Эпилог
Ник
Я искал дочь почти год. Мила, как сквозь землю провалилась. Не отвечала на звонки, удалила все страницы в соц сетях. Ее родители уверяли, что не знают, где она, а ведь я поехал к ним первым делом. Ни Милы, ни Майи не нашел. Начал названивать подругам Милы, но и тут тупик. Подруг было совсем немного и они тоже не дали никакой информации. Возможно кто-то и знал, куда Мила уехала, но мне не говорил.
Я тогда понял, что это был четко сработанный план. Усыпить бдительность и воткнуть кинжал в сердце. Резко и без предупреждения, чтоб наверняка с летальным исходом.
Миле это удалось…
Не знал, что женщины могут быть настолько мстительны, но наверно я заслужил.
Изменник, разрушивший много жизней…
И свою тоже…
—Глеб, уже столько времени прошло,— позвонил в очередной раз своему другу. —Давай еще пораскинем мозгами, какие варианты у меня?— не мог больше сидеть сложа руки и тупо ждать. Подключил все свои связи. Как у юриста, у меня их было весьма много, но вот почти год и все словно в пустую. Мила не была правонарушительницей. Ее не могли искать как лицо, скрывающееся от уголовной ответственности. Плюсом ко всему стало большой проблемой в поисках тот факт, что я не был записан в свидетельстве о рождении отцом Майи. Там стоял прочерк. И несмотря на то, что я подал заявление на установление отцовства, дело совсем никак не двигалось, потому что нужна была ДНК экспертиза, чтобы это подтвердить. Без Милы и Майи это было просто невозможно.
Именно в тот вечер, когда я хотел сделать ей предложение, а она сбежала от меня, забрав с собой дочь, в моей голове сложились все пазлы в единую картинку. Она специально настояла на том, чтобы не записывать меня в свидетельстве о рождении отцом Майи. Уже тогда Мила наверняка продумала свой план. Прекрасно понимала, что я не уйду, что я изменился. Она видела, как сильно я люблю дочь и решила бить по самому больному…
—Да мы с тобой уже все возможные варианты пересмотрели. Остается только ждать. Я буквально пару дней назад созвонился со знакомыми ребятами, они будут искать, так сказать, не официально. Без шума, тихо. За родителями Милы твоей понаблюдали, но к ним она точно не приезжала все это время. Было бы шикарно прослушать их телефоны. Она ведь наверняка с ними связывается,— серьезно выдал Глеб, а я задумался. Было бы прекрасно хотя бы примерно знать, где искать. Город, поселок, не знаю там деревня. Куда она могла уехать? У меня не было ни единой мысли и вся родня Милы как сговорились и никто не рассказывал, хотя кто-то точно знал.
Я был в бешенстве от ее поступка и прекрасно понимал, что Мила решила меня таким образом наказать. За то, что не любил ее, за то, что выбрал не ее. За то, что вернулся к ней лишь потому, что в другую дверь меня не пустили.
Она могла бы не принимать меня. Могла бы не тратить больше на меня свое драгоценное время, могла бы не рожать от меня в конце концов. Но она сделала это намеренно…
Поэтому когда я узнал наконец, где она прячется я поехал к ней лишь с одним намерением…
—Ник, я не отдам тебе свою дочь,— прошипела Мила и перегородила дверь в спальню.
Я нашел ее в небольшом северном городке, где жил ее дед. Здесь она снимала квартиру и платила за нее наличкой. А еще сменила фамилию, выйдя замуж. Какая молодец, долго не сидела без дела и уже нашла нового хахаля. Только в этот момент его нигде поблизости не было. А вот я был. И приехал я, чтобы забрать свою дочь…
—Я тебе все сказал. Раз ты так со мной, то и от меня милосердия не жди,— прорычал, схватив за плечи и отодвинув в сторону.
Я распахнул дверь комнаты, где с детским планшетом в руках сидела дочка. Целый год прошел и я боялся, что она меня забыла.
Не забыла.
Улыбнулась, когда увидела меня и отложив планшет, потянула ко мне свои ручки.
—Ник, ты не можешь ее забрать. Ты ей по бумагам никто, я в полицию пойду и напишу на тебя заявление о похищении ребенка,— зло парировала Мила, снова перегородив проход, не давая уйти.
—Ты реально решила, что на меня подействуют твои угрозы? — с насмешкой бросил и прижал к себе дочь. Майя от наших криков начала хныкать, а потом и вовсе заплакала. —Не плачь, милая,— гладил по волосам, целуя в макушку.
—Сейчас домой поедем, все нормально, милая, — пытался успокоить дочь.
—Даже не смей мне угрожать. Я подал на установление отцовства, поэтому собирай свои шмотки и быстро в машину. Больше ты не посмеешь забрать у меня дочь,— рыкнул Миле. Она поджала губы, вздохнула, и подумав пару секунд, все же подчинилась. У нее не было других вариантов…
Мы вернулись в столицу вместе. Милу я привез в нашу квартиру, а сам собрал вещи и уехал в свою старую, где жил после развода со Златой.
—Что, неприятно было чувствовать себя использованным, да, Ник?— прилетело мне в спину с обидой в голосе.
Неприятно и больно, вот как было…
Но я ушел, не ответив ничего Миле. Что я мог сказать? Я виноват перед ней, но и она прекрасно знала, что я однажды был женатым мужчиной, а она стала женщиной, пытающейся увести меня из семьи. Виноваты оба, одним словом. Но я сознательно никогда не намеревался причинять ей боль и страдания. А она сделала это осознанно и умышленно. Лишила целого года общения с дочерью.
Какие могли быть у нас после этого отношения? Если столько лет женщина пусть и любила меня, но и ненавидела одновременно…
Никакие…
Она не увидела ту бархатную коробочку, которую я хотел ей вручить и так и не узнала, что я собирался сделать ей предложение.
Мы поставили точку в отношениях буквально одним днем и больше нас с Милой ничего, кроме общей дочери не связывало…
После документального подтверждения отцовства и определения порядка общения с ребенком, я забирал Майю к себе три раза в неделю и мог еще на выходные оставлять с ночевкой. Частенько так получалось, что и Тим оставался со мной.
Такой вот парадокс. Женщина, которую я любил была счастлива в браке с другим.
Женщина, которую я выбрал, сбежала от меня и ненавидела всю оставшуюся жизнь…
А я…
Я принял жизнь такую, какая она есть…
Без поисков чего-то нового и попыток вернуться к прошлому…
Бумеранга и кармического возмездия за мои грехи и подлость мне было достаточно, чтобы осознать…
Осознать, что моя жизнь больше мне не принадлежит…
Она принадлежала моим детям.
Тим становился старше с каждым годом и в какой-то момент он перестал был ниточкой, связывающей меня с моей бывшей женой. Больше не нужно было ей звонить, чтобы предупредить о наших планах на выходные с Тимом. Больше не нужно было звонить, чтобы предупредить, что я сам заберу его из школы. А я звонил. Не часто, чтобы не выглядеть назойливой мухой…
Но звонил.
Просто, чтобы услышать ее голос и чтобы она мне сказала, что все у нее хорошо, что все у нее в порядке…
Майя росла озорной девчонкой-бунтаркой. Когда ей было пятнадцать, она тайком перекрасила волосы в фиолетовый и Мила долго высказывала мне, что я не доглядел, что я плохой отец, ведь это все произошло в ванне моей квартиры. Когда Майе было семнадцать она тайком от матери набила татуировку, но мне пришла и показала ее со словами:
—Папуль, я знаю, ты оценишь и не будешь ругать…
Я не ругал. Мне было уже пятьдесят пять, но я собрался с духом и поехал тоже набил тебе татуировку, а потом сказал Миле, что это я разрешил дочери подобные эксперименты.
Она крутила у виска и качала головой.
—Раньше ты был более серьезный и ответственный,—недовольно высказывала Мила.
Это было раньше…
Тогда раньше, в молодости, я слишком мало жил и слишком много упустил, пряча ото всех и самого себя свои чувства и эмоции.
Потом понял и сожалел…
Что не умел любить и не умел ценить и просрал много времени вместо того, чтобы просто жить и быть счастливым…
Когда Майе было девятнадцать, она изменилась до неузнаваемости. Бросила эксперименты со внешностью, стала ответственной и прилежной студенткой. Она поступила в Чикагский институт искусств и улетела жить и учиться за границу. Я конечно помог сбыться мечте и никак не отговаривал осваивать другую профессию.
Я больше не требовал от детей недостижимых высот. Не просил невозможного и того, что не нравилось им, а было лишь моими несбывшимися мечтами…
Когда Тиму стукнуло двадцать семь— он женился. Тогда я снова встретился со своей бывшей женой на свадьбе единственного сына.
Злата была все так же прекрасна, как и девятнадцать лет назад. Моя русалка с медной копной длинных волос…
Уже не моя…
Давно не моя…
Она сияла и улыбалась…
Не мне конечно…
А своему мужу и своим прекрасным детям…
А я не отводил от нее глаз и тихо шептал:
—Люблю тебя, милая. И всегда буду любить….
Злата
5 лет спустя
—Мир, все теперь точно, поехали,— вздохнув, махнула рукой и протянула мужу руку. Рожать в сорок это страшно. Но рожать от любимого мужчины равно развеять все страхи.
Я была уверена в своем Мире.
Я была счастлива с ним.
Рядом с ним я ощущала, что глаза горят, а сердце снова бьется. Иногда спокойно и ровно, а иногда колышется, вырываясь из груди.
Однажды я уже испытывала подобное. С Ником были примерно такие же чувства. Когда-то давно.
Но они ушли. С болью и через время. Сначала была обида, сначала было много слез.
Потом было принятие очевидного.
Жизнь одна и нельзя ее тратить впустую.
Я простила и отпустила.
Я больше не держала зла на бывшего мужа.
Ведь точно знала— так суждено…
Суждено было прожить с ним двенадцать лет в браке. Суждено было развестись и строить новую жизнь.
Суждено было устроиться в эту маленькую танцевальную студию в пригороде столицы, чтобы встретить свою новую любовь…
Спустя два с половиной года нашего знакомства, мы с Мирославом стали мужем и женой.
Это было невероятно, это было незабываемо.
Романтический ужин на крыше нашего дома, где будущий муж сделал предложение. Только он и я. Приглушенная музыка, свечи, лепестки роз, столик на двоих , бутылка игристого, бархатная коробочка и слова, которые Мирослав говорил мне каждый день после моего согласия стать его женой— «Я люблю тебя, моя красавица».
Спустя еще год я открыла свою школу балета. Конечно любимый муж помог сбыться мечте. А Кристина была моей ученицей. Маленькая талантливая блондинка, ставшая прекрасной балериной и нашей большой гордостью…
Мирослав построил большой дом, где всем было места сполна. Мы завели щенка, а дети назвали маленького Джек Рассел терьера коротко— Вертик.
—Крис, Тим, что это за имя еще такое?— нахмурившись, уточнила у детей, раскладывающих в ящик собачий корм.
—Мам, ну ты чего?— пробубнил сын и закатил глаза, возмущаясь моей отсутствующей сообразительности. —Вертик от слова вертолет. Ты посмотри на него,— рукой указал на щенка. —Он же вон какой шустрый и неугомонный.
Я мягко улыбнулась и потеребила детей по макушкам. Мы жили вчетвером. Мы с Мирославом и наши дети от предыдущих браков. Меня все устраивало.
Я любила просыпаться в объятиях любимого.
Любила прижиматься к его груди.
Я таяла от его прикосновений и покрывалась мурашками, а сердце бесперебойно стучало и тихо шептало мне «Ты все правильно сделала Злата. Он—твоя половинка».
—Красавица моя, я готов, если ты готова,— голос мужа вернул а реальность и я подняла глаза. Он протянул мне руку и помог подняться с кровати. Сумку для роддома закинул на плечо, а в коридоре помог вступиться в сандали.
Беременность протекала вполне себе спокойно. Правда под конец третьего триместра мучили отеки и бессонница. Я набрала почти пятнадцать килограмм и казалось была похожа на бегемота. Комплексовала, но муж прижимал к себе и, гладя по спине, уверял, что я всегда самая невероятная для него женщина.
Он носил меня на руках. Он просил довериться однажды и я не жалела ни дня о своем выборе. Мир сдержал обещание. Он не подвел.
Его бывшая жена никак не присутствовала в нашем браке. Катя приезжала и забирала дочь пару раз в месяц. Кристина не особо радовалась встречам с матерью, но и не отказывалась с ней видеться. Только спустя много лет, когда Кристина уже выросла и сама ждала малыша, она приехала ко мне и искренне делилась:
—Мама закрывала все эти дыры в общении своими подарками. Они мне не нужны были. Но мама видимо не понимала,— с грустью в голосе говорила Крис, вздыхала и пожимала плечами.— Я просила от нее внимания и любви. Просила чаще забирать, а она только отмахивалась и привозила мне очередную дорогую куклу, чтобы я не поднимала больше эту тему. Но не переживай, Злат, я очень рада, что я всегда жила с тобой и папой. Я тебя очень люблю и с вами я росла счастливым ребенком. Для меня это важно и ценно. И я навсегда запомнила, как выглядит настоящая любовь, поэтому моя крошка под сердцем будет самым желанным и самым любимым ребенком…
Тогда я долго плакала и вытирала платком нахлынувшие слезы. Слезы радости от осознания, что смогла стать близким и родным человеком для Кристины. Не заменяла мать, но и не была плохой мачехой для дочери мужа…
В роддоме все прошло гладко. Самостоятельные роды, трое суток пребывания, легкое восстановление и вот наша большая дружная семья уже встречала меня на выписке с конвертом в руках. Мы назвали нашего сына Алексей. Тим назвал коротко Леха, а принцесса Кристина фыркала, одергивала сводного брата и говорила, что он никакой не Леха, а наш маленький богатырь Алешка.
Мир был счастлив. Он всегда хотел большую семью. Всегда хотел много детей и в этом наши взгляды сошлись. Общий ребенок соединил нас навеки.
Ник не приезжал на выписку. Это вполне себе понятно и абсолютно логично, ведь мы давно были в разводе. Но он прислал мне букет цветов и маленькую записочку со словами «Я так счастлив, что счастлива ты».
А мне казалось, что он немного лукавит. Я знала, что у него родилась дочь, а еще знала, что он так и не женился на Миле и не жил с ней после того, как она сбежала от него с ребенком.
Мне казалось, что ему одиноко, ведь спустя много лет он так и не женился ни на ком и даже не было рядом с ним женщины, с которой он бы просто жил. Были только дети, но они как-то быстро выросли.
Мы встретились с Ником на свадьбе нашего сына. Как родители, поздравили его вместе и вручили каждый свой подарок. Мы с Миром— билеты на море в медовый месяц. Ник подарил сыну квартиру. Он был хорошим отцом.
Он был в принципе хорошим человеком, несмотря на свои ошибки. Он изменился и после нашей с ним последней встречи, когда он признался в любви, я никогда больше не видела в нем того молодого бесчувственного холодного робота. Мне было жаль, что его жизнь сложилась таким образом, а вот Ник говорил всегда, что все у него нормально. Дети не давали ему скучать, но они выросли и оставили ему лишь пустые комнаты, нечастые встречи и недолгие разговоры по телефону…
—Танец родителей. Приглашаем родителей жениха и невесты,— прозвучало веселое от ведущего на свадьбе. Мы с Ником вышли в центр зала и зазвучала медленная музыка.
—Наш сын счастлив,— голос слегка дрогнул, а по щеке скатилась одинокая слезинка.
—Я знаю,— мягко улыбнулся Ник и тоже перевел взгляд на сына. Тим с невестой стояли и обнимались с Мирославом и Кристиной. —Они хорошо общаются. Это здорово,—кивнул в сторону моих мужчин.
Так и было. Тим принял Мира. А муж изначально правильно выбрал тактику: не навязывать дружбу и уж точно не пытаться стать вместо отца. И это сработало. Ну и плюсом тот факт, что Тим полностью принял такую истину, что мы с его отцом не будем вместе. Не нужно оглядываться в эту сторону, нужно идти вперед.
—Ну а ты как, Ник?— перевела взгляд на грустные глаза бывшего мужа. В них читалось всего по немногу. Печали от того, что мы не остались вместе и что я не смогла полюбить его снова. Грусти от осознания, что Тим так быстро вырос. А еще любви. Ко мне любви…
—Я счастлив, честно. Раз ты счастлива, то я и счастлив. И знай, Злат, я всегда поддержу, помогу и просто буду рядом, если однажды буду тебе нужен…
А он был нужен мне…
Как мужчина, который подставит свое мужское плечо, если случится беда…
А она случилась….
Через пятнадцать лет после свадьбы Тима, умер мой Мир. Возраст, плохое зрение, хронические болезни и пьяный автомобилист, который сбил его на пешеходном переходе. Частичка меня тогда умерла вместе с ним и лежала в холодному гробу. Я думала, что не переживу.
Горько плакала, склонив голову над бугорком земли у могилы любимого мужа. Мне хотелось кричать и взывать к всевышнему, чтобы он вернул время вспять. Чтобы я снова смогла прожить эту счастливую жизнь с моим мужем. Мне не хватило времени. Мне не хватило тридцати пяти лет с ним, потому что я хотела рядом с ним до самого последнего вздоха.
К сожалению, не случилось так, как мечтала я…
Случилось страшное горе. И тогда, стоя у могилы своего мужа, прижимаясь к Тиму и Кристине и, обнимая нашего Алексея, я не могла сдерживать слезы.
—Поплачь, Златушка, поплачь,— Ник крепко обнимал, пытаясь успокоить. Гладил по волосам, целуя в макушку и шептал:
—Боль пройдёт, милая. Боль пройдет. Время лечит…
Время не лечило. Казалось, что после смерти своей половинки я потеряла смысл жизни. Просыпалась в пустой постели в огромном загородного доме. Не нужно было заваривать ароматный чай и печь на завтрак оладьи. Не нужно было гладить рубашки мужа и провожать на работу. Больше не было совместных просмотров фильмов и вечерних посиделок на кухне за обсуждением насущных семейных проблем. Ничего не было, в чем так сильно нуждалась я…
Все спальни давно пустовали. Дети выросли. Дети приезжали, привозили внуков и в эти моменты меня словно снова наполняла жизнь. Но потом они уезжали, а я снова оставалась одна.
Тихо плакала ночами в подушку и шептала в надежде, что голос донесется до небес и он меня услышит «Я так тебя люблю мой родной. Я так скучаю, но верю, что однажды мы встретимся снова».
В какой-то момент мне стало так одиноко, что хотелось лишь одного. Уснуть и не проснуться на этом свете. Уйти туда, где ждал меня мой муж…
Но этого не случилось. Ник не дал мне скорбить и убиваться горем всю оставшуюся жизнь.
Звонил мне по утрам и спрашивал, выпила ли я свои таблетки от давления. Я тоже напоминала ему, чтобы он не забывал себе сахар измерять.
Кажется, никто из нас этого и не забывал, но Ник все равно звонил мне. Наверно, чтобы просто услышать мой голос…
На мое семидесятилетие бывший муж пришел с букетом цветов, а в руках держал маленький конверт. Это был его подарок, чтобы вечерами я не грустила в одиночестве, а вспоминала свою счастливую жизнь. Это была флэшка, а на ней целый фильм. Фрагменты прошлого, где мы были в браке с Ником, а затем уже моменты, когда я была замужем за Миром.
—Тим мне скидывал видео, признаюсь Злат, долго хотел сделать тебе такой подарок,— мягко произнес Ник, вставляя флэшку в компьютер.
Мы вместе смотрели фильм. Я улыбалась и плакала одновременно, а Ник обнимал за плечи и говорил:
—Не плачь Злат. Мы прожили счастливую жизнь. Посмотри на нашего сына. Посмотри на Кристину и Алексея. Дети —наше наследие. Нам остается только радоваться, что мы воспитали их достойно. Не грусти о прошлом. Смотри в будущее. Нам еще ого го сколько жить…
Я бы хотела, чтобы слова бывшего мужа были пророческими, но увы…
Еще пять лет мы с ним жили, как родные и близкие друг другу люди. Это был не тот возраст, когда говорят про любовь. Это был возраст, когда между людьми уже нечто большее. Связь, выкованная временем, испытаниями и взаимным уважением. Мы не жили вместе. Но Ник приезжал ко мне почти каждый день. Помогал по дому, возил в поликлинику, аптеку и в магазин за продуктами. Не было каких-то пылких признаний, была повседневная забота и неустанное внимание. Я отвечала Нику тем же. Собирала домой пирожки, делилась неожиданно закончившимися таблетками, рассказывала новости про детей и внуков.
Однажды на новогодние праздники, когда все дети и внуки уже разъехались по своим домам, мы с Ником остались вдвоем и сидели возле камина. Он читал газету, а я вязала шарф. В гостиной царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров. Ник неожиданно отложил книгу и, придвинувшись ко мне, взял мою ладонь в свою руку.
—Знаешь Злат. Хорошо, что ты есть у меня. Пусть не жена мне. Но зато самый близкий и родной человек. Много всего у нас было. И горе и радость. А теперь долгожданное спокойствие под старость лет. Давай, собирай вещи и переезжай ко мне. А то я уже вижу плохо и за руль садится боюсь, а не приезжать к тебе не могу. Кто тебе лампочки тут менять будет?И кран потекший починить совсем некому.
Я мягко улыбнулась и кивнула бывшему мужу.
Уже следующим днем собирала потихоньку чемодан, но звонок Ника отвлек:
—Злат, я что-то себя сегодня плохо чувствую совсем. Душа болит. Как-то совсем неспокойно. Мне какой-то дурной сон приснился про Майю. Я пожалуй, ей позвоню, узнаю, как дела,— хрипло произнес Ник и тяжело вздохнул.
—Конечно, обязательно звони. А я Тиму позвоню и попрошу к тебе заехать. Либо давление у тебя шалит и сахар может поднялся. Говорят еще магнитные бури пару дней,— пробубнила в трубку и отключилась.
Тогда я не знала, что это был последний его звонок мне. Тогда я не знала, что больше не услышу его голос и привычно не улыбнусь, когда он спросит меня, как дела. Тогда я не знала, что уже следующим утром приедет сын и скажет, что папы больше нет.
Я помнила только, как судорожно теребила телефон в руках, захлебываясь слезами и пытаясь дозвонится его дочери. Ник безумно любил Майю. Не то, чтобы сильнее, чем Тима. Просто скорее по-другому, любовью отца к дочери. А еще он безумно по ней скучал, ведь она жила за границей и последний раз виделся с ней в живую почти два года назад…
Когда Майя ответила и узнала, что ее папа умер, она прилетела к нам первым ближайшим рейсом.
Я помню, как стояла у могилы бывшего мужа вместе с его дочерью и нашим сыном. У могилы родного и тоже любимого человека, который скрасил мою старость своей заботой и вниманием. Я помню, как беззвучно плакала, прижимаясь к надгробию, гладила рукой фотографию Ника и шептала:
—Спи спокойно мой милый, дочка твоя тоже приехала попрощаться…
Но это все случилось через много много лет.
И для меня было далеким будущем.
А сейчас я кружилась в танце на свадьбе сына, но уже со своим мужем.
Он не ревновал к Нику, но бдил.
—Я так счастлив, что встретил тебя. Так счастлив, что дочь захотела научиться однажды танцевать. Так счастлив, что у нас с тобой большая семья. Так счастлив, что порой мне кажется, что это сон. Если так, то не давай мне проснуться,— ласково произнес Мир и нежно коснулся щеки. А я ущипнула мужа, дав понять, что это не сон. Это наша с ним жизнь. Такая, какая есть. Яркая и одновременная спокойная. Такая, где одно сердце на нас двоих. Такая, где мы вместе и в унисон. Только он и я.
—Люблю тебя, моя красавица,— прошептал, не отводя от меня глаз. А я прижалась к его груди, вздохнула и прикрыла глаза.
—А я тебя сильнее…
Конец.