Глава 33

Ник

Не было криков и скандалов и тех самых слов, что мне не нужны дети. У меня был Тим. У Тима была Злата и большая дружная семья.

А я…

Я слишком долго убегал от судьбы…

Старался изменить ее, ведь так хотелось любви.

Но в итоге я понял, что наверно любви я искал не там. Быть отцом моим детям, любить их, воспитывать их, вот оно мое призвание и смысл жизни.

Поэтому когда Мила сообщила о беременности, робко и неуверенно протянув пакет с розовыми пинетками, я понял, что уже люблю ту крошечную девочку, что подарила судьба.

Люблю ту семью, которую не искал сам, но которая нашла меня.

—Если не захочешь, я все пойму. Я знаю, что ты не хотел. Я была уверена, что после той операции шансы равны нулю. Но эту малышку я сберегу, какое бы ты решение не принял. Ничего не буду просить от тебя. Ни семьи, ни кольца не пальце мне не нужно. Только мой ребенок,— со слезами на глазах, дрожащим голосом произнесла Мила и погладила рукой еще совсем плоский живот.

—А я хочу семью и хочу этого ребенка,— уверенно заявил и обнял Милу за плечи.

Спустя девять месяцев на свет появилась крошка Майя. Два пятьсот и пятьдесят сантиметров путем планового кесарева сечения на тридцать восьмой неделе беременности.

Я был счастлив. Я встречал из роддома и даже дрожал от волнения, когда Мила передала маленький конверт в мои руки.

Посмотрел впервые на свою дочь и понял.

Вот она моя та самая любовь. Лысенькая, худенькая, голубоглазка.

—Ой Ник, какая красавица,— улыбалась моя мама, глядя на внучку. Она тоже была на выписке, ведь участвовала в моей жизни.

Наверно именно мама развеяла все мои страхи и убедила, что я не просто так вернулся к бывшей любовнице.

—Не знаю, Ник. Отец твой женщин менял, как перчатки. Вот он никого никогда не любил. А ты…— словно вслух размышляла однажды при встрече. Она развелась с отцом и даже познакомилась с мужчиной ее возраста. Дядя Степа, вдовец и отчаянный романтик. Дарил маме цветы, сочинял стихи и каждые выходные возил на свою дачу и учил заниматься огородом. Не думал, что моей маме было это интересно, но я ошибался. Они со Степанычем привозили нам все лето собственный урожай, а картошку в джутовых мешках и столько, что хватало на всю зиму…Мама была счастлива…—Не просто так с этой женщиной восемь лет и сейчас. Мог бы другую найти, но не нашел и не искал. Это что-то точно значит. Давай уже перестань копаться в себе и наконец перейди к действиям. Ребеночек родится, тогда и поймешь, что все не зря…

Мама была права.

Во всем права.

Я предложил Миле переехать в большую квартиру. В детской сам делал ремонт. Розовые стены, а на одной, где стояла кроватка с маятником были белые обои с единорогами.

Мила кажется осталась довольна ремонтом. А Майя обожала рассматривать этих самых единорожек перед сном.

Я много работал, чтобы мои дети ни в чем не нуждались. Про Тима никогда не забывал. И даже после рождения Майи написал Злате и сообщил, что стал отцом. Мы так и общались. В основном короткие переписки и все касательно сына. Помню я попросил Злату забрать Тима и познакомить с сестренкой, если она не против.

Злата не была против. И Тим тоже.

Приезжал и оставался с ночевкой.

Помогал нам с Милой и даже присматривал за сестренкой. Мог покачать в кроватке и принести соску, если плакала.

Мы не ругались, не ссорились. Мила не заявляла, что против видеть Тима в нашем доме. Тим никогда не говорил ничего плохого про Милу.

Так и жили почти два года….

Я отошел от уголовных дел. Слегка поменял квалификацию и стал юристом по административным правонарушениям. Просто эмоционально устал через себя пропускать всю эту грязь, которая была в уголовной сфере. Я ведь больше не был бесчувственным роботом.

—Мил, я сегодня пораньше освобожусь. Предлагаю кино и креветки. Естественно дома,— предложил будущей жене. Я заехал в ювелирку и купил кольцо из белого золота. Мила не просила и даже не намекала, что должны связать себя узами браками. Я решился сам.

Потому что меня очень смущал тот факт, что ребенок у нас растет вне брака. А еще смущал тот факт, что при оформлении свидетельства о рождении в графе отец Мила не захотела вписывать меня. Я тогда возмутился, но Мила уверяла, что так нужно, чтобы я был уверен, что она со мной не из-за денег.

—Потому что ты будешь думать, что потребую алименты и все прочее. Не хочу этого всего. Я так решила,— твердо заявила Мила после рождения Майи.

Я и не думал так. Знал, что я для нее не просто билет в безбедную жизнь. Знал, что это все по-настоящему и с чувствами. Но…

В тот момент спорить не стал…

А теперь ехал в магазин за креветками и цветами и был полон решимости все поменять.

Я больше не страдал по бывшей жене. Я отпустил, хоть и не переставал любить. Но точно знал, что должен двигаться дальше…

—Хорошо, я буду ждать. Поставлю воду для креветок. А Майю уложу пораньше спать,— спокойно ответила Мила. —Ах, да, предлагаю еще фильм посмотреть «Сбежавшая невеста». Ты же знаешь, как мне нравится Джулия Робертс,— так воодушевленно произнесла, что я сразу представил, как Мила закатывала глаза и улыбалась.

Я знал. Много всего знал про Милу.

Она любила по утрам омлет с обычной докторской колбасой. Ненавидела кофе, всегда предпочитала чай с бергамотом. Обожала сама лепить манты и печь блины. Ей тяжело давалось вставать по утрам, потому что она была сова. А вот я жаворонок. Поэтому и дочка наша была распределена именно таким образом. Мила по ночам с ней, а я забирал по утрам и давал Миле поспать. Вообщем спокойно справлялись с родительскими обязанностями….

—Хорошо, я еду,— с улыбкой на лице ответил и отключился.

Уже через час нес по подъезду букет цветов. В руках был пакет с креветками, а в кармане брюк маленькая бархатная коробочка, которую осталось только вручить Миле, сев на колено….

Звонить в звонок не стал, чтобы не разбудить дочь. Открыл дверь своим ключом, но меня никто не встретил в коридоре.

—Мила, ты укладываешь?— прошептал, но из детской в ответ тишина.

Подумал, что уснула, качая дочь, рядом с ее кроваткой. Я включил свет в прихожей. Отнес пакет с креветками на кухню и цветы тоже сразу поставил в вазу.

Медленным шагом прошел в комнату Майи, но когда распахнул дверь, не мог поверить своим глазам.

Сердце бухало о ребра. А по позвоночнику пролился неприятный холодок.

Даже руки слегка затряслись…

Я туго сглотнул и сделал шаг вперед, осматриваясь по сторонам…

Пустая спальня. Кроватка без постельного белья. Маятник снят…

Распахнутые дверцы шкафов, а в них пустота…

Все совместные фотографии сняты.

Словно не было тут ребенка никогда…

Никого не было…

Я прошел дальше к окну, где лежала записка.

Трясущейся рукой развернул свернутый пополам лист…

А в нем только несколько слов.

«Потому что ты просто не любил».