Глава 38

Боюсь пошевелиться, хотя чувствую, что меня больше никто не придавливает к стене. Но я все жду, что Рома вот-вот снова навалится на меня. Нерешительно оборачиваюсь…

— Ты как? — крепкие руки Вадима обхватывают меня за плечи. Его взгляд скользит по моему телу, натыкается на задранную юбку.

Стыд волной прокатывается по коже. Резко опускаю платье. Слезы жгут глаза.

— Я разорву его! — рычит Вадим, оборачиваясь.

Рома в этот момент поднимается с пола, ухватившись рукой за одну из парт.

— Что вы себе позволяете? — вскрикивает он. — Думаете, если вы ректор, то имеете на это право?

— Лучше остановись, — Вадим отстраняется от меня, поворачивается к Роме, закрывая меня своей спиной. — Еще слово, и ты вылетишь отсюда в буквальном смысле.

— Я подам на вас в суд, — вопит он.

— Закрой глаза, — Вадим оборачивается ко мне, а после делает шаг вперед и без замаха бьет Рому в лицо.

Раздается хруст. Рома снова оседает на колени на пол. Трясущимися руками дотрагивается до своего носа. Вскрикивает.

— Ты сломал его, — неверяще произносит он, после чего вскидывает на Вадима свирепый взгляд. В совокупности с тонкой струйкой крови, текущей по его губам, это выглядит пугающе. — Я тебя уничтожу! — рычит он.

Вадим хватает Рому за рубашку, без особых усилий тянет его вверх, нависает над ним.

— Ты точно хочешь продолжить мне угрожать? — его ледяной тон пробирает до костей. — Я могу попросить Алину выйти. Меня сдерживает только ее присутствие.

Рома на мгновение напрягается, замирает, поджимает губы.

— Не надо, — пищит он, мотая головой.

Вадим еще секунду смотрит на него, а после разжимает пальцы, отчего Рома плюхается на попу.

— Чтобы я больше не видел тебя рядом с Алиной, — жестко цедит Вадим. — И даю тебе шанс написать заявление по собственному желанию. Если к вечеру его не будет, уволю по статье.

Он дожидается очередного кивка Ромы, а после направляется ко мне.

— Пойдем, — Вадим кладет руку мне на спину между лопаток и аккуратно подталкивает к двери. — Тебе нужно успокоиться.

— Ага, — шмыгаю носом, позволяя увести себя из этой злосчастной аудитории, но не успеваю сделать и шага, как вдруг раздается женское визжание.

— Сзади!

Дальнейшее происходит слишком быстро. Вадим отталкивает меня обратно к стене и резко разворачивается, выставляя перед собой руку, на которую опускается стул. А в следующую секунду мощный кулак Вадима влетает в грудь Ромы, отбрасывая его назад. Рома громко закашливается, мотает головой, бросается вперед, размахивая перед собой руками. Но Вадим с легкостью уворачивается от его ударов. Подныривает под руку Ромы и снова бьет его, теперь уже в живот и ребра. Рома сгибается пополам, обнимает себя за талию.

Уже хочу крикнуть, чтобы они прекратили, как вдруг острая боль обжигает кожу головы.

— Это все из-за тебя, — кто-то тянет меня назад. Тысячи иголок пронзают затылок. Слезы рефлекторно выступают на глазах. Передо мной оказывается Соня с перекошенным от ненависти лицом. — Посмотри, что ты натворила! — она указывает ладонь в сторону. — Вадим никогда до такого не опускался, а теперь… В кого он из-за тебя превратился, — верещит она. — Неужели ты не поняла, что ты ему не пара? Торт должен был отвадить тебя… — Соня резко захлопывает рот.

В аудитории неожиданно повисает гробовая тишина. И лишь тихие стоны корчащегося на полу от боли Ромы прерывают ее.

— Это все-таки ты, — тяжелый голос Вадима звучит глухо, незнакомо. — Соня, ты же понимаешь, что сядешь за это? Алина из-за тебя попала в больницу.

— Нет, — глаза девушки округляются. Она смотрит на меня, а затем резко отдергивает руку от моих волос, будто обжигаясь ими. — Нет, она не должна была… — Соня отступает, но обтягивающее красное платье не дает ей сделать широкий шаг. — Вадим, я лишь хотела ее напугать, — она поворачивается к нему, складывает руки на груди, будто молясь ему. — Мне сказали, что этот яд не опасен. Он вызовет лишь головокружение и тошноту, не более.

— А в итоге это выглядело как попытка убийства, — жестко обрывает Вадим.

— Я… она не должна была… так не должно было быть… я не хотела этого. Она все разыграла! — Соня бросается вперед, пытается взять Вадима за руку, но он выдергивает ладонь, обходит Соню и встает рядом со мной, обнимает меня за талию, притягивает к себе.

Его пальцы впиваются в бок так, что останутся синяки, но эта боль сейчас очень кстати — она подтверждает, что я в безопасности. От прикосновений Вадима кожу начинает покалывать. Хочу еще сильнее прижаться к крепкому телу, стоящему рядом, но не двигаюсь. Я будто приросла к полу, превратилась в статую и могу теперь только дышать. В ушах пульсирует кровь от нахлынувшего адреналина, в груди жжет, пытаюсь отдышаться, будто пробежала марафон.

— Вадим, я не желала причинить ей вреда, поверь! Прошу! Только напугать, чтобы она оставила тебя в покое, — Соня отступает, ее голос дрожит. — Я... я просто хотела, чтобы ты наконец увидел правду! Эта... особа тебя использует! — глаза Сони наполняются слезами. — Она же не для тебя. Разве поездка к родителям не доказала тебе это? Я специально... — она вдруг замолкает. — Я не... то есть... — ее дыхание сбивается. — Я рассказала твоей маме, чтобы ты понял... — слезы катятся по щекам. — Без тебя я дышать не могу, понимаешь? А она тебя недостойна. Но я... я бы… никогда не причинила ей вреда.

— Не впутывай сюда маму! — жестко обрывает Вадим. — И да, я все понял. Понял, какая Алина мягкая и сдержанная. А еще заботливая и нежная. Спасибо, что показала мне это.

Соня округляет глаза, давится воздухом. Одинокая слеза срывается с ее ресниц, в глаза вдруг появляется странная решимость.

— Ладно, признаю, я… я допустила ошибку, — вскрикивает она, сжимаю руки в кулаки до такой степени, что мне кажется, будто она вот-вот проткнет ладонь насквозь. — Но как ты не понимаешь, я же все это сделала ради нас, потому что люблю тебя. Сильнее жизни. Ну почему ты мне отказываешь?

И снова повисает тишина. Низ живота сводит от беспокойства. А что, если Вадим выберет Соню? Что, если прямо сейчас он поймет, что до сих пор любит ее? Она подходит ему куда больше, чем я. От этих мыслей тошнота подступает к горлу. Стараюсь дышать размеренно, но сердце заходится в диком скаче.

Вадим вдруг тянется к карману брюк и достает оттуда телефон, при этом все также не выпуская меня из своих объятий. Мы с Соней замираем, пока он что-то набирает на экране и подносит гаджет к уху.

— Алло, полиция, — четко произносит Вадим, не сводя с Сони пристального взгляда, будто пригвождая ее к месту. — Мне нужен наряд.

Соня громко всхлипывает, пока он уверенно диктует адрес. Она косится на дверь, делает шаг в ее сторону.

— Даже не думай, — рычит Вадим. — Не заставляй удерживать тебя здесь силой. На пользу это тебе точно не пойдет.

— Я не виновата, — Соня срывается в истерику, слезы нескончаемым потоком текут по ее щекам. Она оседая на колени рядом с Ромой. — Я не знала, что так будет… я лишь хотела убрать ее с пути. Вадим…

— Вот и расскажешь об этом следователям, — жестко выплевывает он, на всякий случай преграждая своей мощной фигурой проход. — Ты как? — наконец смотрит на меня. В его глазах мелькает нежность. — Сильно испугалась?

— Ага, — киваю, опускаю глаза. — У тебя кровь! — вскрикиваю, когда вижу, как по предплечью Вадима течет алая струйка.

— Ничего страшного, — он бросает на свою руку быстрый взгляд, усмехается. — Буду всем говорить, что добыл тебя в неравной схватке.

Рома снова протяжно стонет.

— Да уже, — хмыкаю я.

Мне хочется спросить его о поцелуе с Соней, узнать, что же было в приемной. Смотрю Вадиму в глаза, распахиваю рот…

— Полиция, — громкий крик опережает меня.

— Позже, — тихо произносит Вадим. — И не думай сбежать, — добавляет строже. — Ты же не бросишь раненого человека, — показывает мне руку.

И я не могу не улыбнуться на этот немного детский поступок.

— Нет, — мотаю головой. — Конечно нет.

— Правильно, — Вадим обнимает меня. — Теперь ты от меня никуда не денешься.

Это звучит как настоящая угроза, но его глаза горят таким теплом, что мне становится жарко. Впервые в жизни я не просто не боюсь — я жажду исполнения этой угрозы.