Глава 34. Ведьма?

Мы едем, едем, пейзаж не сказать, что скучный или унылый — однообразный, везде лес, густой, мрачный, тихо шелестящий зеленой листвой и еловыми ветками, шуршащий высокой травой по границам своих владений, замерший и тихий в своем центре, просыпающийся в моменте только с порханием бабочки, шумным полетом шмеля или щебетанием пичуги, машущей неслышно своими разноцветными крыльями. Такое ощущение, что чаща смотрит за мной, наблюдает и готовится! К чему? Напасть? Но угрозы я не чувствую, лишь тонкое дребезжание невидимых нитей, ощутимо тянущихся ко мне, свивающихся где-то над головой, и рассыпающихся в прах, чтобы снова начать выпускать свои щупальца.

— Ты в порядке? — Наклонился ко мне Филипп, ненароком мазнув по щеке теплыми губами, отчего захотелось зажмуриться, откинуться назад и подставить оголенную шею для жарких поцелуев.

— Да, — откашлявшись, ответила, — Только здесь мрачно как-то.

Короткий смешок тряхнул его грудь, вызывая ответную вибрацию в моем теле. — Я говорил, что легко не будет, мы подъехали к нашим землям, Клэр. Они еле живые, поэтому и ощущения такие.

Дальше все было как в тумане, я резко почувствовала потребность помочь, вот прямо сейчас, в эту минуту, иначе случиться что-то непоправимое.

— Останови коня, — скорее приказала, чем попросила мужа. Он мгновенно его выполнил, натянув резко удила и соскакивая первым с недовольного животного. Тут же вся кавалькада пришла в движение, ожила от монотонного передвижения по ровной лесной дороге.

— Что случилось, Клер? — встревожился муж.

— Погоди, — в досаде отмахнулась от его заботы, подходя к самой границе с гигантским исполином — вот яркий цветной, пышущий травами и живностью луг, а там — умирает что-то огромное, уставшее бороться, сил у него совсем не осталось. Я четко вижу тонкую нить, протаявшую в оголенной под мощным деревом земле, тянущуюся ко мне с робкой надеждой. Присела рядом, закрыв глаза, настраиваясь, и погладила ее своей нитью, выскользнувшей из расслабленной ладони. Земля буквально всколыхнулась, испуганно заржали лошади, в небо поднялись черные вороны, облюбовавшие ветви, погибающих деревьев.

— Т-с-с-с! — Попросила тишины у животных, получая молчаливое их согласие, и уже сильнее сжала, слабеющий волосок жизни, начиная напитывать его целительной силой, прижав ладонь к замершему в любопытстве лугу.

«Поделись» — попросила его и получая в ответ мощный удар силы, которую отдали, соглашаясь делиться.

Я стала словно проводник между двумя мирами, перекачивая лишнюю энергию напитанного до краев поля, щедрым потоком льющуюся в корни уставших деревьев. Сколько времени прошло – не знаю. Лишь слабый зов вывел меня из транса: – Клэр! Хватит! Ты так погибнуть можешь.

Буйный луг успокоился, а лес утолил многовековой голод, сыто облизываясь и наконец впуская в свои дебри соскучившихся по гостеприимным веткам белок. Они обильным ручейком выскальзывали из высокой травы и скрывались в весело колыхающейся листве, в поиске для себя новых мест обиталищ. Раскрыла глаза, всматриваясь в обеспокоенное лицо мужа, облегченно выдохнувшего и радостно запустившего пятерню в свою густую шевелюру.

– Ты как? – спросил он на выдохе.

И правда, как? Тело ломит так, что сил подняться и удержаться на ногах нет точно. В голове звонкими колокольчиками пульсирует боль, глаза, в которые словно песка насыпали, с трудом раскрылись лишь на мгновение, ослепленные солнцем.

- Пить хочу, – облизнула пересохшие губы, застонав от наслаждения, когда к моим губам поднесли флягу с живительной влагой.

Муж поднял меня с сырой земли, прижал к гулко бьющемуся в мощной груди сердцу и вместе со мной залез в душную карету, так и не выпустив из рук.

- Пока так поедем, – проговорил, нежно заправляя за ухо, выбившиеся волосы. – Немного осталось, нас там ждут, гонца вперед направили с основным караваном. Быстро доедем. - Поцеловал меня в лоб, а так хотелось в губы.

«Это смертельно опасно!» — в какой раз напомнила себе.

Лошадь тронулась, нас ощутимо тряхнуло на неровной дороге, но ликующее чувство наполнило грудь:— я справилась! Смогла! Может, есть шанс и совсем другим разобраться? Так хотелось остаться, наблюдать за мужчиной, ставшим моим мужем, искать варианты. В этом месте своих размышлений горько усмехнулась. Я знала, что бывает в супружеских спальнях, и позволить себе соблазнить того, кто согласился стать моим спасителем лишь из жалости — было нечестно.

Впервые за много лет, мне хотелось любить, до рези в груди, черных мушек в глазах и радости, бесконтрольно вырывающейся из самого нутра, щедрыми потоками окатывая окружающих. А если все получится? Можно ли надеяться, что эти упрямо сжатые губы, коснуться моих. Глаза, всегда смотрящие на меня настороженно, даже с какой-то опаской, наполнятся нежностью и желанием от вида внезапно оголенной коленки, плеча и простого касания. Сердце, бьющее сейчас равномерно и глухо, будет колотиться в ребра в предвкушении той, кого любит — меня?

Я осторожно провела пальцами по его плечу, тихонько коснувшись ткани на рукаве камзола, и остановилась в испуге, не дойдя до обнаженной кожи руки.

Даже глаза закрыла, борясь с желанием переплести наши пальцы, отдаваясь на волю захлестнувших меня эмоций.

- Как себя чувствуешь? — сквозь звон в ушах, пробился вопрос, повторно заданный Филиппом.

Вздохнула разочарованно, обняв за мощную шею, прижавшись горячим лбом к прохладной щеке мужа, прошептав куда-то ему в ключицу: — Хорошо! Вот теперь все будет хорошо! Я это чувствую, Филл.