Глава 11

Прошло пять дней с той ночи, когда моя прежняя жизнь окончательно рухнула. Пять дней с того момента, как я поняла, что у меня больше нет никого близкого. Рука почти не болела, только при резких движениях напоминала о том дне легкой ноющей болью. Каждый вечер я снимала повязку и рассматривала синеватые разводы на запястье, которые постепенно бледнели. Странно, но физическая боль оказалась гораздо терпимее душевной. Рыжик, так я назвала котенка, уже освоился в моей квартире и превратился из жалкого грязного комочка в пушистое чудо медного цвета. Купила ему лоток, лежанку, игрушки и корм для котят. Продавец зоомагазине улыбалась, когда я показала ей фотографию на телефоне: «Какой красавчик! Такой рыжий, солнечный». Солнечный... Да, он действительно привнес в мою жизнь что-то светлое. По утрам я просыпалась от его мурлыканья прямо у уха, а вечерами он устраивался у меня на коленях, пока я смотрела новости или читала. Он безоговорочно доверял мне, и это доверие согревало душу. Новая сим-карта лежала на тумбочке уже два дня. Я все никак не решалась вставить ее в телефон. Я знала, что рано или поздно мне придется выйти на связь с внешним миром, но пока мне хотелось побыть в этом коконе тишины и покоя. На две вакансии, которые я отправила недавно, позвонили из двух учреждений. Собеседования назначили после новогодних праздников. «Хороший знак», – подумала я, записывая время и адреса. Жизнь потихоньку налаживалась. По крайней мере, внешне. Вчера днем я наконец решилась заглянуть на антресоли. Хотелось создать в квартире хоть какое-то подобие новогоднего уюта. Не для праздничного настроения, его у меня не было и вряд ли появится в ближайшее время. Просто чтобы не чувствовать себя совсем уж отрезанной от мира. Там уже много лет лежала новогодняя елка, искусственная, зеленая, довольно пышная. Когда-то мы с мамой и папой наряжали ее каждый декабрь. Пять лет ее уже никто не трогал и не наряжал, у нас с Валерой был загородный дом, живая елка, дорогие дизайнерские игрушки. Эта простая искусственная елочка осталась здесь как память о детстве. Игрушки тоже нашлись в старой картонной коробке. Стеклянные шары всех цветов радуги, фигурки снеговиков, звездочки, сосульки. Настоящие советские игрушки, которые сейчас стали редкостью. Хрупкие, изящные, с историей. Некоторые из них помнили еще мое детство, другие – мамино. Я осторожно достала каждую игрушку и протерла от пыли. Многие сохранились идеально, но на некоторых были трещинки. Время не щадит даже самые красивые вещи. – Рыжик, что думаешь? – спросила я котенка, который с любопытством наблюдал за моими действиями. – Нарядим елочку? Он мяукнул в ответ, словно одобряя мою идею. Я улыбнулась впервые за эти дни улыбка была искренней. Елка стояла в углу гостиной, рядом с окном. Гирлянда сверкала, я начала развешивать игрушки, стараясь не делать резких движений больной рукой. Красный шар с золотыми завитками на самое видное место. Серебристая звездочка повыше. Синий шар с белыми узорами... Каждая игрушка пробуждала воспоминания. Вот эту рыбку мы с папой выбрали в магазине, когда мне было лет семь. А этого снеговика подарила бабушка. Рыжий сидел рядом и внимательно следил за каждым моим движением. Когда я наклонилась, чтобы повесить игрушку пониже, он пытался поймать ее лапкой, но я осторожно отстранила его. – Нельзя, малыш. Они стеклянные, ты можешь пораниться. Наряжая ёлку, я думала о том, как странно складывается жизнь. Недавно я была замужней женщиной с красивым домом, дорогой машиной и планами на будущее. А теперь я сижу одна в маленькой квартире своего детства с котенком и елкой из прошлого. И что удивительно, впервые за много лет я чувствовала себя собой. Настоящей собой, а не той идеальной женой, которую я старательно создавала годами. Елка получилась красивая. Не идеальная, как те дизайнерские композиции в загородном доме, а домашняя, уютная, сделанная с душой. Именно такая, какой и должна быть новогодняя елка. Я как раз повесила последнюю игрушку, маленького золотого ангелочка на самой верхушке, когда в дверь позвонили. Сердце подпрыгнуло и заколотилось так громко, что, казалось, его было слышно во всем доме. Рыжий насторожился, встал и прижал уши. Кто бы это мог быть? Может быть соседка тетя Вера? Хотя, она заходила утром. Звонок повторился, настойчивый, продолжительный. Я замерла посреди комнаты, сжимая в руке золотую мишуру, которую собиралась развесить на елке. Инстинкт подсказывал не открывать, спрятаться, переждать. Но вместо этого, я тихо подошла к двери, встала на цыпочки и заглянула в глазок. На площадке стоял мужчина в дорогом черном пальто. Темные волосы слегка припорошены снегом, лицо серьезное, решительное. В руке – букет белых роз. Валера. Мой муж нашел меня. Время словно остановилось, я стояла, прижавшись спиной к двери, и слышала, как колотится мое сердце. Значит, все кончено. Эти пять дней покоя, тишины, попыток начать новую жизнь, все это было лишь иллюзией. Валера снова позвонил, и звук его голоса нарушил тишину в квартире, заставив меня вздрогнуть. Чего он хочет? Зачем приехал? Извиниться? Объясниться? Потребовать вернуться? Рыжий подошел ко мне, потерся о ноги и тихо мяукнул. Его доверие, его беззащитность вернули меня к реальности. Я не одна. У меня есть этот маленький рыжий комочек, которому я нужна. И есть моя новая жизнь, которая только начинается. Посмотрела на елку, красивую, праздничную, наполненную воспоминаниями о детстве и надеждами на будущее. Посмотрела на уютную квартиру, где впервые за много лет почувствовала себя как дома. А Валера позвонил в третий раз – долго и настойчиво. И тут что-то во мне сломалось. Нет, я не буду прятаться. Не буду убегать от проблем, как испуганная девочка. Я взрослая женщина, и у меня хватит сил выслушать то, что он приехал сказать. Может быть, эта встреча поставит точку в нашей истории. Глубоко вздохнула, расправила плечи. Повернулась, не снимая цепочку, повернула ключ. – Снежана? – голос Валеры показался незнакомым. В нем не было привычной уверенности. – Что тебе нужно? – а вот мой голос звучал спокойно, хотя внутри все дрожало. – Открой, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить. Замешкалась, но потом сняла цепочку и медленно открыла дверь. Валера стоял на пороге с букетом белых роз в руках. Но что-то в его облике настораживало. Лицо было напряженным, взгляд холодным и жестким. Это был не раскаивающийся муж, это был разъяренный мужчина, привыкший получать то, что хочет. – Привет, – сказал, протягивая букет. – Можно войти? – Говори здесь, – ответила, не беря цветы и не отступая от порога. Валера бросил букет на пол, и розы рассыпались на придверном коврике. – Хватит строить из себя принцессу, Снежана. Ты слишком долго дуешься. Собирай вещи и поехали домой. – Я никуда не поеду. Я хочу развестись. Лицо Валеры исказилось. Вся его показная учтивость слетела, как маска. – Развод? – он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого. – Ты думаешь, я позволю тебе уйти? После всего, что я в тебя вложил? После всех денег, времени, сил? – Валера, уходи. Мы больше не муж и жена. – Мы муж и жена, пока я этого хочу, – прорычал он, делая шаг вперед. – И я не собираюсь отказываться от своей собственности. – Собственности? – не поверила я своим ушам. – А кем ты себя возомнила? – голос Валеры становился все злее. – Ты думаешь, я пятнадцать лет терпел твои капризы, твою холодность, твои истерики из-за детей просто так? Ты думаешь, мне нравилось жить с недотрогой-принцессой, которая считает себя пупом земли? Его слова больно ранили меня, но я стояла на месте, стараясь не показывать, как сильно они меня задели. – Я слишком долго терпел все твои выходки, чтобы сейчас просто взять и отказаться от своей любимой куколки, – продолжал Валера, и его глаза сверкали нездоровым огнем. – Ты вернешься домой. Будешь делать то, что я скажу. И забудешь об этих глупостях с разводом. – Никогда, – твердо сказала. – Никогда я к тебе не вернусь. Попыталась закрыть дверь, но Валера резко толкнул ее и ворвался в прихожую. Я отступила, но он схватил меня за плечи. – Ты принадлежишь мне! – закричал он. – Понимаешь? МНЕ! Он сжал пальцы на моем горле. Я попыталась освободиться, но он был сильнее. Не хватало воздуха, в глазах потемнело. Я не узнавала того человека за которого выходила замуж, с которым жила пятнадцать лет. Может быть, я вообще его не знала никогда и вот сейчас он настоящий? – Ты поедешь со мной, – шипел Валера, прижимая меня к стене. – Будешь молчать и слушаться. И забудешь про эту клоунаду с независимостью. Я пыталась оттолкнуть его, царапала ногтями руки, но он только сильнее сжимал мое горло. Где-то рядом жалобно мяукал Рыжий. – Отпусти ее! – рявкнул чей-то голос. Валера резко обернулся, не отпуская меня. В дверном проеме стоял Леша. Его лицо было белым от ярости. – Ты кто такой? – огрызнулся Валера. – Убирайся отсюда! – Отпусти ее, сказал! – Алексей сделал шаг вперед. – Иди нахрен! – Валера попытался ударить Алексея свободной рукой, но тот увернулся и резко дернул его за руку, заставив отпустить мое горло. Я упала на пол, судорожно хватая ртом воздух. Валера развернулся к Алексею всем телом. – Ты пожалеешь, что сунулся не в свое дело! Он набросился на Алексея с кулаками, но получил мощный удар в солнечное сплетение, от которого согнулся пополам. Следующий удар пришелся в челюсть, третий – в живот. Валера рухнул на пол, но Алексей не остановился. Он бил методично, жестко, профессионально. Удар за ударом, и каждый попадал точно в цель. – Не... не убивай... его... – прохрипела я, но Алексей меня не слышал. Или не хотел слышать. Сквозь пелену слез и удушья я смотрела, как этот сильный мужчина, который когда-то был мальчишкой из соседнего двора, защищает меня от человека, которого я считала своей любовью последние пятнадцать лет. Валера уже не сопротивлялся – только стонал и пытался прикрыться от ударов руками. – Леша... – прошептала я. И тогда он остановился и посмотрел на меня полными боли и ярости глазами.