Глава 23

Алла

Мы вышли на танцпол почти сразу, и меня накрыло ощущение неловкости.

Я вдруг поняла, что не помню, что делать с руками. Куда их девать?

Как вообще двигаться? Когда в последний раз я танцевала не на кухне, не с ребенком на руках, а вот так… с мужчиной.

Он встал слишком близко.

Сразу.

Епрст.

Его ладони легли мне на талию, и я напряглась. Не от страха, а от смущения. Я забыла, как это бывает, когда мужчина вот так… Тело отзывается, но голова не поспевает. Я словно опаздываю сама за собой.

Музыка давит, толпа вокруг двигается, а я думаю только об одном, вдруг я выгляжу деревянной.

Как Андрей говорил… доской.

Однако мой партнер наклоняется, говорит мне что-то на ухо, и я ловлю только отдельные слова… комплименты.

От него тянет алкоголем, и это добавляет еще больше растерянности. Я киваю, улыбаюсь, потому что так принято, потому что от меня этого ждут.

Но внутриполнейший зажим.

Я двигаюсь неуклюже, осторожно, будто боюсь сделать лишнее движение. Боюсь выглядеть смешной. Боюсь, что видно, как давно я не смотрела на мужчин вот так, не как на коллег, а как на мужчин.

Его пальцы задерживаются. Я перехватываю его руку и возвращаю выше, делая вид, что это просто часть танца.

Он улыбается, понимаю, что он считывает это по-своему.

Черт. Блин. Алла.

Рядом появляется коллега, наклоняется ко мне, кричит почти в самое ухо, паршивка.

— Алл, да присмотрись ты. Нормальный же. Говорят, горячий.

Она подмигивает, смеется.

Я дергаю плечом.

— Да что ты…

После, уже у стола мы снова стоим рядом.

Я беру коктейль, делаю глоток и снова смотрю на мужчину напротив.

Он и правда симпатичный. Ухоженный. Взгляд только оценивающий. И от этого мне еще сложнее.

Все происходит слишком быстро.

Или это я слишком зажалась?

Блин.

Я ловлю себя на вопросе странно подходящем… Алла.

Ты ханжа?

Я столько лет жила между домом и работой, между делами и обязанностями, что сейчас этот ритм, эти прикосновения, эта близость кажутся чем-то чрезмерным.

Будто меня выдернули из привычной жизни и поставили в другую, где я не знаю правил.

Ой ей.

Мы продолжаем двигаться, а я все сильнее чувствую неуверенность. Не в нем, а блин, в себе. В том, что я забыла, как быть женщиной в моменте.

И чем ближе он, тем отчетливее я понимаю, что мне нужно время, чтобы привыкнуть к так называемой свободе.

Стоим, отдыхаем, потом сидим, болтаем.

Коллега разошлась, рассыпалась в комплиментах, звезда блин.

— Алл, ты вообще золото. Таких сотрудников еще поискать. Прости, если что, субординацию нарушаю, — подмигнула она.

Я улыбнулась, сделала еще глоток. Голова слегка плыла, но не от алкоголя, просто от всего сразу. Мужчина стоял рядом, его ладонь снова легла мне на талию, будто это уже что-то само собой разумеющееся.

Да что же такое… Я не отстранилась. И это почему-то пугало сильнее всего.

В этот момент телефон завибрировал.

У меня внутри все сжалось мгновенно, резко.

Я вытащила его из сумки и увидела сообщения, одно за другим.

«Ты где?»

«Ты куда ушла?»

«Ты куда пропала, Алла?»

И сразу после этого вдруг входящий вызов.

Муж.

Экран аж пестрил этим словом, и у меня в горле встал ком.

Я посмотрела вбок, мужчина рядом сделал вид, что ничего не заметил, даже отвернулся чуть, давая мне мнимое пространство.

Я сбросила вызов.

Сердце забилось как бешеное, словно мне двойку в школе в дневник влепили.

И страницу из него не вырвать, последняя…

Что это с ним? Зачем Андрей звонит?

С хрена ли допрос?

Почему ему вдруг стало важно, где я и с кем?

Еще пару часов назад ему было все равно. Он спокойно уехал, оставив меня одну со всем этим. А теперь… неужели блин, звонки, вопросы, контроль.

Я положила телефон экраном вниз и уставилась в столешницу, пытаясь собрать мысли.

Все происходящее казалось неправильным, перекошенным, будто роли внезапно поменялись местами.

Беркевич…

А вот и нет.

Не дождется.

Я снова перевернула телефон экраном вверх, пальцы дрожали так, что я едва не уронила его на плитку. Отошла в сторону, почти бегом в туалет, толкнула дверь, закрылась в кабинке и прислонилась спиной к холодной перегородке.

Тремор взял вверх.

Он звонил.

Снова.

И снова.

Экран гас и тут же загорался.

У меня внутри все дергалось, сжималось, будто меня трясли изнутри. Алкоголь усиливал это состояние, давая свободу моей злости и кричащей обиде.

Звонит так настойчиво, будто он имеет право спрашивать, будто он не сам только что предложил «свободные отношения», будто это я виновата.

Я нажала «принять».

Хрен я скроюсь!

— Тебе что надо? — вылетело из меня без приветствий, — Ты где вообще вопросы задавать собрался, а?

Он что-то говорил, я слышала обрывки, слышала музыку на фоне, видимо, и он ее тоже услышал.

— Ты что, в клубе?

— Тебя какая разница? — перебила я. — Я взрослая.

Он начал говорить про «жену», про «что это за выходки», а у меня внутри что-то щелкнуло.

Вот это да.

— Я отдыхаю, Андрей. Не мешай, — выпалила я, сама не понимая как.

И нажала «сбросить».

Выключила телефон совсем.

Стояла в этой кабинке, уставившись в дверь, руки как у наркоманки тряслисьС колени подгибались.

Я не верила, что это сказала. Не верила, что это сделала. Откуда во мне это взялось? Откуда эта злость, эта смелость?

Обида возможно слишком сильно засела в груди. Я так долго терпела.

Я всегда сглаживала. Всегда объясняла. Всегда старалась быть удобной.

А сейчас… просто отрезала.

Сердце колотилось, в ушах звенело, тело не слушалось, будто я только что шагнула куда-то, откуда уже не вернуться.

Я провела ладонями по лицу, закрыла глаза на секунду и поняла одно:

я только что перешла черту следом за ним. Я подтвердила, что принимаю правила этой тупой игры.

И назад дороги уже нет.