26

Никита

Я проснулся в шесть — как всегда. Катя спала рядом, повернувшись ко мне спиной. Волосы разметались по подушке, простыня сползла до талии, открывая голую спину. Первым порывом было разбудить её проверенным способом — так, как я часто будил её два года назад. Я придвинулся к ней ближе, но вовремя остановил себя. После того как ночью я снова почти не давал ей спать, будить сейчас было бы слишком большим свинством. Даже для меня.

Я осторожно выбрался из кровати, натянул брюки, прихватил видеоняню и вышел из спальни. Коробку с мусоровозом перенёс из прихожей в гостиную, но открывать не стал. Первый мой подарок дочери хотелось вручить как следует — вместе с Катей. Из видеоняни донеслось шуршание, а затем сонное:

— Ма-ма…

В детской Алиса стояла в кроватке, прижимая к груди зайца. Тёмные кудри торчали во все стороны. Я остановился рядом и несколько секунд просто смотрел на неё. Моя дочь. Эта мысль до сих пор каждый раз отзывалась чем-то тяжёлым под рёбрами.

— Мама.

Я наклонился к кроватке и протянул к ней руки.

— Мама спит, Алиса. Пока придётся потерпеть меня.

Она несколько секунд серьёзно обдумывала предложение, а затем всё-таки позволила взять себя на руки. Почти сразу выяснилось, что ей нужно поменять подгузник. Я положил Алису на пеленальный столик, взял чистый подгузник и несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь понять, с какой стороны вообще начинать. Я управлял многомиллиардной компанией. Заключал сделки, от которых зависели тысячи людей. Неужели не справлюсь с обычным подгузником? Как выяснилось, с компанией было значительно проще. Контракты на несколько сотен страниц обычно вызывали у меня меньше вопросов. К тому же вторая сторона переговоров категорически отказывалась сотрудничать. Стоило уложить Алису на пеленальный столик, как она вывернулась, села и попыталась подняться.

— Лежи спокойно.

Она посмотрела на меня, улыбнулась и снова начала вставать. Понятно. Мои приказы в этом доме не воспринимала всерьёз уже вторая женщина. С третьей попытки я всё-таки справился. Подгузник держался, ребёнок выглядел довольным, а Катя продолжала спать. Для первого раза вполне достойный результат.

После подгузника мне удалось даже её накормить. Экспериментировать я не стал: нашёл в холодильнике детский творожок и добавил в него размятый банан. В прошлый раз эта комбинация сработала, а в бизнесе я давно усвоил простое правило — работающие схемы не меняют. Их повторяют, пока они дают результат. Алиса несколько минут подозрительно изучала содержимое ложки, но потом всё-таки открыла рот и съела почти всю порцию. Результат вызвал у меня не меньше удовлетворения, чем успешно закрытая сделка.

Следующие тридцать минут мы провели в детской. Строили башню из кубиков, укладывали зайца и несколько раз перечитали одну и ту же книжку. Но вскоре Алисе надоело довольствоваться моей компанией. Она поднялась, прижала зайца к груди и направилась к двери.

— Ты куда?

— Мама.

— Мама спит. Давай дадим ей поспать.

Алиса даже не остановилась. Вышла из комнаты, дошла до спальни, толкнула неплотно закрытую дверь и скрылась внутри. Я пошёл следом. Она стояла возле кровати, подпрыгивала на месте и тянула Катю за край простыни.

— Ма-ма! Ма-ма!

Катя что-то невнятно пробормотала и открыла один глаз.

— Зайка…

Простыня по-прежнему оставалась в районе её талии, открывая голую спину и плечи, на коже виднелись едва заметные следы моих пальцев. Тело отреагировало. Я мысленно выругался. Очень вовремя. Катя приподнялась на локте и повернулась к нам. Простыня тут же поползла ещё ниже, обнажая грудь. Я заставил себя отвести взгляд и подхватил Алису прежде, чем мысли окончательно ушли не туда.

— Кать, иди умывайся и спокойно соберись. Я с ней побуду.

— Она хочет ко мне.

— Она увидела, что ты на месте. Теперь переживёт десять минут с отцом.

Катя сонно нахмурилась.

— Никита…

— Кать, спокойно. Я справлюсь. Иди в ванную.

Я наклонился, коротко поцеловал её в висок и покрепче перехватил Алису.

— Пойдём. У меня для тебя кое-что есть.

— Мама, — повторила она, продолжая смотреть на Катю.

— Мама сейчас придёт.

Мусоровоз произвёл именно тот эффект, на который я рассчитывал. Стоило нам выйти в гостиную, как она увидела коробку. Застыла у меня на руках, несколько секунд молча смотрела на яркую картинку, а потом повернулась ко мне и очень серьёзно произнесла:

— Биби.

— Она самая, — подтвердил я и опустил её на пол.

Алиса тут же присела возле коробки и принялась гладить изображение машины ладошкой.

— Мы ничего не открываем, — предупредил я. — Мы подождём маму.

Пока Алиса изучала коробку, я сделал Кате кофе. Через несколько минут она появилась в гостиной. Я поднялся ей навстречу, обхватил за талию и притянул к себе. Катя нахмурилась, но не отстранилась. Уже хорошо. Я поцеловал её в висок, затем в лоб и коротко коснулся губами кончика носа.

— Мы вообще-то маму ждали. Но мама с утра почему-то очень злая.

— Мама не выспалась, — охрипшим со сна голосом напомнила она. Затем посмотрела на Алису, уже пытавшуюся самостоятельно разобраться с коробкой. — Вы почему без меня открываете? Я хотела снять её реакцию.

— Мы ничего не открываем. Это Алиса осуществляет несанкционированный доступ.

Катя устало прикрыла глаза.

— Алиса накормлена. Я приготовил тебе кофе. Стоит на острове. Иди выпей и возвращайся доброй.

Она открыла глаза и посмотрела сначала на Алису, потом на меня. На мгновение в её лице появилось что-то тёплое, почти растерянное, но она тут же спрятала это за недовольством и посмотрела на меня исподлобья.

— Ты слишком многого ждёшь от одной чашки, Азаматов.

— Тогда выпей две. Мы подождём.

Катя что-то пробормотала и направилась на кухню. Вернулась уже с кофе и телефоном. Открыла камеру, навела её на Алису и кивнула мне:

— Теперь можно.

Я раскрыл коробку. Через несколько минут большой зелёный мусоровоз стоял посреди гостиной — почти полметра длиной, с открывающимися дверями, поднимающимся контейнером и несколькими кнопками на крыше. Стоило нажать первую, как машина загудела и замигала оранжевыми огнями. Алиса застыла. Её глаза стали огромными.

— Биби… — прошептала она.

Потом посмотрела на меня так, будто я лично доставил ей настоящий мусоровоз.

— Тебе нравится?

Она радостно закивала и тут же начала нажимать все кнопки подряд. Гостиная наполнилась гудением, механическим голосом и сигналами заднего хода. Катя с ужасом смотрела на машину.

— Господи, какой он огромный.

— Нормальный.

— Никита, он почти размером с неё.

— Зато почти как настоящий и его можно парковать в гостиной.

Алиса уже пыталась посадить зайца в водительскую кабину. Катя достала телефон и начала снимать. Алиса что-то возбуждённо рассказывала, показывала на кузов, на колёса, снова нажимала кнопки. Потом неожиданно поднялась, подошла ко мне и обхватила руками мою ногу. Я замер. У меня в прямом смысле перехватило дыхание. Катя заметила. Наши взгляды встретились. На Катином лице появилась улыбка, та самая, которая много лет сводила меня с ума. Что-то внутри сжалось так резко, что стало трудно вдохнуть. Я наклонился и поднял Алису на руки.

— Понравился подарок?

— Биби, — подтвердила она и показала пальцем на машину.

— Я понял. Биби.

Она прижалась щекой к моему плечу, продолжая следить за мигающими огнями. Катя всё ещё держала телефон перед собой.

— Снимаешь? — спросил я.

Она кивнула.

— Для семейного архива?

Улыбка исчезла с её лица.

— Нет.

— Пришлёшь.

Она закатила глаза.

— Хорошо, Никита Владимирович.

— Вот и молодец.

Алиса завозилась у меня на руках и потянулась вниз. Я поставил её на ковёр, и она сразу вернулась к машине. Следующие полчаса ребёнок был полностью занят. Мусоровоз перевозил по гостиной кубики, куклу, зайца и почему-то один Катин домашний тапок. Алиса нажимала кнопки, открывала контейнер и каждый раз радовалась так, будто видела всё это впервые. Я стоял у окна с чашкой кофе и наблюдал за ней. Еще недавно она пугалась, когда видела меня. Сегодня прижалась ко мне сама. Не знаю, сколько времени потребуется, чтобы Алиса привыкла окончательно. Но я собирался быть рядом каждый день, сколько бы это ни заняло.

Катя же старательно находила себе занятия. Сначала сняла с мусоровоза все наклейки. Потом решила собрать упаковку. Проверила, правильно ли я прикрутил контейнер. Хотя там вообще ничего не требовалось прикручивать. Унесла пустые чашки, протёрла чистую столешницу и теперь стояла ко мне спиной у кофемашины, готовя себе уже второй кофе. Делала всё, лишь бы не смотреть на меня. На ней был совершенно развратный белый шёлковый халат — если эту хрень вообще можно было назвать халатом. Он едва доходил до середины бедра, распахивался при каждом шаге и не столько скрывал тело, сколько подчёркивал всё, что находилось под ним. И для кого, интересно, Аверина покупала вещь, единственным назначением которой было вызвать желание немедленно её снять? Моё тело отреагировало мгновенно. Я мысленно выругался. Хрен знает, что это было за наваждение, но с Авериной ничего не менялось. Два года назад одного её появления рядом хватало, чтобы обеспечить мне круглосуточный стояк. Сейчас происходило тоже самое.

Я поставил чашку на подоконник. Катя услышала мои шаги, но не обернулась. Только слишком внимательно следила за тонкой струёй кофе, наполнявшей чашку. Я остановился за её спиной и положил ладони на столешницу по обе стороны от неё, отрезая возможность отступить. Катя замерла.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Решил проверить, сохранилась ли твоя вчерашняя властность.

— Даже не начинай.

Я наклонился к её шее и глубоко вдохнул запах, от которого у меня неизменно ехала крыша.

— Почему?

— Потому что я готовлю кофе и потому что Алиса в гостиной.

Словно подтверждая её слова, оттуда донеслись гудение мусоровоза и радостное:

— Биби!

— Алиса занята.

Моя ладонь легла на Катину талию поверх тонкого шёлка.

— Отпусти меня.

— Это приказ? — не удержался я.

Она повернула голову и посмотрела на меня через плечо.

— Да.

Я медленно спустил ладонь ниже, крепко сжал её ягодицу и прижался к ней затвердевшим членом.

— Вчера твои приказы звучали убедительнее. Кстати, как мне теперь тебя называть — госпожой или хозяйкой?

Щёки у неё вспыхнули, но взгляд остался вызывающим.

— Мои приказы ты вчера прекрасно выполнял.

— Только потому, что мне было интересно, насколько далеко ты зайдёшь.

— Разумеется. Именно поэтому ты так послушно убрал руки.

— Хотел порадовать тебя, Аверина.

Катя медленно улыбнулась. Не смущённо — дерзко, с откровенным вызовом. Нарочно подалась бёдрами назад, ещё теснее прижимаясь ко мне, и посмотрела через плечо прямо в глаза.

— Хороший мальчик.

Я тихо рассмеялся, но пальцы на её ягодице сжались сильнее.

— Смело.

— А ты думал, командовать здесь можешь только ты?

Я развернул её к себе и прижал к краю столешницы.

— Нет. Иногда я могу позволить тебе поиграть в главную. — Я медленно осмотрел её с головы до ног. — Какие ещё игры ты любишь, Аверина? Купить тебе костюм горничной, чтобы встречала меня в нём с работы?

Она приподняла бровь.

— Даже как-то грустно, что у тебя такая скудная фантазия.

— Хотя нет, подожди. Ты же у нас теперь про власть. Тогда будешь хозяйкой поместья, а я — садовником.

Катя склонила голову набок и несколько секунд оценивающе меня рассматривала. Я уже знал этот взгляд: сейчас обязательно последует какая-нибудь мерзость.

— Я — хозяйка, а ты — мой верный пёсик. Как тебе такая игра, Азаматов?

Я рассмеялся и шагнул ближе.

— Пёсиком я не буду даже в твоих фантазиях. Но хозяйкой можешь побыть. Ровно до того момента, пока я не решу, что игра закончилась.

Катя упёрлась ладонями мне в грудь, но отталкивать не стала. Наоборот, её пальцы медленно сжали ткань моей рубашки. Я приблизился к её губам:

— Только не забывай, чем вчера закончилась твоя попытка командовать.

Катя небрежно пожала плечами.

— Ой, да чем она там закончилась? Так себе.

Я медленно прищурился.

— Так себе?

— На троечку, Азаматов.

— Хорошо. Вечером будет пересдача.

На мгновение в её глазах вспыхнул интерес, но Катя тут же спрятала его за насмешливой улыбкой. Демонстративно осмотрела меня с головы до ног.

— Кто сказал, что я тебя допустила? Отчислен, забирай документы.

— Меня не отчисляют, Аверина. Я покупаю университет и меняю ректора.

Я уже собирался поцеловать её, когда в квартире раздался звонок. Катя замерла в моих руках.

— Ты кого-то ждёшь?

— Нет, может курьер какой-нибудь.

Она быстро выбралась из моих рук и поправила халат. Я остался возле острова, наблюдая, как она на ходу затягивает пояс и пытается привести в порядок волосы. Я пошёл за ней следом. Катя уже дошла до прихожей, посмотрела в глазок и застыла. Несколько секунд просто стояла, не двигаясь. Затем медленно повернула ко мне голову. По её лицу я сразу понял: за дверью точно не курьер.

— Кто?

Катя прижала палец к губам. Я нахмурился. Она быстро подошла ко мне и заговорила едва слышно:

— Это Кристина. Иди в спальню. Быстро!

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она не шутит. Звонок раздался снова.

— Открывай, Кать.

Она резко повернулась ко мне:

— Никита, пожалуйста, иди в спальню. Я не хочу сейчас ничего ей объяснять.

— Может, стоило объяснить ещё два года назад?

— Уже не нужно. Она всё знает.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Всё?

— И про нас, и про Алису. Она знает, что ты её отец. Просто знать об этом и увидеть тебя утром в моей квартире — немного разные вещи.

Так, значит, Катя всё-таки рассказала. Два года назад одна мысль о подобном разговоре доводила её почти до паники. Реакция самой Кристины меня, если честно, не волновала.

— Надо же. А ты повзрослела.

— Азаматов, сейчас не время.

Я подошёл и положил ладони ей на плечи.

— Катя, мне сорок три года, я не пацан. Я не буду прятаться от бывшей жены в твоей спальне.

— Она не просто твоя бывшая жена. Она моя лучшая подруга.

Звонок прозвучал в третий раз.

— Именно поэтому она переживёт это особенно стойко, — спокойно добавил я. — Открывай.