Глава 10

В небольшом кабинете царит атмосфера официальности. Вся мебель выглядит слегка потрепанной. На стене висит календарь с видом гор, рядом с ним — огромный плакат с выдержками из Трудового кодекса, слегка пожелтевший по краям, и магнитная белая доска с графиком проверок.

Все это я изучаю, сидя на неудобном стуле для посетителей.

— Так, ну что ж… — инспектор внимательно смотрит на меня, сложив руки перед собой.

Нас разделяет массивный письменный стол, покрытый уже потертым лаком с бесчисленным количеством царапин. На нем стоит слегка повернутый боком монитор, на краю лежит стопка жалоб, в которой одна из них, наверняка, написана на меня.

Не могу смотреть в блеклые голубые глаза инспектора, поэтому перевожу взгляд на белую кружку с чаем, на которой большими цифрами выведено “23”, а ниже написано “февраля”.

“Мило,” — неуместная мысль проносится в голове.

Инспектор выпрямляется, отчего потрескавшийся обивка его кожаного офисного стула противно скрипит.

Я приехала в инспекцию сразу же после звонка. Меня встретил высокий, худощавый мужчина с осунувшимся лицом. Его волосы цвета соломы слегка кудрявятся, отчего он постоянно пытается их пригладить. Выглядит это немного… забавно что ли.

— На видео видно, как вы что-то кладете себе в сумку перед уходом, — инспектор поворачивает ко мне экран компьютера и выключает короткое видео из моего бывшего кабинета.

Внимательно всматриваюсь, как я, стоя за ресепшеном действительно что-то кладу к себе в сумку. Высокая стойка мешает увидеть, что именно. Сглатываю ком в горле. Тошнота от волнения становится сильнее. Хочется как можно быстрее выйти из этого кабинета, поэтому вцепляюсь пальцами в стул, удерживая себя на месте.

— Все верно, — произношу уверенно, облизываю пересохшие губы. — Я убирала свою кружку, которую забирала после увольнения.

— А ваш начальник утверждает, что вы забрали деньги из сейфа, который как раз стоит в том месте, — инспектор кладет передо мной фотографии моего рабочего места, где красуется тот самый сейф, находящийся до этого в шкафу за моей спиной. И вот незадача — денег там отродясь не было, о чем и сообщаю инспектору.

— Слушайте, — он устало трет переносицу. — У меня сейчас два варианта: либо я закрываю дело, либо перенаправляю его в полицию. Все зависит от вас.

Грустно хмыкаю, понимая, что от меня ничего не зависит. Но все равно собираю всю волю в кулак и рассказываю про домогательства шефа из-за моей просьбы и про мой отказ, ставший причиной увольнения. Показываю инспектору копию заявления в полицию, которое у меня приняли. Он тяжело вздыхает.

— Это получается, у вас и мотив есть, — инспектор говорит отстраненно. — Хоть месть, хоть нужда — выбирай любой.

— Прошу вас, поверьте мне, — мой голос дрожит. — Я же работала там два года. Ко мне не было никаких претензий. А тут…

Инспектор внимательно всматривается в меня, а после откидывается на спинку стула.

— Ладно, — мужчина взмахивает рукой. — Идите. Я закрою дело за неимением доказательств, но если вы еще раз попадетесь…

— Нет, — мотаю головой, тут же вскакивая со стула. Попа кажется вогнутой в другую сторону, насколько сиденье было неудобно. — Честное слово, нет. Спасибо! — облегченно улыбаюсь.

Вылетаю за дверь, на улице уже позволяю себе расслабиться. На радостях покупаю мороженное и с наслаждением его съедаю. Мне нужно хоть что-то, что может поднять мне настроение — сладостями это сделать проще всего.

Желудок ощутимо режет от упоминания еды. Кроме мороженного я сегодня ничего не ела. Кладу руку на живот, поглаживаю его, чтобы успокоить бурление. От голода немного подташнивает. Нужно зайти в магазин и подумать про ночлег.

Делаю пару шагов, как очередная вибрация телефона снова отвлекает меня от мыслей. Смотрю на экран в надежде, что хотя бы сейчас звонят по поводу работы. Но нет, это мама.

— Алло, — подношу телефон к уху.

— Привет, милая, как ты там? — мама тихо говорит в динамик.

— Все хорошо, у тебя как дела? — решаю не вешать на маму все мои проблемы, она и без того переживает за меня.

— Прости, — грустно вздыхает мама. — Папа так и не уступил.

— Ничего, — иного я и не ждала, поэтому даже не расстроилась.

— Но я поговорила с тетей Любой, — быстро произносит мама. — Она живет через три подъезда. У нее есть свободная комната. Ты можешь пожить какое-то время у нее. Она не против.

На мгновение задумываюсь, но почти сразу же отметаю эту мысль. Мне уже хватило ситуации с Верой, поэтому чужим людям доверять больше не хочется. Мало ли что. Тем более я знать не знаю эту тетю Любу. Деньги у меня пока что еще есть, так что как-нибудь продержусь. Должен же быть выход.

— Нет, мама, — закусываю щеку. — Я к ней не пойду.

— Но почему?

— Потому что я ее не знаю и не хочу рисковать, — произношу твердо. — Но спасибо, что побеспокоилась.

— Ох, дочка, зря ты так, — начинает причитать мама. — Она же хорошая женщина.

— Ага, — киваю самой себе. — Ладно, мне пора.

Сбрасываю вызов, потому что дальше разговор мог бы перерасти в нравоучения на тему «подумай как следует». И тогда мне бы пришлось все выложить мама, а этого делать точно не хочется.

На ночь я снова возвращаюсь в тот же мотель, где ночевала ранее. В ближайшем секонд-хенде покупаю достаточно симпатичное платье черного цвета в белую крупную ромашку по приемлемой цене. Не хочется, чтобы тот противный секретарь видел меня в одной и той же одежде. Жаль, что все вещи приходится носить с собой в сумке. Там собрался весь мой маленький гардероб.

Всю ночь не могу сомкнуть глаз, размышляя над тем, что лучше ответить на вопрос «Зачем мне нужно восстановление на учебу?» В конечном итоге, прихожу в выводу, что буду говорить правду. Так лучше всего. А там будь, что будет.

Когда на следующий день приезжаю в институт и поднимаюсь в ректорат, в приемной снова никого нет. Как ужаленная хожу туда-сюда, ожидая секретаря. Но он так и не появляется. Время уже поджимает, поэтому набираюсь смелости и сама стучусь в дверь, и после громкого «войдите» распахиваю тяжелую створку.

Низ живота сводит от переживания, руки, как и все тело, бьет сильная дрожь. Я настолько нервничаю, что не замечаю под ногами ковра, которого раньше не было. Носок балетки зацепляется за край. Я взмахиваю руками, будто собираюсь взлететь, но вместо этого падаю вперед на колени, свозя их. Сумка летит следом за мной на пол, вываливая содержимое. Но самое страшное то, что купленные недавно трусики в целлофановом пакете отлетаю четко под ноги стоящему передо мной мужчине.

— Надо же, — он медленно наклоняется и поднимает пакет. — Видимо больше никаких аргументов не нашлось? — задумчиво тянет.

Мои щеки пылают от смущения. Несмело поднимаю глаза и сталкиваюсь с внимательным взглядом… того самого секретаря.

— Ну что ж… — его губы изгибаются в наглой, почти хищной усмешке, а в глазах вспыхивает холодный, оценивающий огонь. Он делает медленный, нарочитый шаг вперед, и пространство между нами вдруг опасно сокращается. — Тогда вам нужно очень постараться… — голос низкий, с легкой хрипотцой, будто скользящий по коже, — …чтобы я не пожалел о потраченном на вас времени.

Еще шаг. Тень мужчины накрывает меня, и я бессознательно откидываю голову назад, чтобы встретиться с его взглядом.

— Приступайте, — приказывает он.