Глава 28 · Не верю ни одной

— Это унизительно, — прекрасная Ксюша всхлипывает, прямо как принцесса из красочных диснеевских мультфильмов.

А после для убедительности оседает на пол.

Я женщина и то понимаю, насколько она сексуальна сейчас в своей слабости, слезах и печальных вздохах, но Демьян у нас — мужик непростой.

Очень непростой.

Ксюша ошиблась, и ему сейчас не до шелкового халатика и упругой груди, которую красиво очерчивает складки шелкового халатика.

Если честно, то я сама сейчас не совсем понимаю, что у моего мужа в голове. Он притащил Ксюшу ко мне с определенной целью.

Но какой?

Унизить меня еще больше?

Похвастаться, какие халатики носит его шлюшка?

— Унизительно после двадцати пяти лет брака выяснить, что у мужа есть любовница, — вздыхаю я.

— Ответь на вопрос моей жены, — Демьян закидывает ногу на ногу и поглаживает бровь указательным пальцем. Прикрывает веки. — Видишь ли, она у меня очень недоверчивая. Вот думаю. Может, стоило тебе прихватить все свои анализы, заключения, над которыми ты рыдала…

— Это все можно подделать, — тихо отвечаю я.

Честно, это будто и не я сказала. Я сама свои слова словно со стороны услышала, а Ксюша в ответ накрывает лицо руками и сипит:

— Боже мой, да за что?

— Ты и ее не любишь, — перевожу взгляд на Демьяна, который тяжело и с большой усталостью вздыхает, — ты бы не притащил любимую женщину к жене и не стал бы так унижать.

— Ты должна разговаривать не со мной, — Демьян равнодушно указывает рукой на рыдающую Ксюшу рукой медленным и ленивым движением, — а с ней. И ты так много говоришь о любви, что у тебя на языке должна быть уже мозоль.

Сглатываю ком тошноты, который хочу выпустить на самовлюбленного мудака.

— Я не подделывала анализы и заключения от врача, — смотрит на Демьяна щенячьими глазками, — я же не дура.

— Правда? — Демьян вскидывает бровь. — Хотя я сейчас прихожу к выводу, что все особи женского пола не отличаются умом, — переводит на меня взгляд, — Дина, ты на что надеялась, когда решила встретиться с Ксенией?

— Чтобы она избавила меня от тебя, — клокочу я в ответ. — Не будь она дурой, то…

— А ты умная? — перебивает меня Демьян. — Я тебе разве сказал, что хочу развод или что хочу уйти к новой любви?

— Я тебя не понимаю…

— Ты не оставишь ее? — Ксения убирает руки с заплаканного опухшего лица.

— Ты тоже забыла, что я тебе говорил, да? — Демьян устало смотрит на нее, а после поднимает взгляд на потолок.

— Но я люблю тебя…

— Подожди, — я вновь обращаюсь к Ксении, — если ты делала анализы и… Ты планировала ребенка?

Это что же выходит? Эта шмара в шелковом халатике планировала родить от моего мужа ребенка, а он был не против?

— А ты… — смотрю на Демьяна, который тоже опускает на меня ожидающий взгляд, — ты… она же…

— Сформулируй свою фразу четко, Дина.

Подкатывает сильное желание разрыдаться и закричать. Такое сильное, что у меня начинает кружиться голова.

— Это Демьян отправил меня обследоваться, — Ксения тупит взгляд, — я думала, что ты хочешь от меня ребенка… Что ты меня любишь…

Вслед за головокружением на меня накидывается слабость.

— Ты хотел от нее ребенка? — едва слышно спрашиваю я.

Каждый мой новый выдох может обернуться обмороком. Я хочу лечь и не двигаться, потому что мне кажется, что на меня сейчас обрушится потолок.

— Я всегда хотел троих детей, — отвечает Демьян и взгляда не отводит, — но учитывая твой возраст, я думал, что…

— Что? — резко перебиваю я его. — Что я там вся засохла?

— Оказывается, я был не прав, — усмехается Демьян.

Я шокировано замолкаю и не могу даже моргнуть от растерянности и шока. Я не знаю, сколько проходит минут, но я все же тихо спрашиваю:

— А что ты… что ты планировал делать потом?

— В каком смысле? — Демьян вскидывает бровь.

И ведь он не придуривается сейчас. С ним всегда надо говорить четко и по делу. Он не понимает намеков и неконкретных вопросов.

— Что ты планировал делать, когда бы эта дрянь в шелковом халатике, — вскидываю руку в сторону затихшей Ксении, — родила⁈

— Мы бы его воспитали.

Я теперь знаю, как ощущается вакуум в голове.

Я медленно моргаю, и гостиная начинает расплываться под сильные и громкие удары сердца.

Я крепко зажмуриваюсь, выдыхаю в попытке взять под контроль тошноту, головокружение и слабость с жаром.

— Прости, что?

Голос у меня хриплый и севший.

— Ты меня прекрасно услышала, — раздраженно вздыхает Демьян, — или ты в своей менопаузе жалуешься еще и на плохой слух?

— А какого… А с чего ты решил, что я побегу воспитывать и растить твоего ребенка? — открываю глаза.

Ни стыда, ни совести.

Именно так говорили всегда про Демьяна, а я была не согласна, ведь верила, что он за своей наглостью и агрессией прячет ранимое сердце.

Нет у него сердца.

У него в груди вместо сердца — черный камушек.

— Ты любишь детей, — Демьян пожимает плечами и небрежно покачивает носком туфли в воздухе. — Материнство тебе к лицу.

— Ты бы забрал моего малыша? — громко всхлипывает Ксения, напоминая, что она еще тут и с нами. — Что ты такое говоришь? Как ты можешь⁈ Я ведь тебя люблю!

— Сегодня столько разговоров о любви, — Демьян ослабляет галстук, — что аж тошно. С одной стороны — любовь, с другой — тоже, — похрустывает шейными позвонками, — и ни одной не верю.