Глава 7

Глава 7

Марго

Тишину разрывает настойчивый звонок, заставляя меня вздрогнуть. Телефон вибрирует на журнальном столике. Я резко протягиваю руку, и беру его, думая, кто может звонить так поздно?

- Алло? - шепчу, принимая вызов не глядя, кто звонит, потому что бросаю тревожный взгляд в сторону приоткрытой двери детской, где спит мой сын.

- Марго, это Роза, - ее голос звучит очень бодро для этого времени.

На фоне слышны приглушенные голоса и звон посуды, наверное, она сидит в каком-то ночном кафе. В голове сразу рисуется образ: она за столиком у окна, пальцы обхватывают чашку с дымящимся кофе, а губы растянуты в хищной улыбке. - Ты не поверишь, что я для тебя организовала!

- Организовала? - машинально натягиваю на плечи соскользнувший халат, шелковая ткань холодно скользит по коже. В окно с глухим стуком бьется ночной мотылек, его тень дрожит на бледной стене, как живое предзнаменование. - Что? - спрашиваю, хотя в груди уже сжимается холодный ком предчувствия. – Мне уже страшно.

- Билеты, милая! Все оформлено, документы готовы. Завтра можешь забирать, - ее голос полон торжества.

- Какие билеты, Роза? - в груди что-то екает, то ли страх, то ли предвкушение, я не могу различить эти чувства. - Ты о чем? - спрашиваю, хотя уже догадываюсь, и от этой догадки по спине бегут мурашки.

- В Порто-Черво, конечно! - она почти хихикает, и этот звук режет слух. - В тот самый отель, где твой благоверный с подружкой будут отдыхать. Думаешь, они заслужили спокойный отпуск после всего? - ее голос становится сладким, как отравленный мед.

- Ты... Ты серьезно? - встаю, ощущая, как ноги предательски дрожат. Босые ступни бесшумно ступают по прохладному паркету, оставляя невидимые следы.

Невольно представляю себе Игоря и Ольку у бассейна, их загорелые тела, их изумленные, перекошенные лица, когда я внезапно появлюсь среди этого благополучия... Губы сами собой растягиваются в улыбке, но она кажется мне чужой, незнакомой.

- Абсолютно! Встретимся завтра утром в том же кафе, расскажу все детали, - она делает паузу, и я слышу, как она делает глоток чего-то, а потом ставит стакан. - Представь их лица, когда ты неожиданно появишься в их "раю" после всего! - ее голос звучит так, будто она предлагает мне конфету, а не месть.

- Роза, я не могу поехать, - говорю ей, когда реальность обрушивается на меня, как ведро ледяной воды. - У меня как раз на эти даты назначены встречи с адвокатами по бракоразводному процессу, - продолжаю, глядя на папку с документами, лежащую на столе. Ее углы уже истрепались от моих постоянных перелистываний.

- Пустяки! Я сама с ними встречусь, все передам. У меня как раз есть знакомый юрист, посоветуемся. - Ее голос становится настойчивым, почти гипнотическим. - А тебе нужно быть там. Это важно.

- А как же Саша? - поворачиваюсь к детской, и сердце сжимается от одной мысли оставить его. - Мне не с кем его оставить на две недели, - голос дрожит, и я злюсь на эту слабость.

- Да ладно тебе! - ее голос становится мягче, убаюкивающим. - Я с детьми на «ты». Мы с ним и уроки сделаем, и в парк сходим, - она делает паузу, и следующая фраза звучит как заклинание. - Можешь не переживать. Я все беру на себя.

Молчу, потому что в голове настоящий вихрь мыслей, каждая кричит о своем. Это безумие? Да, конечно. Опасное, безрассудное безумие. Но разве они не заслужили этого? Разве я не имею права посмотреть им в глаза, увидеть их страх, их замешательство? Разве я не заслужила этого удовольствия?

- Хорошо, - наконец выдыхаю, и это слово обжигает губы. - Договорились. Спасибо тебе большое.

- Всегда обращайтесь. И вот это я понимаю настроение! - она явно улыбается, я слышу эту улыбку в ее голосе. - Завтра в десять, не опаздывай. Спокойной ночи, мстительница.

- Спокойной, - шепчу, и экран гаснет, оставляя меня в темноте.

Тишина снова окутывает комнату, нарушаемая только монотонным тиканьем кухонных часов, звук которых всегда раздражал Игоря.

Подхожу к детской, приоткрываю дверь. Ночник отбрасывает мягкий свет на лицо сына. Он спит, прижав к груди потрепанного плюшевого медвежонка, подаренного ему отцом в прошлый день рождения. Его губы шевелятся. Наверное, что-то говорит во сне, и мне вдруг страшно захотелось узнать, видит ли он сейчас своего отца.

В итоге стою в дверях, смотрю на него, и в горле комом встает от осознания неизбежности грядущих перемен. Скоро его мир перевернется: чужие люди вокруг, неловкие вопросы, на которые у меня нет ответов...

Но не хочу сейчас об этом думать. Сейчас он просто спит, беззащитный и ничего не подозревающий, и в этом есть какая-то святая чистота.

Осторожно прикрываю дверь, оставляя щель ровно настолько, чтобы слышать, если он позовет. Пальцы дрожат, когда я отпускаю ручку, и понимаю, что это дрожь не от страха, а от предвкушения.

Завтра начнется что-то новое.

Завтра я сделаю первый шаг к серьезной мести.