к шикарной груди. Смеюсь и всё равно сжимаю ее грудь.

— Ай! — всхлипывает. — Осторожнее, грудь сейчас очень чувствительная.

Ослабляю хватку.

— Чувствительная, говоришь, — облизываю губы, аккуратно свожу груди вместе и целую полушария. Кошка выгибается, подставляя себя мне.

— А вообще ты всё равно сволочь, — выдыхает Слава, обвивая мою шею руками, пока я обвожу языком твёрдые бусинки сосков. — Ты сделал всё, чтобы привязать меня к себе.

— Дааа, — втягиваю в рот сосочек.

— Ещё скажи, что ты это специально, — царапает мою шею, выпуская ноготки.

— Клянусь, нет, — усмехаюсь. Хватаю её за скулы и тяну к своим губам. — Кошка, — хриплю ей в губы. — Нам вообще можно трахаться? Или всё в узел завязать? — прикусываю ее сладкие губки.

— Можно, даже нужно, но я сама.

— В каком смысле сама? — прохожусь ладонями по её телу, сжимаю бёдра.

— Я хочу всё сделать сама, — шлепает меня по ладоням. — Убери руки. Или тебя связать?

— Сама, говоришь? Кошка хочет поиграть?

— Даа, — ухмыляется. — Ты будешь послушным мальчиком?

— Ну первые десять минут – да, а потом – не обещаю.

Расслабляюсь, убирая руки на подлокотники, откидываю голову на спинку кресла.

Слава встает с меня, превращаясь в тигрицу. Хищный голодный взгляд. Как я по нему скучал. Моя темпераментная, горячая девочка.

— Только разденься сначала полностью.

— Вообще-то приказываю здесь я.

— Я воспринимаю приказы только от голых женщин.

Слава смеется, но стягивает с себя штанишки вместе с трусиками.

— Властвуй, — пожираю глазами ее тело. Хочется поймать эту тигрицу и нагнуть над этим креслом, чтобы визжала от оргазмов. Она так любит, на грани сладкого износа. Но я не уверен, что так сейчас можно. Поэтому разрешаю Кошке поиграться.

— Ты тоже раздевайся, — обводит пальцами мое тело.

— Да с удовольствием, — стягиваю футболку и штаны вместе с боксерами.

Мой давно на всё готовый член угрожает Кошке.

— Видишь, что ты наделала? — указываю глазами на член. — Сделай с этим что-нибудь, — маню ее пальцем.

— Тут я решаю, что делать, — фыркает Слава, но идет ко мне. — Похудел, — проводит пальцем по моим мышцам.

— Давай ты потом меня пожалеешь, — хватаю ее руку, направляя к паху, за что снова получаю шлепок по руке. — Всё, всё, убрал руки, — откидываю голову на подголовник, прикрывая глаза.

Вот как не сорваться?

Чувствую, как она снова садится на меня сверху, ее горячая киска прижимает мой член.

— Бляяя… — шиплю, сжимая подлокотники. И тигрица намеренно потирается киской о мой стояк. — Сядь на него, — хриплю я.

— Я сижу, — усмехается и ластится, потираясь щекой о мою щеку.

— Ты неправильно сидишь.

— Правильно, — шепчет мне на ухо, прикусывает мочку. Целует скулы, шею, глубоко вдыхает, дышит мной.

— Я тоже так хочу, — постанывая, вбиваюсь затылком в спинку кресла.

— Много хочешь, — мурлычет, царапая мою грудь.

— Удели тогда внимание моему члену, иначе твоя власть быстро закончится, — хриплю я.

И моя Кошечка слушается. Сползает с меня, берет с дивана подушку, кидает под ноги и опускается между моих расставленных ног.

— Ну привет, малыш, — обхватывает мой член, целует головку.

— Я бы попросил малышом его не называть, — усмехаюсь, собирая её волосы, удерживая на затылке, чтобы не закрывали мне обзор.

— Руки, Чернов! — царапает мои ноги.

— Да я просто тебе помогаю, — сжимаю ее волосы, наблюдая, как её язычок играется с головкой, как губы то втягивают плоть, то отпускают. Напрягаюсь, пытаясь дышать ровно, потому что можно кончить только от этих невинных действий. — Кошка, я пиз*ец какой нетерпеливый, впусти меня глубже, хватит играться.

— Подожди, я соскучилась, — продолжает облизывать мой член.

— Кошка! — сам толкаюсь в ее горячий рот глубже. Слава возмущенно мычит, выпуская член.

— Прекрати самовольничать!

Снова играется, то закрывая головку члена, то максимально раскрывая.

— Садистка, — со стоном роняю голову на подголовник. — Пять минут у тебя, — рычу.

И моя девочка старается, вбирая член глубже и глубже. Да!

Но нет, она снова издевается, выпуская мой член, начиная с ним заигрывать.

— Ну всё, я предупреждал! — отпускаю её волосы, хватаю Славу за плечи и затаскиваю себе на колени. Насаживаю на себя без промедлений, дергая бедра. — Да, мать вашу! — замираю. — Это слишком, да? Прости.

Раньше я бы не извинялся, но сейчас Слава в положении.

— Прекрати, я не больна, — сама начинает двигаться.

И меня срывает на хрен. Одной рукой перехватываю её затылок, впиваясь в губы, а другой сжимаю бедра, помогая ей двигаться быстрее.

— Кошечка моя… — не знаю, что хочу сказать, она просто моя.

Мы задыхаемся вместе, не прекращая двигаться. Не целуемся, как всегда, горячо кусаемся и стонем друг другу в губы.

Слава улетает первой, вскрикивая мне в губы, ее бедра сотрясает крупная дрожь, утягивая меня за собой.

Зажмурившись, кончаю в нее. Вылетаю в прострацию от острой вспышки.

Нет ничего лучше, чем секс с любимой женщиной. Ни одна другая баба этого не заменит. И я теперь это четко понимаю. Сопротивляться бесполезно, что-то доказывать себе – тоже. Надо было принять этот факт изначально, и тогда всего этого пиз*еца не было бы. Идиот.