Глава 3

Глава 3

Марго

Кафе тонет в мягком свете ламп, за панорамными окнами ночной город, а вокруг нашего столика кадки с пальмами, их листья отбрасывают узорчатые тени на белую скатерть. Оазис, здесь просто оазис. Именно такой, как я мечтала устроить на той самой террасе, которую теперь занимает Олька.

Роза отодвигает чашку, оставляя на столе влажное кольцо от пролитого чая.

- Ладно, выкладывай, - говорит она, откидывая прядь темных волос, которые блестят в теплом свете ламп, как шелковая нить. - Вижу, тебя прямо распирает. Что за история с твоей "подружкой"?

- Ода, еще как распирает. Представь: сегодня я сижу у нее на террасе, той самой, о которой сама мечтала, - начинаю, и каждое слово обжигает, как кипяток. - Она разваливается в кресле, как королева, и хвастается квартирой, этим чертовым видом на город, которую я когда-то хотела, но она дорогая, муж отказал, своей жизнью содержанки. А потом...

Голос срывается, предательски дрожит, и я делаю глоток ледяной воды, чтобы продолжить.

- Потом она достает путевки в Порто-Черво. Те самые, что я нашла в столе у мужа несколько дней назад. Я думала... - сжимаю кулаки еще сильнее, - думала, это мне на годовщину.

- И что, прямо в лицо тебе этим похвасталась? - спрашивает она, и в ее голосе впервые появляется что-то жесткое, почти злое.

- А почему нет? Она же имя не называет любовника, - я нервно тереблю салфетку, разрывая ее на мелкие клочки. – И еще "случайно" обмолвилась, что они уже полтора года вместе. И знаешь, когда все началось? - Я закусываю губу до крови. - На моем же дне рождения переспали, представляешь?

- Охренеть, - Роза свистит сквозь зубы, и ее глаза сужаются. - Классический сценарий: и подруга прет как танк, и муж мразь.

Я жду жалости, сочувственных вздохов, но у нее просто сосредоточенный, оценивающий, будто она уже просчитывает варианты взгляд. Что же, возможно так даже лучше.

- Ты прости за цинизм, я сама просто три месяца назад развелась, - говорит она неожиданно, отводя взгляд к окну, где за стеклом мерцают огни города, будто рассыпанные бриллианты на черном бархате ночи. Ее пальцы сжимают чашку так крепко, что кажется, фарфор вот-вот треснет. - Муж нашел себе двадцатилетнюю дурочку. Но моя история подождет, вижу, тебе сейчас не до чужих драм.

Ложка звенит о блюдце, когда я кладу ее. Я смотрю на свои руки, бледные, с едва заметной дрожью в пальцах, и думаю о том, как всего несколько часов назад эти же руки держали тот проклятый конверт, который перевернул всю мою жизнь.

- Какие планы относительно них?

- Я... Хочу их уничтожить, - шепчу, и голос словно надтреснул, но еще есть шанс подлатать, как и с душой тоже самое сейчас. Я просто сломанная женщина с разбитым сердцем. - Но в голове только детские варианты. Соль в сахарницу, перец в трусы... Скучно.

Роза вдруг оживляется, и в ее глазах вспыхивает что-то опасное, почти хищное. Она наклоняется вперед, и свет лампы выхватывает из полумрака острые скулы, жесткую линию губ.

- Сахар, это слабовато, - говорит она, и в голосе слышится опыт человека, который знает, о чем говорит. - А вот если смешать его с содой и засыпать в кофемашину... - ее губы растягиваются в ухмылке, от которой по спине пробегают мурашки, - при следующем включении будет маленький химический взрыв. Пена, шипение, испорченный кофе и испорченное утро, и его дорогой костюм.

Меня пробивает на смех. Я представила себе эту картину, представила его ор… да, это было бы эпично.

- Боже, да ты профессионал!

- О, это еще цветочки, - Роза лукаво прищуривается, и в этот момент она выглядит как настоящая ведьма из сказок, та, что живет на краю леса и знает все яды на свете. - Просроченные сливки в холодильник подбросить - классика. Или волосы на мыло приклеить. Мелко, но эффективно.

Она говорит все это, а я смотрю на свои руки, на тоненькую золотую цепочку на запястье, подарок Игоря на прошлый день рождения, и мне хочется сорвать ее, выбросить, растоптать.

- Мне бы чего-то... Глобальнее, - слова звучат тихо, но с какой-то новой, незнакомой даже мне самой твердостью. - Их отпуск в Италии, например. Чтобы он был безвозвратно испорчен, чтобы каждый день они там только ругались.

- Слушай, если сорвешься, только себе дороже выйдет, - говорит она тихо. - Особенно если есть ребенок.

- Вот именно, - вздыхаю, и этот вздох больше похож на стон. Где-то внутри поднимается волна отчаяния. Я представляю лицо сына, его доверчивые глаза, и сердце сжимается. - Сын. Не могу же я просто взять и рвануть за ними, оставив его одного. Мои родители погибли, а с его я не оставлю.

- А если я с ним посижу? Пару дней, неделю, сколько надо, - неожиданно предлагает.

Я замираю, и мир вокруг будто останавливается. Шум кафе: смех, звон бокалов, голоса официантов превращается в глухой гул, как будто кто-то выдернул штекер из розетки. В ушах звенит, а в груди разливается странное, щемящее чувство, будто я стою на краю пропасти и вот-вот шагну вниз.

- Ты серьезно? – не вер услышанному. - Мы же только сегодня познакомились, это неудобно.

- Неудобно - это на потолке спать, - Роза фыркает, откидываясь на спинку стула. Ее движения плавные, уверенные, как у человека, который давно все для себя решил. - А использовать шанс красиво отомстить, это подарок судьбы!

Официант ставит перед нами десерт, шоколадный торт с рубиновыми каплями малинового соуса, но я даже не смотрю в его сторону. Запах шоколада, обычно такой манящий, сейчас кажется приторным, тошнотворным.

- Кофе еще принести? - спрашивает он.

- Мне двойной эспрессо, - говорит Роза, а потом поворачивается ко мне. – А тебе?

- Латте, - отвечаю, и официант уходит.

Я смотрю на спокойное лицо Розы, на торт, на свое отражение в окне, и в голове роятся мысли, одна страшнее другой: а что, если это ловушка? А если она знает Игоря? А если... Но тут же приходит другая мысль. А что, если это действительно мой шанс?

- Кстати, ты ее бывшего знаешь? Прям того самого-самого?

- Знаю, а что? – спрашиваю у нее, и вижу, как мстительная улыбка расплывается по лицу, а глаза загораются еще ярче.