Глава 30. Филипп

Когда-то, совсем давно мне было предсказано, что встретиться на моем пути красавица, ради спасения которой предстоит пройти многое, и только от меня будет зависеть, останется та принцесса со мной или растворится в воздухе, исчезнув во всех мирах.

Именно так! Пафосно и драматично!

Помню, как поднял на смех того предсказателя, сказав, что никто не сможет завладеть моей жизнью настолько, чтобы я кинулся ее спасть, невзирая на все преграды и рискуя своим здоровьем.

Маг лишь грустно улыбнулся, покачав головой и ответив довольно коротко и стандартно — Ты не способен уйти оттого, что предначертано. Лишь можешь его изменить, если постараешься.

Разумеется, я не придал этому значения. Мне стало не до того! Буквально через пару дней после традиционного оглашения будущей судьбы наследника независимого графства, входящего в обширные императорские владения. Император находился так далеко, что никакого участия в нашей жизни не принимал. Мы привыкли, что всем управляем сами, лишь раз в год отправляя в казну, положенные подати.

В нашем имении начался голод, из-за того, что земли резко перестали быть плодородными, причину установить быстро не смогли, нужно было что-то предпринимать.

Отчаянье, поселившееся во всех домах, не придавало уверенности, бередя шальные умы, побуждая их к отчаянным шагам.

В графстве начали происходить протесты, грозившие перейти в открытый бунт. И тогда отец обратился к далекому князю, у которого в горах жила ведьма, обладающая бесценным даром, исцелять землю.

Долго ждали ответа, мать не отходила от окна, ожидая гонца с вестями. Но князь нас удивил! Прибыл лично. В его свите находилась та женщина, о которой было так много разговоров, с крошечной девчушкой на руках, оказавшейся общей дочерью ведьмы и правителя далеких земель.

Моя мать была безмерно счастлива! Выбежав встречать прибывших лично, словно безродная простолюдинка. Она встретила колдунью, как самую дорогую гостью, уведя в свои покои, пока нежданным гостям готовили отдельно стоящее ответвление замка для проживания.

Мужчины тоже уединились для беседы, а я остался один, бесцельно гуляя по саду, слушая щебетанье птиц и наблюдая за порхающими с цветка на цветок бабочками, выбирая ту, что сможет дополнить мою уже довольно обширную коллекцию.

Именно тогда впервые встретил девчушку, проворно убегающую от няни, которая безуспешно искала ее в бесчисленных комнатах нашего дворца.

- Как тебя зовут? - Спросил, присаживаясь на корточки перед прелестным ребенком, которой от силы было лет пять.

Она взглянула на меня своими глазищами, в обрамлении длиннющих ресниц, больше похожих на опахала, улыбнулась ангельской улыбкой, навеки забирая мое сердце себе, и произнесла, едва выговаривая свое имя: —Клэр, господин.

С той самой минуты я стал ее преданным оруженосцем. Она каждый день проворачивала один и тот же сценарий, сбегая прямо из-под носа своих многочисленных нянек, скрываясь в лесной чаще и вызывая мое искреннее восхищение — у меня это никогда не удавалось. Прячась среди сосен и елок так хорошо, что даже я мог найти ее не сразу. Да и лес, окружающий наш замок, буквально с каждым днем становился все гуще. Клэр его для меня вырастила, у девчушки был дар, такой же, как у ее матери.

В один из дней, когда я ждал мелкую шалунью, вместо нее пришел ее отец, по-мужски, пожав мою руку. Чем тотчас заслужив мое уважение. Все-таки в пятнадцать лет не каждый удостаивается чести здороваться с могущественным князем за руку.

- Поговорить с тобой хотел, парень! - Серьезно проговорил он. - Тебе уже пятнадцать лет скоро будет. Большой! О свадьбе можно начать думать.

Я так хорошо помню тот разговор, что, наверное, и через сто лет смогу пересказать его слово в слово. А тогда был просто удивлен, что со мной заговорили по-взрослому, да о чем! О женитьбе!

Я не понимал, чего от меня хотят, поэтому просто стоял перед сидевшем на скамейке, окруженной живой изгородью из ярко-зеленых елок, мужчиной. Клэр нравился еловый запах, и я этим успешно пользовался, уводя ее в хвойные чащи, прося сделать их еще гуще. Дар, переданный ей матерью, был неконтролируемым и мог легко погубить нас обоих, но кто же будет об этом задумываться в юности? Мы просто приходили в восторг, великовозрастный оболтус и крошечная принцесса, повелевавшая им, как хотела.

- Моя дочь обладает редким даром, — тем временем продолжал ее отец, — который высоко ценится во всем мире. Но я не хочу, чтобы ею пользовались, Филипп. Хочу, чтобы она была счастлива. А ты? Ты этого хочешь?

Что мог ответить отцу влюбленный юноша, четко понимающий, малышка, прямо в этот момент сбегающая от своих нянек, может не захотеть того, о чем просит ее отец?

Опустив глаза, разглядывая камни под ногами, еще не высохшие после утренней росы, выбивая носком ботинка один, из плотного ряда ему подобных, поднял глаза на отца, владелицы моего сердца.