Глава 3

Злата

2 года спустя

Тогда, два года назад, я ушла к сыну в спальню и осталась с ним до утра. Тима действительно плохо спал, но дело вовсе было не во мне, больше стресс от нагрузок. Для Ника было принципиально важно, чтобы сын был развит всесторонне, поэтому Тимофей ходил в садик, на подготовку, в бассейн и на рисование. Конкретный перебор, но муж настаивал и сам Тим не был против, хотя на самом деле он просто не хотел разочаровывать отца и признаваться, что ему тяжело…

Я лежала и смотрела в потолок всю ночь рядом со сладко сопящим сыном. Беззвучно плакала и шмыгала носом, ведь тогда я твердо решила, что это конец.

Восемь лет измен ни понять, ни простить невозможно. Я была уверена, что у нас с Ником любовь, а он безбожно лгал и скрывал другую женщину больше половины лет нашей совместной жизни.

Уже следующим утром, когда Ник уехал на работу, я разбудила Тима и начала собирать вещи. Сыну соврала, что едем в гости к бабуле, на самом деле мы просто сбегали от Ника…

Я оставила записку со словами, что подаю на развод,

Уже вечером, находясь в другом городе, Ник начал разрывать телефон.

—Какого черта ты уехала и забрала ребенка? Ты не имела права,— прорычал муж в трубку.

Обычно Ник не был столь эмоционален. Спокойный и рассудительный, привыкший, как юрист, споры решать обсуждением и бросаться весомыми аргументами, сейчас же по голосу был похож на дикого зверя, от которого добыча сбежала прямо из клетки.

—А ты не имел права лгать мне восемь лет,— возмущенно в ответ и отключилась.

Больше не отвечала на его звонки. Наняла адвоката и явилась только в суд подписывать документы. Конечно же было непросто. Ник требовал примирительный период длиною в три месяца. Это были три месяца ада, которые мне каждый день давались с трудом.

Ник звонил Тиму и предлагал жить с ним, но сын только передавал трубку мне, убегал в спальню и горько плакал. Не мог поверить, что с его семьей такое произошло.

Я постаралась объяснить, как это возможно для шестилетнего ребенка, но Тим не понимал, как могут родители больше не жить вместе. Он скучал по отцу и по своей прежней жизни.

—Мамуль, нет спасибо конечно, но мы с Тимом домой поедем, завтра в школу, а от вас ехать далеко,— объясняла родителям очередной отказ заночевать у них в крайний день выходного. Мы жили с ними три месяца после подачи документов на развод, Потом съехали и приобрели для нас с Тимом отдельное жилье. В пригороде цены не так сильно кусались, а квартиры были даже очень ничего. После развода и раздела имущества у меня были средства, чтобы позволить и более дорогое жилье, но оставшиеся деньги я отложила на сберегательный счет для Тима.

Я уволилась с прежней работы, а Тима устроила в садик недалеко от нового дома. Тиму было тяжело привыкать к новому месту, новому коллективу и искать новых друзей. Он не мог свыкнуться с мыслью, что есть только мы, а папа стал лишь воскресным.

После развода был самый тяжелый период. Мне казалось, что появления Ника не прекратятся. Он использовал каждую встречу с Тимофеем для того, чтобы приехать и ткнуть меня больнее. Причем он делал это просто одним своим видом. А потом, когда прошло чуть больше полугода, его приезды стали все реже. Тимофей не понимал, почему так происходило, почему папа вдруг резко переключился. А мне казалось, Ник так наказывал меня. Показывал, что вот пока он приезжает, сын счастлив. А если он не появится ни разу за год возле нас, сын будет грустить. А для матери что самое страшное?

Слезы ребенка.

И да, сейчас я могла сказать, что Ник меня так наказывал. Появлялся исключительно на дни рождения, на какие-то праздники, но больше не проявлял инициативу. Когда Тимофей хотел пообщаться с папой, я вынуждена была звонить. И не отказывал Ник никогда. Но теперь с каждым месяцем инициатором общения с сыном, бывший муж был все меньше и меньше, но самое печальное было первое сентября у Тима, когда на школьной линейке он не увидел Ника. Стоял расстроенный, хмурый и поникший, потому что так и не нашел глазами отца среди толпы родителей. А ведь почти все были и с мамами и с папами.

Я навсегда запомнила слова сына в тот день.

—Теперь я ему не нужен. Наверно у него новый ребенок родился,— с глазами, наполненными слезами и обидой в голосе произнес Тим и со злости швырнул рюкзак на заднее сиденье машины.

Я тогда промолчала, потому что не знала, что ответить. Ведь получается Тим был прав. Будь нужен Нику, приехал бы и поздравил сына с таким знаменательным днем. Но на сына времени не нашлось, а я не хотела вселять ложных надежд и врать, что папа просто сильно занят и не смог. Тот, кто любит, всегда помнит про своего ребенка…

—Мам, ну давай с бабулей и дедом останемся. Может прогуляем школу один денек? — губки надул и взглядом страдальчески-молящим посмотрел. Я вынырнула из воспоминаний и переключилась на сына.

Мы пошли во второй класс. Со школой тоже было тяжело. Уроки в первом классе были всего несколько часов, я даже не успевала доехать до работы, а нужно было уже забирать Тима обратно. А еще домашнее задание и покушать приготовить. Я зашивалась, но Нику намеренно не звонила и не просила помощи. Он тоже не звонил и не предлагал помочь, словно развелся не только со мной, но и с сыном тоже. Подлец…

—Нет, дорогой, в школу пойдем. Прогуливать нельзя,— выдала поучительно сыну и подняла указательный палец в воздух.—Учение свет…

—Да, да, помню,— перебил Тим и расстроенный пошел к машине.

Я тяжело вздохнула.

Старалась всячески, чтобы сыну одной меня вполне хватало, но чувствовала, что не совсем то и получалось быть и за мать и за отца одновременно…

—Злата, доченька, все наладится. Дай ему время. Привыкнет,— успокаивала мама и погладила по плечу.

—Два года прошло. Так и не привык еще,— с грустью в голове и опустила глаза. Хотела снова заплакать, но слезы за два года уже закончились и высохли. Я не жалела, что развелась. Ни одна нормальная женщина не захочет делить мужа с другой, принимать в постели после другой и жить с мыслью, что вот сейчас муж где-то с ней, ласкает, обнимаем, признается в любви. Я бы так не смогла, просто закрыть глаза и принять такую реальность. Наверно ради сына даже не смогла бы жить в браке во лжи, неверии и с человеком, для которого я была всегда лишь стабильностью и привычкой.

Оставалось только надеяться, что и сын однажды поймет…

—Ладно, мамуль, спасибо за вечер, поеду,— выдохнув, попрощалась с мамой и пошла вслед за сыном к машине. Мама покачала головой и грустно заметила:

—Ник твой будет кусать локти, поверь, не будет у него счастья в таких отношениях.

Я лишь слегка обернулась и махнула маме рукой, улыбнувшись уголками губ.

Мне не было дела до его счастья. Я вообще не хотела ничего о нем знать. Сейчас меня беспокоил только мой сын…

Вернувшись домой, Тим сходил в душ и ушел спать. А я проверила рабочий чат и написала, что выйду завтра в студию на занятия до обеда. Здесь, в пригороде столицы, не было танцевальных школ. Балет вообще не пользовался особым спросом.

Но ведь сидеть без работы я не могла, поэтому устроилась в ближайшую танцевальную школу. В основном это были занятия для детей старше четырех лет, простые движения под музыку, несложные связки и никакого намека на то, чем я горела долгие годы. Открыть свою студию балета здесь не решилась, но планировала, что однажды это сделаю в столице, как и было задумано еще в браке с Ником…

Я уже засыпала, но вздрогнула и проснулась от входящего звонка с незнакомого номера.

Обычно трубки в таких случаях не брала, но в этот раз спросонья на автомате поднесла телефон к уху.

—Да, слушаю,—заспанным голосом и зевнула.

—Это Мила… Мы… Мы… у меня не выходит забеременеть. Прошу, умоляю, отдайте сына Нику.