Глава 3

Марина

Когда собирается толпа агрессивно настроенных, а что ещё хуже для мужиков – солидарных женщин, конечно же начинается полнейшая вакханалия справедливости: суд без присяжных, казнь без защитников.

Девчонки Диму поносили на чём свет стоял, материли, припоминая самые мелкие ошибки и промахи, которые случились при свидетелях, конечно же обостряя их до мегамасштаба и возводя в ранг «непростительного», как бы я не упиралась, что каждый имел право на ошибку.

– Хватит его оправдывать! Хватит с него «прав на ошибку»! – негодовали сотрудницы, не прекращая полоскать моего бывшего.

Вскоре я умолкла – с девчонками спорить бесполезно. У многих из них по жизни случались проблемы с мужьями: измены, драки, скандалы, разводы, но мой случай был одним из самых ярких – всё-таки не год вместе, и даже не десять.

Поэтому возмущение девчонок зашкаливало – наша пара была самой показательной и счастливой для всех них! Пример, что б его…

Никто бы и не подумал, что расстанемся.

И если у моего благоверного случилась «опа» с мозгами, то чего ожидать от других…

– Нет слов!

– Может, вернётся?

– Да ну его!

– Правильно…

– Кастрировать его!

– Фу, ещё посадят…

– Машину испортить…

– Так продали вроде…

Комнату наполняли реплики девчат. Им уже было плевать, слышу их или нет – они гребли на одной волне «женской солидарности».

Заочно клеймили Диму, расчленили.

– А давайте по городу слух распустим, что он заразный… мол лечился от сифилиса… после загула…

– НЕТ! – пискнула я, стараясь вклиниться в их углублённые планы изощрённой мести. – Всё! – терпение лопнуло. – Девочки, я рада, что вы меня поддерживаете, но боюсь, мне некогда сейчас планировать убийство Димы или изгнание из города! Я против кровопускания и членовредительства! Да к тому же, я уже опаздываю. Всем хорошей смены! – вскочила с видавшего виды диванчика, который был излюбленным местом дрёма в ночное время, и убежала на дежурство… чтобы глаза мои не видели «мстительниц».

Но уже знала, что меня ожидала война завтра утром, когда столкнусь с Танюхой – у нас с ней график смен слегка сдвинулся из-за моих переработок.

Придержать новости о моём разрыве с Димой было невозможно. Да какое там, казалось сплетня летит по больнице, обгоняя меня. Из отделения в отделение гудел слух о том, что произошло в моей семье, и, соответственно, я бы не успела это обсудить с Танюхой наедине. По-любому ей уже донесли со стороны, а нет ничего хуже, чем информация, которую преподносит энный язык.

Ох, и будет мне бойкот!

Знаю, что заслужила, но ссориться с подругой из-за такого не хотела. Чего не хватало, чтобы Димка, пусть и косвенно был виновником и этого!

А ведь она меня пыталась несколько раз вывести на разговор. Чувствовала, что что-то не так. Но я всё время отмахивалась – всё нормально! Делу помогало то, что за эти полгода не было крупных праздников, которые бы нам пришлось семьями отмечать. А встречаться по выходным всегда старались на нейтральной территории. Отдохнуть от квартир, больниц… где-нибудь в скромной, уютной кафешке, только вдвоём, чтобы глаза домочадцам не мозолить, а им уши не греть.

Поэтому если она и заметила, что у меня в семье какие-то изменения, то доказательств не было, а я была молчалива до конца.

Когда я входила в раздевалку, Таня была мрачнее тучи. Там же крутились и шептались несколько сотрудниц.

– Привет, – бросила я на автомате.

– Здоров… привет… утречка… – кидали сотрудницы, торопливо собираясь на выход, а я помолчала несколько секунд в ожидании ответа от подруги, но она сосредоточенно переодевалась в робу. – Приве-е-ет, – вторила я, тараня её затылок пристальным взглядом.

Напряжение витало в воздухе. Девчата благоразумно ретировались, оставляя нас наедине.

– Тань, не дуйся, – обронила я, только за сотрудницами захлопнулась дверь, прекрасно осознавая в чём суть дела.

Подруга ни звука не издала, продолжая методично переодеваться.

– Тань, – подступила к ней, но она всё так же стояла ко мне спиной, упорно делая вид, что меня не существует. – Ну не надо…

– Что не надо? – Хлёстко уточнила она.

– Не начинай…

– А я и не начинала! – холодно отрезала Таня. – Или стоит? – Метнула на меня через плечо гневный взгляд. – Хотя, кто я такая?! Ни брат, ни сват… и даже, как оказалось, не лучшая подруга, – показала кавычки, жестом обозначая насколько якобы низок её статус в моих глазах.

– Тань, перестань! – нарушила её сарказм я. – Конечно же, ты моя подруга. Единственная! Самая любимая, верная…

– Нет, дорогая! Отныне больница – твоя подруга. А я так, кофе попить.

– Тань, ну хоть ты меня не добивай и без того тошно, – я подступила к ней впритык. – Можно подумать ты меня не знаешь! Я не собиралась никому об этом говорить. Так вышло… – шмыгнула носом, неожиданно для себя пустив слезу.

– Ну, да, – хмыкнула, ёрничая Таня, – с кем не бывает?! Так – нечаянно ляпнула, а с подругой в приватном разговоре о таком не говорят, – продолжала отыгрывать обиженную. – Всего-то полгода прошло! Выдержка у тебя… как у киллера, – заключила зло. – Что ж… рада, что молчание нарушено. Спасибо за доверие…

– Не за что, – вернула ту же монету. – Ладно, другие, но я надеялась, что ты… меня поймёшь. Подруга ведь! Должна была понять, что мне… даже больно об этом говорить. А если бы с тобой подняла эту тему, совсем бы нервы сдали. А я себе ещё ни разу не позволяла плакать поэтому поводу! Не хочу разрыдаться! Не покажу слабость!

– И не надо! – мягко, но убедительно кивнула Таня. – Чего не хватало из-за него слёзы лить! Мелка персона…

– Ага, – а я – зло. – Я тебя знаю. Только дай повод, Димку в порошок сотрёшь. По больной мозоли пройдёшься туда-сюда, а я не хочу его защищать. Не хочу с тобой спорить! Я вообще не хочу о нём говорить! Вдруг поругаемся… а ты потом не дай бог учудишь с ним разборки. Ты такая…

– И устрою! – со мной за компанию пустила слезу Таня. – Будет знать, как тебя обижать…

– Во-во, – поддакнула я. – Ты ведь у меня – взрыв. А мне в тишине нужно это пережить. Без срывов и ярких эмоций.

Наша комнатка погрузилась в тишину.

– Ну что пережила? Теперь тебе легче? – наконец ко мне лицом повернулась Танюха. Она была чуть ниже и полнее, поэтому слегка задирала голову, чтобы смотреть мне в глаза.

Я невнятно кивнула.

– Наверное. По крайней мере руки на себя не наложила, на детях не срываюсь… Живу… Без скандалов и разборок легче. Так проще…

– Что значит проще? – сузила глаза Танюха. – И кому проще? Надеюсь, не Диме? Этому козлу наоборот бы нужно жизнь сделать сложение. Нельзя ему такое прощать! Нужно проучить! Причём так, чтобы гад осознал, каково это… когда в душу пошлют! Когда предают те, от кого не ожидаешь!

– Боюсь, ему не понять, – пожала плечами. – Мужику влезть в шкуру женщины невозможно. Ему не познать, что такое быть матерью, женщиной, женой…

– Да, – поморщилась Таня, – твой, вообще, редкостный представитель нарциссов. Ведёт себя так, словно его божественная длань коснулась. – На мой озадаченный взгляд подруга пояснила: – Он ведёт себя так, будто член между ног – нечто возвышающее его над другими! И если он у него есть, то ты ему априори что-то должна. А ты всё время этого козла поддерживала, сопли вытирала, защищала перед всеми. Даже роль суки на себя взяла ради того, чтобы твой благоверный в глазах других казался лучше. И даже сейчас… находишь для него оправдание. Так нельзя! Он должен понимать, что творит!

– Он поймёт… – вторила я убеждённо. – Но не сейчас. Мы все умные задним числом, – кивнула я, смахнув лица слезинку.

– Не понимаю, как ты можешь так спокойно об этом говорить? – опять взорвалась Таня. – Как, вообще, можно с таким спокойствием переживать это одной? Ты не женщина, а кремень!

– Прекрати, – невнятно запротестовала я. – Я обычная…

– Нет, Мариш, я простая. Напьюсь! Устрою скандал… выплесну эмоции. А ты… Чёрт, Марин, даже кремень имеет тенденцию стачиваться. И чтобы этого не случилось, есть такие подруги, как я. И я всегда готова тебя выслушать… Уж кто-кто, а я тебя всегда пойму! Даже если ты будешь не права и тысячи раз виновна! – рвала мою душу в клочья Танюха.

– Я знаю, – совсем растрогалась я. Загребла её в жадные и благодарные объятия. – Просто ты его всегда недолюбливала, а здесь такой повод пройтись по нему танком… Но не бывает одного виноватого. Вместе что-то упустили… Да и жизнь такая…

– Мне плевать, что у него там за тараканы, меня твои волнуют. Ты моя подруга!

– Тогда услышь меня, – горячо прошептала я. – Мы с ним оба не правы. Не боролись за нас…

– А он дал такой шанс?

– Нет, просто он этот вопрос решил кардинальным образом, наплевала на долгие годы совместной жизни. Я правда его понимаю! А за что держаться? Свою бурю мы уже прожили. Наша страсть утихла. А тот редкий интим, который у нас случался… был скорее как работа. Да и разговаривать перестали – темы для разговоров иссякли. Его новые увлечения меня не интересовали, мои – не интересовали его. Он предпочёл работу семье, а я нашла, как занимать себя, чтобы не чувствовать пустоту, обделённость и съедающий всё быт. Между нами уже ничего не было. По большому счёту, нас давно ничего не объединяло, кроме как… место жительства и общий семейный бюджет, и то, которым заведовал он, – я расстроенно дёрнула плечом. – Вот и вышло, что жили в одной квартире, но каждый своей жизнью.

– Оно и понятно, – покивала Таня. – Вам по сорок, двадцать из которых, провели вместе! Вы уже больше чем мужчина и женщина на одном куске жилплощади! Поэтому и негодую, – продолжала горячиться подруга. – Ты терпишь и влачишь, а он… проснулся, протрезвел и… разрушил то, что ты сберегала столько лет! Нет ему прощения и понимания!

– Просто в отличие от него, я это пережила уже… Всё переосмыслила. Сломалась под новую реальность и текла по течению…

– Вот и зря! Нельзя позволять мужикам жить спокойно и верить, что всё прекрасно!

– А что делать, если любовь имеет тенденцию утихать? Или менять форму, становясь привычкой? А преобразование любви в привычку – опасно для брака. Это уже не то…

– Но ты сильнее его! Ты сберегала вашу семью! А он просто взял и ушёл, как всегда, показав свою слабость.

– Это просто кризис…

– И что? Это повод в очередной раз показать, что он напыщенный индюк и неисправимый нарцисс? Только о себе и своём члене думает, а о семье и детях – нет!

Мне нечего было на это сказать.

Танюха тоже немного помолчала:

– Он хоть денег тебе выделяет?