Глава 4

Глава 4

Марго

Я сижу на кухне, перебирая вилкой кусочки фруктов в салате, но не ем. Персики по краям уже потемнели, стали мягкими и безвкусными, как вата. Клубничный сок пропитал киви, превратив его бледно-зеленую мякоть в грязно-розовую. Завтрак впервые не радует.

За окном беззаботно щебечут воробьи, их веселые переклички режут слух, когда моя жизнь разваливается на куски. В голове, как заезженная пластинка, крутятся вчерашние слова Ольги, ее самодовольная ухмылка, когда она протягивала мне тот проклятый конверт.

Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

Шаги на лестнице заставляют меня вздрогнуть. Я поднимаю голову и вижу, как Игорь спускается, его волосы растрепаны после сна, на лице привычная утренняя сонливость. Он потягивается, и его футболка задирается, обнажая плоский, подтянутый живот.

Раньше этот вид заставлял мое сердце бешено колотиться, по телу пробегали мурашки, теперь же в груди только ледяная пустота, будто кто-то выскреб все тепло, оставив лишь холодный пепел. Его губы, которые еще вчера целовали Ольгу, сейчас растянуты в ленивой улыбке.

Как он может так спокойно смотреть мне в глаза после измен?

- Что на завтрак? - его голос хрипловат после сна. - Пахнет вкусно.

Я отодвигаю свою тарелку, где фрукты уже превратились в бесформенную мешанину, похожую на мои мысли.

- В холодильнике есть йогурт, сырники вчерашние. Разогрей, если хочешь, - голос звучит ровно, слишком ровно для того урагана, что бушует внутри. - У меня нет настроения возиться с готовкой сегодня.

Он замирает на секунду, его брови слегка поднимаются в удивлении. Обычно я встречаю его завтраком, горячими тостами, свежевыжатым соком. Сегодня же мне физически трудно заставить себя даже чашку для него поставить.

Вот только кажется это напрягает только меня. Он пожимает плечами и идет к холодильнику. Дверца открывается с характерным щелчком, холодный белый свет выхватывает его профиль, такой знакомый, такой... Чужой. Как давно он стал для меня чужим?

- Во сколько ты вчера вернулся? - спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал просто заинтересованно, а не обвиняюще. -

Он достает упаковку йогурта, долго изучает срок годности, будто это самое важное в мире.

- Ты уже спала, когда я пришел. Эти чертовы переговоры с поставщиками затянулись до ночи, - муж поворачивается ко мне, его глаза кажутся усталыми, но я-то знаю, отчего они покраснели. Не от работы. - Водитель потом полгорода объезжал, чтобы того идиота в домой отвезти.

- Ты мог бы предупредить, - говорю, поднося стакан сока к губам. Кислота обжигает язык, но это хоть как-то отвлекает от мыслей. - Я волновалась. Вдруг что-то случилось?

Он хмурится, откручивает крышку йогурта. Его движения слишком резкие, нервные. Не такие, как обычно.

- Я звонил, но ты не брала трубку. Наверное, уже спала крепко.

- Ты не звонил, - спокойно констатирую факт. - У меня не было пропущенных.

Он делает глоток йогурта, потом ставит упаковку на стол с легким стуком. На его верхней губе остается белая полоса, но я даже не шевельнусь, чтобы вытереть ее, как делала раньше.

- Странно. Я точно звонил. Может, сеть глючила? - он вытирает губы тыльной стороной ладони, оставляя на коже блестящий след. - Ты какая-то... Напряженная сегодня. Что-то случилось?

Я отодвигаю тарелку, скрещиваю руки на груди, чтобы он не увидел, как дрожат пальцы. Внутри все сжимается, будто кто-то сдавливает сердце в кулаке.

- Вчера виделась с Олей, отмечали ее новоселье в той высотке, в которой я тоже хотела квартиру, но ты сказал дорого, - слежу за его реакцией, но лицо каменное, только веко слегка дергается.

- И что такого особенного она рассказала о новоселье, что ты вся на нервах? - его голос звучит ровно, слишком ровно, будто он читает по бумажке.

- Да переезд мелочи. Она мне кое, что еще рассказала, я выфигеть не могу никак.

- И что же это?

- Она едет в Италию, в Порто-Черво!

- И что тебя так беспокоит? – не отрываясь от ноутбука, который только что открыл, чтобы посмотреть почту, как всегда, спрашивает муж.

- Да то, что оказывается, она встречается с женатым мужчиной. Уже полтора года, и с этим чертовым любовником туда за его счет едет. - И самое интересное, я этого мужчину знаю, и его жену тоже!

- И ты не знаешь, рассказать ей или нет? – немного нервно спрашивает.

- О нет, думаю, будь я на месте жены, то они бы у меня на паперти стояли, и никакая беременность меня не остановила бы!

- Олька беременна, - вот это глазки у него округляются. Нервничай, выноси ей мозг, меня она мучает, и я ее помучаю тем, что она мне за такую подставу предъявить ничего не сможет, чтобы не спалиться, - и тебе ее не жаль? Она же твоя подруга.

- А почему мне должно быть ее жаль? – огонь у него логика. - Она разрушила чью-то семью. И ты чего такой бледный, в испарине? Я же не о тебе говорю.

- Да просто я всегда говорил, Оля не та девушка, с которой стоит общаться, но ты меня никогда не слушала. Женщины в тридцать лет уже семьи создают, детей воспитывают. А не шляются с женатыми, как последние... Ай, ладно не туда понесло. Факт в том, что я смирился и принял твою подругу такой, какая она есть, она нам как член семьи стала, - о да, вторая жена, вот как вошла в семью. – Теперь все, шлешь ее?

- Почему? Она же не с тобой спит.