Глава 3

Стрелки часов показывали половину седьмого утра, но за окном еще царила зимняя тьма. Снег продолжал падать, превращая мир в размытое бело-серое пятно. Я сидела за рулем своей машины на пустой парковке нашего загородного дома и смотрела на заиндевевшее лобовое стекло, не решаясь тронуться с места. Всю ночь я провела в слезах. Рыдала в подушку, кричала в пустоту, билась в истерике, а потом снова плакала, тихо, безнадежно, пока слезы не закончились совсем. Теперь внутри была только выжженная пустота и горечь, которая разъедала душу, как кислота. Валера так и не позвонил. Не написал. Даже не попытался оправдаться или объясниться. Словно пятнадцать лет нашего брака действительно ничего для него не значили. Словно я была просто красивой мебелью, которая надоела и которую можно выбросить без сожаления. Когда я вчера добралась домой, первое, что сделала, это заперла дверь на все замки. Глупо, конечно. Валера мог появиться в любой момент, у него были ключи. Но он не появился. Видимо, остался с Ксенией, наслаждаясь свободой от «навязчивой жены». Господи, как это низко. Я металась по пустому дому, как раненое животное. Заходила в нашу спальню, смотрела на нашу кровать, на которой мы когда-то были счастливы. Проходила мимо комнаты, которую мы планировали сделать детской, и чувствовала, как сердце разрывается на части. Все здесь напоминало о разбитых мечтах, о потерянной любви, о том, какой дурой я была. К утру я поняла, что больше не могу здесь находиться. Не могу дышать этим воздухом, пропитанным ложью. Не могу спать в кровати, где мечтала о детях с человеком, который меня в это время предавал. Не могу жить в доме, который строился на обмане. Нужно было уезжать. Подальше отсюда, от этой жизни, которая оказалась фальшивкой. И я знала, куда поеду. В город, где я родилась, небольшой, в трех часах езды от Москвы, где прошли мое детство и юность. Где стоит пустая квартира родителей, которые погибли пять лет назад в автокатастрофе. Я тогда хотела продать квартиру, но Валера отговорил: «Зачем спешить? Может, пригодится для отдыха на выходных». Спасибо ему за тот совет. Пригодилась. Только не для отдыха, а для побега. Второпях собрала сумку: самые необходимые вещи, документы, немного денег. Написала сообщение директору детского центра, где работала, что беру отпуск за свой счет. Не стала вдаваться в подробности, просто сослалась на семейные обстоятельства. Думаю, Нина Павловна не станет возражать, у меня никогда не было проблем на работе, дети меня любили, родители уважали. К тому же скоро новогодние праздники, центр будет закрыт. Работа... Валера называл ее бессмысленной, копеечной. Но для меня это было спасением. Когда я не могла родить своих детей, я хотя бы помогала чужим. Видела их улыбки, слушала их проблемы, чувствовала себя нужной. Не красивой куклой, а живым человеком с собственными мыслями и чувствами. «Твоя работа – быть моей женой, украшением», – эти слова до сих пор жгли изнутри. Значит, все мои переживания о детях, о нашей семье, о будущем, для него были просто капризами избалованной игрушки? Поставила дома на сигнализацию, села в машину, завела двигатель, медленно выехала с парковки, автоматические ворота закрылись за мной. Дом становился все меньше в зеркале заднего вида, а вместе с ним исчезала и прежняя жизнь. Жизнь, построенная на лжи и иллюзиях, наивной дурочке которой уже тридцать лет. Трасса была почти пустой. Раннее утро, да еще в такую погоду, мало кто решался ехать за город. Снег падал крупными хлопьями, ветер раскачивал машину, видимость была плохая. Но мне было все равно. Главное было как можно скорее оказаться подальше от всего, что напоминало о вчерашнем кошмаре. Слезы снова подступили к глазам. Я думала, что выплакалась за ночь, но оказалось – нет. Боль была слишком сильной, чтобы пройти так быстро. Каждая мысль о Валере и Ксении была как удар ножом в сердце. Два года. Два года они встречались за моей спиной, смеялись надо мной, планировали свидания, пока я мучилась на процедурах ЭКО. Два года Ксения играла роль заботливой подруги, а сама спала с моим мужем. Как она могла смотреть мне в глаза? Как могла утешать меня, когда я плакала из-за неудач с беременностью? А Валера... Неужели я так плохо его знала? Неужели все эти годы он играл роль любящего мужа, который хочет детей? Когда именно он понял, что не хочет быть отцом? Или он никогда этого не хотел, просто молчал, чтобы не портить отношения? Дорога петляла между заснеженными полями и лесами. Знакомый пейзаж детства медленно приближался, но радости это не приносило. Только острое чувство одиночества и потерянности. Мне тридцать шесть лет, а я еду к родителям, которых уже нет. Как подросток, который сбегает из дома после первой серьезной неудачи. В зеркале заднего вида мелькнули яркие фары. Кто-то ехал за мной на бешеной скорости. Слишком быстро для такой погоды и видимости. Я инстинктивно сжала руль крепче и прижалась правее, освобождая левый ряд для обгона. Черный джип вынырнул из снежной завесы, как чудовище из кошмара. Огромный, мощный, он летел по трассе с безумной скоростью, не снижая ход перед обгоном. Фары слепили через зеркала, двигатель ревел, как разъяренный зверь. В последний момент, когда джип поравнялся со мной, его водитель резко вильнул влево, срезая расстояние. Его заднее колесо прошло в считанных сантиметрах от моего бампера, обдав машину тучей снега и грязи. – Псих! – крикнула, но слова потонули в реве мотора. Обзор мгновенно исчез, лобовое стекло залепило снежной кашей. Дворники судорожно заработали, расчищая видимость, но было уже поздно. Колеса попали на обледенелую колею, машину повело влево, прямо под встречную полосу. Адреналин ударил в кровь. Сердце забилось так сильно, что я услышала его стук в ушах. Руки сами собой сжались на руле, все тело напряглось. Я отчаянно крутила руль вправо, пытаясь вернуть контроль, но машину продолжало нести по скользкому асфальту. Время растянулось. Каждая секунда казалась вечностью. Я видела, как приближается металлический отбойник, как снег летит в лобовое стекло, как стрелка спидометра дрожит. В голове мелькнула дикая мысль: «Только не сегодня! Не после всего, что случилось!» Машина скользила к обочине, набирая скорость. Отбойник был уже совсем близко, серая металлическая полоса смерти, готовая встретить мой автомобиль. Резко дернула руль еще раз, почувствовав, как задние колеса полностью потеряли сцепление. Занос! Меня развернуло боком. Мир за окнами закружился в безумном танце белого снега и серого асфальта. Я жала на тормоз, но это только усугубляло ситуацию. Машина крутилась, как юла, несясь к ограждению. «Господи, помоги!» – молилась я, не помня, когда в последний раз обращалась к Богу. В последний момент колеса зацепились за что-то твердое под снегом. Машина дернулась, вильнула и медленно, словно нехотя, остановилась. Бампер застыл в паре метров от отбойника. Я сидела, тяжело дыша, смотрела на металлическую преграду. Руки тряслись так сильно, что не могли удержать руль. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. Все тело было мокрым от пота, несмотря на холод. Несколько секунд – и все могло закончиться. Несколько сантиметров – и меня бы не стало. После всего, что произошло вчера, смерть казалась почти логичным финалом. Но нет, судьба решила, что мне нужно жить и страдать дальше. Мимо с оглушительным ревом и воем клаксона пронеслась огромная фура. Водитель, видимо, увидел мою машину на обочине и решил выразить свое мнение о моих водительских навыках. Звук был настолько громким и неожиданным, что я подпрыгнула в кресле и снова схватилась за руль. – Да идите вы все! – крикнула я в пустоту, и эти слова прозвучали как крик отчаяния. Слезы хлынули с новой силой. Я плакала от страха, от облегчения, от ярости на идиота в джипе, от жалости к себе. Все эмоции, которые я сдерживала с утра, вырвались наружу. Как же я устала! Устала от всего, от предательства, от боли, от одиночества, от того, что весь мир словно ополчился против меня. Даже дорога в родной город стала испытанием на выживание. Просидела на обочине еще несколько минут, приходя в себя. Снег продолжал падать, покрывая лобовое стекло белой пеленой. Где-то впереди скрылся тот черный джип, водитель которого чуть не убил меня. Наверняка он даже не заметил, что произошло, несется дальше, не думая о последствиях. Как и Валера. Разрушил мою жизнь и даже не удосужился проверить, как я себя чувствую. Как и Ксения, которая годами подставляла мне плечо, а сама вонзала нож в спину. Но я выжила. И на дороге, и в жизни. Пока еще выжила.