Глава 38 · Плохая жена и мать

— О, я поняла! — повышаю голос и делаю шаг к Демьяну. — Ты теперь решил выставить меня отвратительной матерью⁈

Вот так живешь с мужчиной двадцать пять лет в браке, рожаешь ему детей, ведешь быт, воспитываешь детей, создаешь отцовский авторитет в семье, а потом ты оказываешься плохой женой, плохой матерью и вообще ты — женщина-редиска.

— Я этого не говорил, — заявляет Демьян.

— Да ты что⁈ — рявкаю я. — Я не знаю о жизни сына⁈ А что вы мне о ней говорили⁈ И имела ли я право лезть в жизнь сына после его восемнадцатилетия⁈ Он же стал мужчиной! Да боже мой! — мой голос становится еще громче. — Уже после шестнадцати меня взяли в сторону и отодвинули! — бью кулаком по груди Демьяна. — Ты и Макар! Потому что он стал мужчиной, а тупой мамке больше не надо ему сопли подтирать! Что? Разве не так⁈

Демьян молчи, сердито прищурившись на меня, и я его еще раз бью по груди, требуя ответ.

Как же он меня задолбал!

Да! Именно задолбал! Я устала от него! Я все эти годы жила только по его правилам, подстраивалась под них, стелилась. Да, по любви, но теперь-то этой любви нет и я понимаю, что я не вытяну сейчас деспотичного самодура.

— Я не умею читать мысли, ясно? — клокочу я, вглядываясь в темный глаза Демьяна. — Не твои, не Макара. Ты сам со мной не делился проблемами Макара, хотя… — поскрипываю зубами и рычу, — он и мой сын!

Шушукались в сторонке, решали проблемы, меня не посвящали, а теперь я — плохая мать, которая не в курсе о жизни взрослого сына!

— И ведь это твоя вина! — я толкаю его в грудь, но с таким же успехом я могла накинуться на стену. — Это из-за тебя я ничего не знала! Это ты! Ты научил его тому, что мать у него тупая клуша, которая ему не поможет!

— А ты бы помогла ему? — насмешливо вскидывает бровь. — Приходит он и говорит, что с толпой таких же придурков решил поиграть в бандосов. Твои действия?

Я на минуту теряюсь от вопроса Демьяна, и опять чувствую себя беспомощной идиоткой, которая никак бы не помогла сыну в решении его «бандитских» разборок, а потом после женского недоумения, я говорю:

— А я что мать-одиночка? — для убедительности вскидываю бровь. — У меня нет мужа, с которым я бы обсудила ситуацию? К которому бы я пришла и сказала, что наш сын, — опять повышаю голос, — влип по самые уши! Что наш сын где-то потерял мозги и что надо эти мозги искать обратно и возвращать в его пустую голову!

Нет, я бы не смогла пойти на разборки и не решила бы вопрос с полицией и реанимацией, но у меня ведь есть агрессивный, сильный и властный муж, за которого я вышла замуж с твердой уверенностью, что он защитит меня и детей в любой ситуации.

В этом же смысл для женщины найти того самца, который кинется со злобным оскалом на защиту семьи.

— Не я должна решать такие вопросы! — раздуваю ноздри. — Ты, а я…

— А ты? — хмыкает Демьян.

— А я, мой дорогой, — мне приходится встать на цыпочки, чтобы показать напыщенному индюку хоть немного своей значимости, — тебе то, чего тебе сейчас очень не хватает в твоей тупой мужицкой жизни. Моей поддержки, согласия с твоим авторитетом, женской солидарности с твоими решений и беспрекословное принятия твоей власти в нашей семье.

— Хм, — подытоживает он мои слова с ухмылкой и не думает пристыженно отводить взгляд, — да, есть в твоих словах смысл. Впервые за долгое время.

Несколько секунд моего молчания, и я на раздраженном выдохе закрываю глаза:

— Я не могу понять, как я выдержала с тобой почти двадцать пять лет. С тобой либо по великой любви можно, либо с лоботомией.

Разворачиваюсь и делаю шаг в сторону двери.

Это страшно прийти после стольких лет к тому, что два человека стали в браке друг для друга чужими.

Если я стала видеть в Демьяне только жестокую тиранию, эгоизм, агрессию и самодовольство, то я для него стала истеричной слабой и никчемной домохозяйкой, чьи мозги превратились в желе, а ведь раньше все было иначе.

Он любил меня за мою гибкость, мягкость и ласку. Он любил меня за то, что я не оспаривала его авторитет, а наоборот я вскармливала его значимость и власть в нашей семье. Он любил меня за то, что он и наша семья была на первом месте и за то, что я была олицетворением идеальной женщины-хранительницы очага.

Он восхищался мной, а сейчас я — тупая истеричка.

Да, любовь кардинально меняет взгляд на реальность и на человека рядом.

Демьян рывком за запястье дергает меня на себя, а после прижимает к холодной кафельной стене.

Я не вырываюсь, потому что это бессмысленно. Смотрю на него исподлобья, а он вглядывается в мои глаза. На виске пульсирует венка.

Демьян тоже молчит. Наша зрительная дуэль длится минуты две, а после он рещко отстраняется и шагает прочь:

— Поехали.