Глава 39

А дальше начинается канитель: отделение полиции, допросы, бесконечные объяснения.

Рома, сидя с зажатым бинтом носом, орет, что подаст заявление на Вадима за побои.

— Подавай, — Вадим пожимает плечами. — Заодно обсудим твою попытку изнасилования.

— Что? — Рома тут же бледнеет. — Она моя жена. Это не считается.

Я вижу, как Вадим сжимает руки в кулаки, поэтому кладу ладонь ему на плечо, чтобы он успокоился. Вадим глубоко вдыхает, на мгновение прикрывает глаза.

— Вот и будешь это объяснять после того, как я предъявлю записи с камер в коридорах, — жестко цедит он.

— Камеры? — Рома бледнеет, видимо, напрочь забыв о них.

— Ты же знаешь, в институте они на каждом, — Вадим складывает руки на груди. — Но этого будет достаточно, чтобы начать расследование. Хочешь, чтобы все эти записи попала в прокуратуру?

Это заставляет его заткнуться, и по возможности Рома сбегает как можно быстрее.

Соня же, рыдая, клянется, что не знала о силе яда. Судя по тому, как она заламывает пальцы, я ей верю, хотя нисколько не оправдываю. Со слов Сони, она лишь хотела на время убрать меня с дороги. Она думала, что я “проваляюсь” дома от легкого отравления, и за эти дни она снова сблизится с Вадимом, а в итоге все получилось совсем наоборот.

Вадим, молча наблюдающий за допросом, крепко сжимает мою руку.

— Пойдем отсюда, — он проводит пальцем по тыльной стороне моей ладони. — Ты устала.

— А ты? – поднимаю на него обеспокоенный взгляд. — Как твоя рука?

— Вот дома и полечишь ее, — Вадим мягко улыбается. — Так что поехали. И я всерьез подумываю не выпускать тебя из своей квартиры.

Он выводит меня из участка на улицу, где солнце уже заходит за высокие дома. Легкий ветерок стал немного прохладнее.

— Почему? — кошусь на Вадима.

— Мне кажется, еще одной твоей госпитализации я не вынесу, — усмехается он. — И как ты умудряешься найти все эти неприятности?!

Прячу улыбку. На самом деле я понимаю, что должна быть расстроена, напугана, опустошена, но вместо этого внутри разрастается что-то теплое, сильное, светлое. Забота Вадима перекрывает все остальные эмоции, делает их ничтожными, несущественными.

— А это ты, кстати, виноват, — во рту вновь появляется горечь, когда я вспоминаю об увиденном в приемной. — Я застала, как вы с Соней целуетесь.

Грустно опускаю глаза, когда мы уже подходим к машине.

— Давай поговорим об этом, — Вадим прижимает меня к дверце, ставит руки по обе стороны от меня.

— Это зачем? — кошусь на них.

— Чтобы ты не вздумала снова сбежать. — Его губы слегка кривятся в усмешке. — Во-первых, прости за задержку. Соня оказалась упертой в своей попытке поговорить… как всегда. Во-вторых, я ее не целовал. Ты застала момент, когда я отстранялся от ее поцелуя. Она пыталась — не спорю, но мне это не нужно. — Твердый взгляд Вадима устремлен на меня. — Запомни одну вещь: я не изменяю. Никогда. Особенно тем, кто мне дорог.

Поджимаю губы. Мне очень хочется верить словам Вадима. И судя по тому, что происходило в аудитории, он точно не врет.

“Ну почему ты мне отказываешь?” — слова Сони всплывают в голове.

Вот только мне хочется немного поиздеваться над Вадимом, поэтому поджимаю губы.

— Ну не знаю, — вздергиваю подбородок. — Мне кажется, ты наоборот прижимал ее себе.

— Поэтому ты убежала? — парирует он, склоняя голову набок.

Вопрос выбивает меня из колеи. Тут же становлюсь серьезнее. Я и сама не знаю, почему я сбежала. Возможно, испугалась, новой боли от очередного предательства. Или не привыкла быть смелой.

— Я возвращалась обратно, когда Рома перехватил меня, — произношу слишком тихо.

— Не переживай, — Вадим притягивает меня к себе, обнимает как можно крепче. — Я его уничтожу. Поэтому позволил ему еще немного побегать. Он пожалеет… обо всем. Я сам этим займусь и отберу у него все своими руками.

— Он хоть жив останется? — поднимаю на Вадима обеспокоенный взгляд.

— Как бы мне не хотелось обратного, но да, — уверенно произносит он.

— Тогда ладно, — снова утыкаюсь в грудь Вадима. — И что будем делать дальше? — мой голос звучит глухо.

— А дальше мы поедем домой. Твои нервы нужно привести в порядок, — Вадим целует меня в макушку. — Потому что на этом всем твои переживания закончились. А если что-то появится вновь, я помогу все решить.

— Но… — снова задираю голову.

— Никаких больше “но”. Слышишь? — Вадим берет мою голову в ладони. — Позволь кому-то другому позаботиться о тебе. Хватит тащить все на своих плечах.

— Ты так говоришь, будто тебе не нужна забота, — бубню я.

— Нужна, — улыбается Вадим. — Вот мы с тобой и будем учиться заботиться друг о друге… вместе.

— Ты, правда, ее не целовал? — закусываю нижнюю губу.

— Правда, — кивает Вадим. — Как ни крути, но в моей голове засела одна заноза, от которой невозможно избавиться, поэтому я больше не могу смотреть на других женщин. Мне и моего мира в твоем лице достаточно.

Слова Вадима отдаются невероятной вибрацией в животе, от которой все мои бабочки разлетаются в разные стороны. И если бы не крепкие мужские руки, удерживающие меня, я бы, наверное, взлетела.

— И как давно я тебе нравлюсь? — лукаво смотрю на Вадима, вырисовывая указательным пальцем узоры у него на груди.

— Наверное, с того момента, как перепутала меня с секретарем, — улыбается он.

Хихикаю. Кажется, что это было так давно. А по факту еще и месяца не прошло. Сколько же событий случилось за столь короткое время? Не сосчитать. Но я рада каждому из них, ведь все они привели меня в эту точку, где я узнала, что такое настоящее счастье.

— А когда ты поняла, что без памяти влюблена в меня? — Вадим прищуривает глаза.

— Кто тебе такое сказал? — притворно распахиваю рот, вскрикивая. — Ты мне вообще не интересен.

— Правда? — строго спрашивает Вадим. — Ну тогда докажи это, — он прижимается ко мне, нависает надо мной, но замирает, глядя мне в глаза. — Я рад, что ты появилась в моей жизни, — произносит настолько серьезно, что у меня замирает сердце.

— И я рада, что ты появился в моей, — кладу руку ему на щеку. — Спасибо, что напомнил мне каково это — быть не одной.

— Больше я не позволю тебе забыть этого чувства, — Вадим наклоняется ко мне вплотную и дотрагивается своими губами до моих.

И я верю Вадиму, всей своей душой верю, потому что он починил меня, сделал сильной и подарил то, чего у меня уже давно не было — заботу. И пусть мне пришлось пройти через столько трудностей, но, наверное, так и начинается счастье — с проблем, синяков, глупых шуток и чьей-то твердой руки, которая больше никогда не отпустит.