Глава 36. Приехали!

- Прости! — прошептала, разрывая сладость поцелуя. Прижимая к губам ладонь, чтобы удержать подольше воспоминание.

- И ты! — шепнул Филипп, проведя костяшками пальцев по щеке. - Все хорошо?

Я кивнула, опуская голову ему на плечо, мне вдруг стало так легко, как никогда в жизни. Казалось, что любая преграда по плечу, главное, чтобы Филипп был рядом. Задрала голову, пытаясь рассмотреть лицо мужчины. Подула осторожно на выступившую щетину на подбородке, проведя по ней пальцем, получая наслаждение от мелких волосков, покалывающих нежную кожу подушечек. Поцеловала в шею — так долго этого хотелось, чувствуя, как судорожно дернулся кадык, и рука, нежно обнимавшая за талию, напряглась, крепче прижимая к мощному мужскому торсу.

Я расслабилась, осторожность и страх таяли с последними лучами заходящего солнца, взмах ресниц — и мы погрузились в полную темноту, которая позволяла сбросить оковы стеснительности, пробуждая совсем другие желания.

- Клэр. Чуть не простонал Филипп — Так делать нельзя. Я не железный.

- Знаю! — прошептала, не останавливая пальцев, нежно скользящие в темноте по лицу мужа. - Больше не буду. - Снова целуя в основание шеи и замирая с восторгом, услышав рвущийся из груди стон мужа.

Мы замерли, словно на краю пропасти, слушая одно на двоих сбившееся дыхание, готовые перейти черту. Но карета дернулась и остановилась, выхватывая из темноты наши лица. Смутившись, зарылась в расстегнутой рубахе Филиппа, а он осторожно погладил мои волосы, нежно их поцеловав, прошептал: — Приехали, жена. Сегодня у нас будут разные комнаты, дорогая. Надеюсь, ты не против!

- Нет! — пропищала, то ли соглашаясь с мужем, то ли, наоборот, протестуя.

Филипп хмыкнул, отстраняясь, дверь распахнулась, в проеме показался бородатый мужик с зажатым в руке факелом.

- Добро пожаловать, граф! - Пророкотал он, почтительно склоняясь.

- Здравствуй, Винс. Все хорошо? — соскакивая с подножки, разминая затекшие конечности, уточнил Филипп.

- Да, ваша светлость! Вас заждались. Волноваться начали. Камилла уже требовала отправить вам подмогу.

Фил похлопал по плечу мужчину, а затем развернулся ко мне: — Клэр, выходи, я помогу спуститься. Винс, комнаты для моей жены готовы?

- Конечно! — заволновался слуга.

- Отлично!

Филипп протянул мне руки, стоило только показаться из кареты. Он осторожно взял меня за талию и опустил на землю, прижав на мгновение к себе. Затем, не выпуская из объятий, повернулся уже к мужчине, стоявшему немного в стороне и почтительно склонившему голову, в знак приветствия.

- Винс, познакомься моя жена, леди Клэр.

- Добро пожаловать домой, ваше сиятельство! — склонился еще ниже мужчина, даже не взглянувший на меня.

Улыбка тронула мои губы и, встав на носочки, шепнула мужу.

- Он на меня даже не смотрит! Тебя боится?

Сдавленный смешок, поворот головы и я тону в его глазах, даже в вечернем сумраке они ярко полыхают внутренним огнем: — Конечно, дорогая. Я страшно ревнив. Учти это! — шепнул чуть слышно, целуя мои пальцы.

Мне было так легко, с человеком, которого едва знала, поэтому, расхохотавшись, прижалась лбом к его плечу, ожидая, когда меня, наконец, проведут в спальню. Усталость давала о себе знать легким головокружением.

Филипп спохватился, обняв меня за талию, пошел к гостеприимно распахнутым створкам дверей, остановившись около них, не переступая внутрь.

- А теперь позволь тебя перенести через порог супружеского дома и опустить на кровать. - Последние слова шепнул в самое ухо, чтобы никто другой их не услышал.

- Ну если только опустить! — манерно надув губы, ответила, любуясь мужем, глядя на него снизу вверх.

Фил расхохотался: — как скажешь, Клэр.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж коттеджа, в моем мире именно так назывались подобные дома, муж внес меня в просторные комнаты.

В одной традиционно находилась крохотная гостиная, а во второй — побольше, располагалась огромная кровать, застеленная розовым пушистым покрывалом.

- Отпускай уже! — болтая ногами, попросила мужа. Он довольно хмыкнул, подбросил в руках, целуя в щеку.

- Как скажешь, дорогая! - Воскликнул, вот я уже стою на дубовом полу, по-прежнему прижимаясь к горячему мужскому телу.

Филипп замер всего на мгновение, вглядываясь в мои глаза, а мне казалось, что прошла целая вечность — мы всё стоим не в силах прервать этот сладостный зрительный контакт, от которого сбивается дыхание, пересыхает во рту, в груди разгорается пламя, а по венам начинает течь лава.

- Клэр! — начал муж.

Но входная дверь распахнулась, и на пороге возникла молоденькая горничная, которая тут же смутилась, опуская голову и делая неуверенный реверанс.

- Прошу прощения, господин, госпожа. — еле слышно прошептала она.

- Все хорошо. - Повернулся к девушке Фил. - Помоги леди подготовиться ко сну, а завтра поможешь одеться к завтраку.

- Доброй ночи, дорогая. - Низкий поклон и дверь за мужем закрылась, оставив комнате после себя тонкий аромат еловой свежести.

- Спокойной ночи, дорогой. - Ответила устало, закрывшейся двери, при этом разглядывая с любопытством служанку. - Как тебя зовут? - спросила ее.

- Николь, госпожа. - Опустив голову и сложив руки на белоснежном переднике, тихо ответила девушка. - Приготовить вам ванну?

- Да! — мой ответ был больше похож на стон. Тело ломило так, что лишь силой воли держалась на ногах.

Горничная юркнула в небольшую уборную, в которой располагалась глубокая круглая лохань, в нее уже была налита горячая вода. Девушка лишь добавила ароматных трав и душистых масел.

С наслаждением опустилась в воду, расслабляясь под умелыми руками служанки, осторожно массировавшей шею, плечи, смывающей дневную усталость.

- Спасибо! — мне стало намного легче и я искренне поблагодарила Николь, а она, смутившись, лишь присела в реверансе.

- Помочь вам после, госпожа?

- Нет, еще немного полежу, а ты ступай, поздно уже.

Девушка испуганно сложила руки на груди: — Госпожа, вы недовольны? Я что-то сделала не так? — еще немного и из ее глаз брызнут слезы.

- О чем ты? — вытирая с лица воду, ладонью и поднимаясь в лохани, спросила у перепуганной служанки.

- Вы меня отправляете от себя. - Едва слышно ответила девушка.

Ох уж эти церемонии!

- Я просто решила, что ты тоже устала. Вот и все. Спасибо большое за помощь, помоги мне выбраться и лечь в постель. Затем можешь быть свободна. Утром разбудишь. Нужно будет выбрать платье, в котором отправлюсь в дорогу. То, в котором приехала, безнадежно испорчено.

Николь просияла: — Не переживайте, госпожа. Я завтра же отправлю его в чистку, а затем перешлю в замок.

- Приезжай вместе с ним, если позволит граф, разумеется.

Николь кинулась к моим ногам, благодаря за такую честь, а я, с трудом ее подняв, заверила, что поговорю об этом утром с мужем.

Все эти китайские церемонии порядком надоели, сил совсем не осталось и, отказавшись от позднего ужина, я с удовольствием забралась в кровать, укрываясь пуховым одеялом.

- Если буду нужна, госпожа, шар стоит вот здесь. - Девушка указала на полезную безделушку, стоявшую на прикроватном столике в изголовье кровати.

- Хорошо! — ответила, проваливаясь в сон.

А ночью меня разбудила гроза. Все небо озарялось яркими всполохами молний, грохот стоял такой, что казалось небо разломиться пополам.

Мне было страшно, я с детства ее боялась, всегда залезая в испуге под подушку, сверху накрываясь одеялом и сворачиваясь в калачик.

Здесь хотела поступить также, но сквозь стоявший грохот я отчетливо слышала стук в свое окно.

Тут же пришли на память все страшилки, какие только знала. И, как это часто показывали в фильмах, я тихо спустила ноги с кровати, приблизившись к окну, осторожно отодвинув занавеску — на подоконнике сидел ворон, смотревший на меня в упор.

От неожиданности я вздрогнула, невольно делая шаг назад.

- Кар! — сказал он, а я покрылась липким холодным потом, с ужасом продолжая таращиться на птицу.

Она нетерпеливо переступила с лапы на лапу и снова закричала: — Кар! — а затем, — Открывай окно, Клэр.

Всхлипнув от страха, развернулась, чтобы вернуться в кровать и спрятаться под толстым покрывалом, но в спину прилетело: — Клэр, открывай! Спать все равно не дам.

Судорожно всхлипнув, трясущимися руками я все же распахнула окно, впуская вместе с вороном в комнату царившую на улице непогоду.

- Кар! — взмахнув крыльями, опускаясь в самом центре цветастого ковра, лежащего на полу, прокричала птица.

А затем произошло совершенно невероятное, такое я буду помнить долгие годы, если доживу, разумеется.