Глава 45

Марина

– Нет! – в ужасе, что это всё же происходило, мотнула головой я.

– Да! – убеждённо кивнула, переча мне Настя. – Тебе придётся за это ответить, но я клянусь, твои дети не будут знать бедности. Они будут учиться в самых лучших учебных заведениях мира. Только скажи, куда их устроить! У них будут квартиры и машины! Жизнь – сказка… Но только сделай это… И быстро! – перешла на требовательный рык жена Шадрина.

– Нет! – продолжала упорствовать я.

– Ради чего? – прищурилась Настя. – Его? – хмыкнула брезгливо. – Ты готова рискнуть собой и детьми ради него? – вторила, явно не понимая меня. – Я предлагаю реальность! – отчеканила грозно, но я остро чувствовала, что женщина на грани нервного срыва. – ДЕНЬГИ и ЖИЗНЬ! Ты выйдешь…

– Я не смогу…

– Сможешь! У тебя нет другого выбора. И я не требую тебя вскрывать ему вены или стрелять в него. Просто добавь в капельницу снотворного чуть больше и всё! Он даже не будет мучиться, хотя я бы с удовольствием посмотрела, как он будет корчиться в агонии. Я согласна, путь он умрёт спокойно и тихо, даже не проснувшись! Это гуманно… Хотя он этого не заслужил…

– Ты безумна, – наконец я озвучила мысль, которая билась в моей голове с начала разговора. – Ты, чокнутая, избалованная алкоголичка! – не знаю, зачем перешла в атаку, но сумасшествие жены Шадрина было на лицо. – Твоё место в психушке! Константин Николаевич скоро очнётся и…

– Не очнётся! – шикнула, презрительно скривив губы Настя. – И к этому моменту и ты, и твои дети тоже уже будете мертвы!

– Дети в лагере! – напомнила ей я.

– Конечно! Под присмотром… – в свою очередь Анастасия язвительно выделила факт. – Но один мой звонок, – значимо недоговорила. – Или, наоборот, если я не позвоню… – демонстративно покосилась на висящие на стене часы, где стрелка часов разменянно описывала круг, – через десять минут, – их жизнь прервётся! Сделай, и будет всем счастье…

– Не верю! – мотнула головой я. – Дай мне их услышать!

– Нет времени, – оскалилась жена Шадрина, в который раз подтверждая, что не в себе.

– Тогда я рискну, но только Константин Николаевич проснётся, я расскажу всё, что здесь было! Пусть он решает… – заткнулась под дулом пистолета, который жена Шадрина успела быстро достать из своей сумочки через плечо.

– Заткнись, с***! – злобно рявкнула Настя, направляя на меня ствол. Её руки дрожали, пистолет с глушителем тоже… но это только увеличивало опасность. Кто его знал, что в голове у сумасшедшей?! И уж тем более, она не отвечала за свои поступки…

Так что, да, я… испугалась. Испугалась не на шутку, ведь операция уже шла не по плану!

– Доставай косметичку, – ловко швырнула в меня свою сумочку Анастасия, продолжая держать на мушке.

Я поймала по инерции.

Нервно сглотнула, но открыла лишь когда жена Шадрина переходя на истеричный визг, повторила:

– Быстро доставай!

Неверными руками копошилась, пока не нашла ничего лучшего, как выпотрошить содержимое на пол.

– Эта? – уточнила я на всякий, указав глазами на мягкую косметичку.

Настя негодующе проскрипела нечто нечленораздельное, но затем, потряхивая пистолетом, велела:

– Живее! Открывай!

Я чуть повозилась с замочком косметички, в которой обнаружила заправленный прозрачной жидкостью шприц.

– Быстрее! – нетерпеливо прорычала Настя, её нервы явно сдавали. – Просто введи это… – кивнула на капельницу Шадрина. – Время уходит! – почти проскулила от нетерпения.

Я покрутила шприц, ступила к койке… Было поднесла иглу, как мои руки обвисли:

– Я… я не могу, – шмыгнула носом, смаргивая накатившие слёзы. Меня потряхивало, я понимала, что, возможно, подписывала себе смертный приговор, но роль играла до конца.

– С***! – гневно шикнула Настя. – Бесхребетная тварь! – перешла в наступление, почти тыча в меня пистолетом. – Даже такое сделать не можешь? Себя не жаль, а как же дети?.. – заваливал риторическими вопросами и тотчас: – Точно! Пусть сдохнут… – ненормально посмеялась, подтверждая, что с головой совсем не дружила. – Чего мучится?!

– Прошу, не трогай их… Я… готова взять на себя вину, но, прошу… не заставляй, я просто не смогу… – мои слёзы были настоящими. Я боялась дико, волновалась безумно. – Я просто не могу убить человека… Давай я отвернусь, а ты… сделаешь… А потом… мои отпечатки тут есть, – протянула шприц Насте. – Пусть все думают, что это сделала я. Только, пожалуйста, не заставляй… – частила, не зная, как ещё протянуть время.

– Какая же ты мать?! Даже ради детей не можешь! Как ты, вообще, дожила до стольких лет, идиотка?! – негодовала Анастасия. – Наверное, только что и научилась так ноги раздвигать и плодиться бесконтрольно, – выплюнула грязное обвинение, яростно поступив ко мне. Нет, она не прихватила у меня шприц. Дёрнула за руку, в которой он был и без колебаний воткнула оголённую иглу в разъём для допинъекций.

– Всего-то и делов! – отчеканила злобно, но в следующий миг дверь с грохотом распахнулась…

Сердце билось так громко, что аж пульсировало в голове. От ужаса я и глохла и слепла… вокруг народу навалило, шум, гам… Это был какой-то стихийный ужас.

Мужские крики заставляли вздрагивать, а женский визг, полный отчаяния и ненависти почти заглушил короткий вжик. Он был короткий, но меня тотчас что-то ужалило в ногу. Перед глазами плыло.

Меня пошатнуло, а потом накрыла темнота, но последние, что запомнила на фоне мужских голосов, так это отчаянный визг Насти:

– Это она! Я пыталась её остановить!!! Убийца!!!

Приходила себя медленно. Голова раскалывалась. Тело пульсировало от боли. Тяжесть какая-то довлела…

Открыла глаза ни с первой попытки, но только попыталась сфокусировать взгляд, накатила тошнота и меня… вывернуло.

– Эй, – прохрипела я, ничего не понимая и почему-то рыдая, – кто-нибудь… – голос звучал тихо и сипло, сильно тревожа горло. Даже пришлось прокашляться…

– Тише, Мариш, тише, – раздался голос… к моему удивлению Шадрина. А следом мою руку накрыла тёплая, тяжёлая рука… Костика.

– Я тут, – его голос тоже был тихий. Но в отличие от моего уверенным и мягким. Костик лежал напротив меня, на соседней койке. Держал за руку и успокаивал:

– Всё хорошо, милая. Всё обошлось, – смотрел виновато. А меня продолжало трясти, будто я отходила после наркоза.

Или не «будто»?

Нагнала запоздалая мысль.

Я вновь покосилась на Шадрина.

Лежал без капельницы и был без бинтов на лице, значит…

– Что случилось? И что я тут делаю? И как давно? – уточнила непонятное, пытаясь собрать обрывочные воспоминания в кучу.

– Настя… стреляла. Не думаю, что специально, но попала тебе в ногу. Прости, – пробормотал Шадрин.

– А дети? – ужаснувшись новой мысли, тотчас спохватилась я.

– Всё хорошо! С ними всё в порядке… – заверил меня Костик.

Я несколько секунд прислушивалась к своей интуиции и решала, что делать, но когда опустошённо выдохнула, потому что сил не было даже встать, только и смогла бросить:

– Я тебя ненавижу… Знал бы ты, как я тебя ненавижу, – башка так раскалывалась, что я даже ей толком не мотнула, чтобы хоть так выразить всю степень своего негодования. Через силу избавилась от нежного удержания моей руки, рукой Костика и демонстративно отвернулась: – Не хочу тебя ни знать, ни видеть. НИКОГДА! – голос наливался решимостью. – Я презираю тебя за то, как ты поступаешь с другими…

– Это твоё право. И, вероятно, ты права, но… я тебя люблю. Я был должен как-то закончить это безумие. И теперь мы все в безопасности. Теперь я могу быть с тобой…

Если бы я могла – шарахнулась прочь, а так лишь подавилась негодованием:

– Ну уж нет! Ты разрушил мою веру в порядочность людей! Играл мной и моими детьми, словно у тебя было на это право. Держись от моей семьи подальше! – пригрозила смело.

– То есть, если я сделаю предложение ты откажешь? – неверующие уточнил Костик.

– Больше! Я пошлю тебя…  следом за Димой! – отчеканила я в праведном гневе.

– А как же… контракт? – тихо вопросил Шадрин. – По договору ты за мной должна ухаживать…

– Засунь его себе… – процедила я сквозь зубы, не веря, что он посмел об этом вспомнить.

Уж не знаю, чем бы закончился наш спор, но в палату без стука вошёл Моргун:

– Как тут наши пациенты? Воюете? Ещё не поубивали друг друга? – не смешно шутил на злобу дня. – Вроде, нет. Это хорошо, – сам спрашивал, сам отвечал – идеальный собеседник. – Уж простите, что помешал, но мне вас проверить нужно… – повинился без вины и первым делом ступил к Шадрину.

– Я думала, вы пластический хирург, – озадачилась я, когда он дельно осматривал моё ранение на ляжке.

– Пластический, – задумчиво покивал Иннокентий Виссарионович. – Но разве Константину Николаевичу отказать можно? – значимо покосился на Шадрина. – Если он просит, несложно оказать помощь…

Чёрт его ведал, что имел в виду мужчина, но я однозначно накрутила такого… вплоть до шантажа и угроз!

– Да, вы правы, – одарила Костика расстрельные взглядом, уже давая себе зарок никогда с ним больше не иметь дел.

– Но если честно, это было меньшее, что я мог сделать в благодарность за то, что он когда-то делал для меня, – ещё более запутанно добавил Моргун. – Ну что ж, – поправил на мне одеяло и отступил от койки, – всё отлично! Жить будете, – даже улыбнулся, правда ненадолго: – если сами не поубиваете друг друга, – закончил на мрачной ноте и пожелав нам скорейшего выздоровления, покинул палату.

– Да у тебя всё куплено! – озвучила очевидное, но только сейчас осознав, что даже план по операциям был не для отвода глаз. – Какой же ты… подлый…

– Но ты не можешь меня бросить, – нагло заявил Шадрин.

– Считай, уже! – отрезала я и отвернулась, как бы ставя точку в разговоре.