Глава 5

Глава 5

Марго

- Ты всерьез считаешь, что у меня что-то с Олей? - голос его звучит неестественно громко, с фальшивой ноткой возмущения. - Это же просто смешно.

Я чувствую, как ногти впиваются в ладони. Поворачиваюсь к нему, опираясь о край стола. В горле пересыхает, но я заставляю себя говорить ровно, почти без эмоций.

- Я не сказала, что считаю. Но интересно, почему тебя так задевает, когда я говорю о ее похождениях, - каждое слово дается с трудом, будто я выдавливаю их сквозь стиснутые зубы.

Он проводит рукой по волосам, этот жест когда-то заставлял мое сердце биться чаще. Сейчас я вижу лишь театральность его движений, наигранность эмоций. Его пальцы слегка дрожат, когда он отбрасывает со лба непослушную прядь.

- Меня задевает не ее поведение, а твоя реакция, - он делает паузу, будто тщательно подбирает слова. - Ты говоришь о своей подруге, с которой дружишь сколько лет, как о последней девке уличной. Это неприятно и заставляет разочароваться в тебе.

Во мне разочаровывается? Не в ней?

Как бы дать ему по голове чем-нибудь чугунным.

Во рту появляется горький привкус. Я сжимаю губы так сильно, что они немеют. Гнев поднимается по спине горячей волной, сжимая горло, затуманивая зрение. В ушах стучит кровь, и я едва слышу собственный голос.

- Она действительно моя подруга. И именно поэтому я лучше других знаю, на что она способна.

Вдох.

Выдох.

Голос больше не дрожит, в нем появляется спокойствие, которого не хватает.

- Ты хоть представляешь, что чувствует женщина, у которой такая "подруга" уводит мужа? - пауза. - И знаешь что? Я еще очень даже мягко реагирую. Другая бы уже устроила скандал на весь район, отправила бы мужа на кастрацию, а на дверь подруги повесила бы табличку "Осторожно, здесь ночная бабочка".

Игорь закатывает глаза с преувеличенным драматизмом. Его вздох настолько громкий, что, кажется, его слышат даже соседи за стеной. Он разыгрывает спектакль уставшего, несправедливо обвиняемого мужа, и играет это настолько убедительно, что мне на секунду становится страшно, а вдруг я действительно ошибаюсь? Но это лишь краткий миг.

- Боже, мы с тобой говорим на разных языках, - он отмахивается от меня, явно радуясь, что мы соскочили с острой тем. - Ладно, можешь сделать мне кофе с собой? Я быстро переоденусь и поеду.

- Конечно, - соглашаюсь, стараясь не выдать себя. Пока мне нельзя посылать его в привычных делах.

Когда его шаги затихают на лестнице, я медленно, будто в трансе, подхожу к кофемашине. Мои руки дрожат так сильно, что я трижды роняю капсулу, прежде чем вставить ее в аппарат. Ароматный пар, поднимающийся из чашки, обычно такой приятный, сейчас кажется мне удушающим.

Но кто сказал, что мужа ждет только кофе? Нет, это слишком просто. Я обеспечу ему веселый фаянсовый день

Открываю аптечку. Упаковка слабительного лежит там, где я ее оставила, рядом с аспирином и пластырями. Маленькие белые таблетки похожи на безобидные витамины. Одну из них я кладу на разделочную доску и аккуратно раскалываю ножом. Лезвие со звоном ударяется о дерево, и я замираю, прислушиваясь, не идет ли он обратно. Тихо.

Порошок растворяется в черном кофе без следа, как и его измена растворялась в нашей жизни все эти месяцы. Я помешиваю ложкой, наблюдая, как последние крупинки исчезают в темной жидкости. Металл звенит о метал, и этот звук почему-то кажется мне зловещим.

Через несколько минут Игорь возвращается, уже полностью готовый к работе. Его костюм идеально сидит, галстук аккуратно завязан, создавая образ успешного делового человека. И он даже не подозревает, какое испытание ждет его сегодня.

- Спасибо, - говорит он, беря термокружку. Его пальцы на мгновение касаются моих, кожа теплая, знакомая до боли. Эти руки ласкали мое тело, целовали мои губы... И в то же время прикасались к ней. - Все как обычно?

- Да, твой любимый крепкий американо, - улыбаюсь, и эта улыбка кажется мне чужой.

Он кивает, берет ключи со столика в прихожей, и уходит. Я подхожу к окну и наблюдаю, как он садится в машину, заводит двигатель. Черный кузов блестит на солнце, слепя глаза. Через два светофора он сделает первый глоток, как всегда, а к прибытию на работу, начнется какофония.

- Приятного общения с белым другом, - шепчу я ему вслед, и уголки губ предательски поднимаются в улыбке, которую я не в силах сдержать.

На кухне воцаряется гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим дыханием, полным сожаления, что не увижу, как его будет плющить.

Я подхожу к раковине и включаю воду. Холодные струи омывают мои руки, но ощущение грязи не проходит. Я тру кожу, пока она не становится красной, почти до боли, но чувство, будто на мне невидимый налет предательства, не исчезает.

И все же легче мне становится при мысли о слабительном в кофе.