Глава 10

В больничном коридоре пахло дезинфекцией, я сидела на жесткой пластиковой скамейке в приемном отделении травматологии, прижимая к груди рыжего котенка, который так и не отпустил мою здоровую руку. Левое запястье ныло и распухло. Медсестра наконец позвала меня в кабинет. Алексей остался в коридоре с котенком, это была странная картина: успешный мужчина в дорогом пальто держит на руках бездомного малыша и выглядит при этом совершенно естественно. – Проходите, присаживайтесь. Что случилось? – спросила врач, молодая женщина лет сорока с усталыми, но добрыми глазами. Я коротко рассказала о падении, не упоминая подростков и их развлечения. Врач осмотрела запястье, попросила пошевелить пальцами, согнуть и разогнуть руку. Каждое движение отдавалось болью. – На рентген, – решила она. – Нужно исключить перелом. В рентгенкабинете меня попросили снять все металлические предметы. Я привычно потянулась к шее, где обычно висела тонкая золотая цепочка с кулоном, но сегодня ее не было. А потом я посмотрела на правую руку. Обручальное кольцо. Массивное, из белого золота, с выгравированными внутри инициалами «В+С» и датой нашей свадьбы. Рядом с ним помолвочное кольцо с крупным бриллиантом, которым Валера сделал мне предложение. Тогда, шестнадцать лет назад, я думала, что это символы вечной любви. Я практически никогда их не снимала. Но теперь они казались мне чужими, тяжелыми, словно кандалы на свободе. – Кольца тоже нужно снять, – сказала рентгенолаборант. – Не получается, – пробормотала я, пытаясь стянуть обручальное кольцо, но пальцы левой руки отекли и не слушались. – Сейчас помогу, – лаборантка достала из ящика тюбик с кремом. – Намажем, и все легко снимется. Но даже с помощью крема кольца снимались с трудом. Словно за все эти годы они приросли к пальцу, стали частью меня. Когда обручальное кольцо наконец поддалось, я почувствовала странную пустоту. Кожа под ним была бледной, с едва заметной бороздкой. Помолвочное кольцо снялось легче. Бриллиант сверкнул в свете лампы. Красиво. Дорого. Но почему-то совершенно бессмысленно. Рентген показал, что перелома нет. Растяжение связок, но серьезное. Врач наложила тугую повязку и дала рекомендации. – Руку беречь, в первые сутки держать в холоде, потом в тепле. Болеть будет дня три-четыре. Если не пройдет, приходите еще раз. И вот, – она протянула мне лист бумаги, – через пять дней на контрольный осмотр. Обязательно. – Спасибо, – взяла лист здоровой рукой. – И поменьше нервничайте, – добавила врач, внимательно глядя мне в глаза. – По лицу видно, что вы сильно переживаете. А стресс заживлению не способствует. Если бы она знала... Я кивнула и направилась к двери. В коридоре меня ждал Алексей. Он сидел на той же скамейке, а котенок устроился у него на коленях и мирно дремал. Увидев меня, Алексей встал. – Как дела? – спросил он, разглядывая повязку на моем запястье. – Растяжение связок. Не смертельно, – попыталась улыбнуться. – Спасибо, что подождал. – Девушка! – раздался голос за спиной. Я обернулась. Ко мне спешила медсестра из приемного отделения. – Вы кольца забыли! – она протянула мне два золотых кольца. – Доктор просила передать. Машинально протянула здоровую правую руку, медсестра аккуратно положила кольца мне на ладонь. Они показались мне удивительно тяжелыми для таких маленьких предметов. – Спасибо. Алексей молчал, но я чувствовала на себе его взгляд. Он видел кольца, видел, как я смотрю на них, словно на что-то чужое и ненужное. В его глазах мелькнуло что-то неопределенное. Удивление? Или понимание? Я сжала кольца в кулаке и сунула руку в джинсов. – Пойдем, – коротко сказал Алексей. Мы молча спустились в холл больницы. Алексей помог мне одеться, отдал мне котенка, и малыш тут же прижался к моей груди, мурлыча. Тепло его маленького тельца так успокаивало. По дороге к машине мы не разговаривали. Алексей снова помог сесть в салон и пристегнуть ремень безопасности. Его пальцы случайно коснулись моей шеи, когда он протягивал ремень, и я почувствовала знакомое покалывание, которого не испытывала уже очень давно. Завел двигатель, включил обогреватель. В машине стало тепло и уютно, а за окнами кружился снег. Первые десять минут мы ехали молча. Котенок сладко спал у меня на коленях, изредка подергивая лапками во сне. За окном проплывали знакомые с детства улицы, изменившиеся, но все еще узнаваемые. – Зачем ты вернулась? – внезапно спросил Алексей, не отрывая взгляда от дороги. Вопрос повис в воздухе. Я долго молчала, собираясь с мыслями. С чего начать? Как объяснить то, чего я сама до конца не понимаю? – Мне больше некуда было ехать, – тихо сказала наконец. – Только сюда. Он молча ждал продолжения. – Позавчера я была в городе по делам, – осторожно начала, не решаясь сказать правду о клинике репродукции. – Хотела вернуться домой, но решила заехать в нашу с мужем городскую квартиру. Просто чтобы побыть одной, подумать. Алексей крепче сжал руль, но не стал перебивать. – Он был там с другой женщиной. В нашей постели. – мой голос был монотонным и на удивление спокойным. – И не с кем-то посторонним, с моей лучшей подругой. Той, которая всегда меня поддерживала, была рядом в трудную минуту. Машина плавно остановилась у светофора. Алексей повернулся ко мне, в его глазах я увидела боль. Не злорадство, не равнодушие – именно боль. За меня. – Сколько это продолжалось? – тихо спросил он. – Не знаю. Может быть, месяцы, может быть, годы. По их лицам было понятно, что это не первый раз. Они даже не испугались, когда меня увидели. Валера просто сказал: «Не стой там как столб. Заходи или уходи». Светофор переключился на зеленый, но Алексей не тронулся с места, пока сзади не просигналили. – А потом? – тихо спросил он. – А потом была ночь. Последняя ночь в том доме, в его доме, – погладила котенка, который тихо мурлыкал. – Пятнадцать лет брака... и все ради этого. Мы снова ехали молча. В моем горле стоял комок. Хотелось рассказать все до конца, поделиться болью, которую я носила в себе все эти годы. Но как объяснить Алексею, что я неполноценная женщина? Что не могу дать мужчине то, что может дать любая другая? Что, возможно, именно поэтому Валера и искал утешения на стороне? – Я собрала вещи в ту же ночь, – продолжала. – Только самое необходимое. Утром села в машину и поехала домой. Туда, откуда я уехала в восемнадцать лет, понимая, что это единственное место, где я могу остановиться. Алексей кивнул. Он помнил мою семью, помнил, как трудно мне давалось решение уехать. – А муж? Он знает, где ты? – Пока нет. Я отключила телефон, он звонил с разных номеров, нужно купить новую симкарту. Но рано или поздно он найдет меня. У него связи, деньги, возможности. – И что будешь делать? – Разводиться, – четко сказала. – И начинать жизнь заново. В тридцать шесть лет. Алексей съехал на мою улицу, в уютный двор с наряженной гирляндой елкой. – А ты? – спросила я. – Как твоя жизнь? Женат? – Нет, – коротко ответил он. – Не складывается. Да, соседка тетя Вера обмолвилась о том, что его жена ушла к другому, я не стала затрагивать эту тему, тем более, это были всего лишь сплетни. Мы подъехали к подъезду, Алексей заглушил двигатель. – Спасибо. За все. За то, что помог, за то, что выслушал. – Ерунда, – буркнул он. Открыла дверцу и попыталась выйти, прижимая котенка к груди. Алексей обошел машину и помог мне подняться. – Руку береги, – сказал он. – И если что-то случится... – помолчал, достал из кармана визитку, вложил в карман моей куртки.– Звони, если понадобится помощь. – Спасибо. Мы стояли рядом под падающим снегом, и между нами было столько недосказанного, столько боли, столько воспоминаний и шестнадцать лет расставания, котенок мурлыкал у меня на руках. – Иди домой, – мягко сказал Алексей. – Замерзнешь. Кивнула, направилась двери, а потом обернулась. Алексей стоял у машины и смотрел мне вслед. Поднял руку в прощальном жесте. Дома я впервые за сутки почувствовала себя в безопасности, маленький котенок исследовал новое жилище, и я налила ему молока в блюдечко. Он жадно пил, видно было, что он голоден. Надо будет купить лоток, наполнитель, сухой корм, а еще шампунь от блох и помыть это маленькое рыжее чудо. На кухне я достала из кармана кольца и долго смотрела на них. Символы прошлой жизни. Жизни, которая оказалась ложью. Убрала их в шкатулку на комоде, думаю, у меня впереди тяжелые времена, они могут пригодиться. Завтра начнется новая жизнь. Без иллюзий, без ложных надежд, без попыток быть идеальной женой для человека, который меня не ценил. Завтра я начну жить для себя. А котенок, наевшись, свернулся клубочком у моих ног и замурлыкал. Маленькое доверчивое существо, которое знало, что здесь его любят и никто не причинит ему вреда. Может быть, и мне когда-то снова придется начать доверять.