Глава 23

Марина

Меня трясло от его прикосновений, лихорадило от желания ощутить это властного мужчину на себе и в себе. Пронзало острой, сладкой болью от жажды познать именно этого мужчину. Позволить ему делать со мной всё, что он хочет. И наконец-таки на самой поддаться первобытному инстинкту, без рамок и ограничений быть с ним, просто потому что… хочется! Потому что могу! Это правильно и верно! И мы оба горим!

Он мял моё истосковавшееся тело. Целовал припухшие губы… Шаря под моей футболкой, уже обжигал жадными ладонями кожу, лаская грудь. Я прогибалась, позволяя… Он напирал, подбираясь к самой пульсирующей точке моей плоти.

И когда было его пальцы скользнули между моих ног, в помутневшее от желания сознание просочилось:

– Мам?.. Мам, ты где?

Сначала отмахнулась – мерещится! Все спят…

Но когда голос Тёмы прозвучал ближе и взволнованней:

– Мам??? Ты дома???

Распахнула глаза, уставляясь в округлившиеся глаза Кирилла. Я застыла в ужасе… он, видимо, прислушивался.

Но только Артём вновь меня позвал, я пихнула Вехина с себя прочь. Быстро перекатилась на ближнюю к двери сторону, и пока он озадаченно таращился на меня, поспешила к двери, на ходу поправляя одежду и растрёпанные волосы.

Дверь распахнула, аккурат голосу Тёмы:

– Мам… – на грани разрыдаться.

– Ты чего паникуешь? Я тут, – отозвалась как можно мягче, чтобы не спугнуть сына. Выдавила улыбку, радуясь, что в коридоре довольно темно, и Артём вряд ли увидит, как волнуюсь.

– Ты где была? – всхлипнул сын.

– У… Кирилла, – сбилась на правде.

– А что ты там делала? – учудил допрос малой с такой очаровательной непосредственностью, чтобы не нашла ничего умнее, чем проворчать:

– Не только тебе нужно внимание. Кириллу нехорошо, вот и проверила, не нужна ли ему моя помощь.

– И как? – хлопнул ресничками Тёма. – Помогла? Ему лучше? – Искренне переживал.

Я чуть не хохотнула в голос, как мило это прозвучало.

– Температура ещё не спала, но, думаю, скоро ему будет гораздо лучше. Сейчас ещё лекарства дам…

– Я! Я хочу его лечить!

Не успела я опомниться, как Тёма меня протаранил, спеша в комнату Вехина.

– Я буду тебя лечить! – важно заявил малой, топая к Кириллу.

Дети уже какое-то время к Вехину обращались на «ты», и было настолько органично, что я запоздало это осознала, но ничуть не расстроилась.

– Тём, может?.. – виновато метнув взгляд на Кирилла, озадаченно начала было я, но не договорила, сын ловко забрался на постель:

– Ну что, тебе правда плохо? Прям совсем-совсем? – склонился над лежащим на животе Кириллом. Вехин если и был раздосадован тем, что нам помешали, ни бровью не повёл.

– Да нет, парень, мама преувеличила. Заботливые руки, – вернул мне взгляд Кирилл, но насмешливо-серьёзный, – чуткий уход, хороший сон, и завтра буду, как огурчик!

– Вот и отлично! Маму нельзя расстраивать. Она говорит, что мы не имеем права болеть.

– Почему? – глумился Вехин.

– Потому что ей надо работать, а если мы заболеем, ей придётся уйти с нами на больничный… переживать, волноваться. В общем, ей некогда… – тяжко вздохнул сын.

– В чём-то она права, – кивнул Кирилл. – Лучше не болеть.

– Ага, – заулыбался Артём. А потом удивил – чмокнул Вехина в щёку. – Мама тебя быстро вылечит! У неё самые волшебные руки на свете. И больше не болей! Ты нам очень-очень нужен.

– Как скажешь, парень, – прежде, чем Тёма спрыгнул с постели, Кирилл успел взъерошить его волосы. – И ты не болей…

– Ага, – с улыбкой кивнул сын и выходя из комнаты, кинул мне: – Вылечи его, мамочка. Этот дядя мне очень нравится. Я не хочу его потерять.

Вот на это я уже не нашла, что ответить – как вкопанная стояла на пороге комнаты и провожала сына недоумённым, растерянным взглядом. А он шёл… по тёмному коридору… Один. А для него это – из разряда нереального и невероятного! Тёма боялся темноты! И он один из тех сыновей, кто ни в какую не желал спать один.

– Ты куда? – в раздумья вклинился хрипловатый голос Вехина. Я так засмотрелась на гордую спину сына и погрузилась в мысли, что не отдавая себе отчёта, ступила за Тёмой. – Доктор-Марина, вам дали указание за мной ухаживать, – показалось, что по губам Кирилла пробежала усмешка.

– Я тут врач! Мне виднее, кому и что требуется. Для тебя – постельный режим…

– Если только с тобой, – продолжал беззастенчиво напирать Вехин, но по-прежнему лёжа на постели.

– Обойдёшься! Сон – лучшее лекарство, – поумничала я, намереваясь уйти, но голос Кирилла заставил улыбнуться:

– Лечебный он только в объятиях желанной женщины, – парировал нахал.

– Представляю каким бы борделем была больница… – нарочито задумчиво протянула я и всё-таки закрыла дверь… за собой, оставляя Кирилла в одиночестве. Остывать. Одуматься…

Не собирались сдаваться на сладкие речи обольстителя, но и себя терзать больше не могла. Пусть Кирилл ещё немного помучается, а я должна убедиться, что дети точно спят, ну и себя привести в порядок.

Первым делом на кухне нашла водки с перцем – настойка со времён проживания мужа в доме. Очень полезная, и как оказалось, нужная… В аптечке отыскала мазь.

В ванне освежилась, убедилась, что выгляжу достойно и ухоженно.

Мысленно поблагодарила Танюху, которая была права, когда заставляла продолжать делать депиляцию, утверждая: «Кто его знает, когда накроет, поэтому готовой быть обязана всегда!».

Но прежде, чем вернуться к Вехину, проверила старших и Артёмку. А потом… пошла к главному пациенту, правда уже не уверенная, что он меня ещё ждал.

– Ты садистка… – пристрелил шепотом, только дверь предательски скрипнула, пропуская меня внутрь. – Думал, уже не придёшь…

– И не собиралась, – зачем-то солгала, деланно спокойно шагая к постели со стороны тумбочки. – Но вспомнила, что лекарства не дала, – быстро нашлась, и остановившись напротив Вехина, протянула ему стопочку.

– Споить хочешь? Алкоголь лишь обострит…

– Прекрати, – было расстроилась, но Кирилл ловко сел на постели, махом забрал стопку и выпил:

– Так лучше? Теперь я здоров? – колол взглядом, возвращая стопку мне.

Я замялась, покосилась на пустую стеклянную тару в своих руках, на мазь… которую нерешительно мяла…

– Хватит издеваться, – тихо пророкотал Вехин, рывком забрал и одно и другое. Зло швырнул на тумбочку и пока я стояла как истукан, дёрнул меня к себе. Бултыхнул в постель, и жадными поцелуями и наглыми ласками затребовал такое лечение, в котором, по его словам, нуждался гораздо больше всего остального.

Я всегда знала, что между мной и Димой играла химия.

По крайней мере раньше…

Вот только не хотела верить, что наша страсть угаснет на такой жалкой и мерзкой ноте. Но дурман схлынул и наступило горькое, досадное протрезвление.

Эта мысль была разумной, ведь история повторялась, и бурная реакция Вехина на меня, а меня на него, не что иное, как химия!

Мне бы опасаться этой пустой страсти!

Мне бы бежать сломя голову!

Мне бы опомниться…

Но я не позволила себе грусть.

Я не поддалась трусости.

Не пыталась остановить Кирилла.

Да, я боялась… боли, но ещё больше я боялась вновь забыть, что живая и могу желать… Я не могла больше тонуть в женском одиночестве. Я дико, невыносимо сильно боялась, что жизнь закончится, когда казалось бы только начался новый виток.

Я разрешила себя эту блажь. Я позволила себе прихоть и полость, но в голове держала простую истину: Кирилл не мой! Вехин… просто помогает сгладить пустоту одиночества и дарит живые, горячие чувства. Не обещает, не клянётся… он горит и желает, так же, как и я… Мы честны друг перед другом, а значит обмана быть не может… мы только сейчас! Мы только на раз…

Прекрасный, пьяный раз…

Чёрт! Я уже и забыла, что может быть настолько хорошо!

Да какое там?!

Это было восхитительней, чем когда бы то ни было…

А может просто секс в моём возрасте с опытным и понимающим партнёром – это предел мечтаний, поэтому и воспринимается как нечто запредельное, затмевающее всё разумное.

Я никогда не относилась к числу женщин зависимых от секса, но если познал такие чувства, крайне сложно потом отказаться от продолжения… Это мощнее любого наркотического средства и алкоголя… Я теряла себя и плавала в небесах… Возвращалась на бренную землю и вновь воспаряла.

Сладкий и жаркий круговорот эмоций и чувств сводил с ума, но остановиться уже было невозможно. Мне очень нравились поцелуи Кирилла. Я действительно не могла им напиться. И жадно насыщалась его ласками…

Ох, уж эти губы… властные и напористые…

Ох, уж эти руки! Крепкие, сильные, умелые… Они были словно созданы для моего тела.

Вехин без проблем находил на мне самые чувственные точки. Будто маэстро ловко управляющийся со своим инструментом… Он играл мной, управлял, и я звучала для него и себя… я отзывалась как уже давно не отзывалась. Это было бесконечно прекрасно… и удивительно правильно. Мне не было неудобно, ни разу не испытала боли, чтобы он не делал, как бы меня брал. И мне не было стыдно… Я отдавалась и подчинялась… И сама… своим алчным ответами давала понять, что готова продолжать больше и дольше…