27

Никита

Катя бросила на меня последний предупреждающий взгляд и распахнула дверь. Кристина стояла на пороге с большим бумажным пакетом и двумя стаканами кофе. Как всегда, собранная и безупречная. Длинные тёмные волосы лежали гладкой волной, солнцезащитные очки были подняты на голову. Широкие молочные брюки, чёрный шёлковый топ, жакет накинутый на плечи. В руке — сумка из последней коллекции, цену которой большинство женщин предпочло бы скрыть от мужа. От меня Кристина, впрочем, никогда не скрывала. Просто ставила в известность по факту.

Они с Авериной обе всегда привлекали внимание. На этом сходство заканчивалось. Кристина была тёмной, холодной и сдержанной. Мужчины сначала оценивали расстояние, а потом решали, хватит ли у них смелости подойти. Катя действовала иначе. Стоило ей войти в комнату — и взгляды сразу поворачивались следом. Сначала задерживались на лице, потом опускались ниже, после чего некоторые благополучно забывали о женщинах, с которыми пришли. Светлые волосы, длинные ноги и тело, которое мужчины разглядывали независимо от того, находился я рядом или нет. Последнее меня всегда раздражало.

Я спокойно посмотрел на Кристину. Отметил одежду, волосы, знакомые черты. Красивая женщина. Когда-то моя жена. Никакой другой реакции. Потом перевёл взгляд на растрёпанную мной Аверину в коротком белом халате — и всё внутри мгновенно напряглось. Захотелось снова затянуть на ней пояс, закрыть от чужих глаз и одновременно увести обратно в спальню, чтобы самому этот халат снять. Вот и вся разница. Кристина была моим прошлым. А Катя стояла рядом в моём настоящем — босая, злая и чертовски красивая. И почему-то именно так всё выглядело правильно.

Кристина заговорила прямо с порога, глядя только на Аверину и протягивая ей один из стаканов:

— У меня была встреча в ресторане внизу, и я решила забежать. Давай позавтракаем. Ты вчера не отвечала, и я решила, что ты либо снова сбежала в Америку, либо опять связалась с каким-нибудь мудаком…

На последнем слове её взгляд скользнул мимо Катиного плеча и остановился на мне. Фраза оборвалась. Сначала посмотрела на моё лицо. Потом медленно опустила взгляд на мятую рубашку, брюки и босые ноги. Перевела его назад на Катю. Снова посмотрела на меня. Шок на её лице был настолько неподдельным, что я едва сдержал улыбку. Не помню, чтобы когда-нибудь видел бывшую жену настолько растерянной.

— Ага, — наконец протянула она. — Значит, второй вариант.

— Привет, Кристина, — ухмыльнулся я.

— Нет, подожди. Мне нужно осознать.

Она ещё раз медленно оглядела нас обоих.

— Я правильно понимаю, что судебное разбирательство состоялось прямо здесь и закончилось примирением сторон?

— Кристина! — вспыхнула Катя.

— Что? Я просто уточняю детали.

— Проходи.

Кристина приподняла брови.

— Никита, ты сейчас приглашаешь меня в квартиру моей подруги?

Она продолжала смотреть на нас так, будто перед ней происходило что-то, противоречащее всем известным законам природы.

— Ты… — Кристина указала стаканом на меня, потом на Катю. — И он…

— Кристин…

— Опять?

Катя закрыла глаза.

— Давай ты сначала зайдёшь.

— Я зайду, — медленно произнесла Кристина. — Но сначала мне нужно понять, не перепутала ли я квартиру. Потому что несколько дней назад ты рыдала и рассказывала, что этот человек собирается отобрать у тебя ребёнка.

Она повернулась ко мне.

— А теперь он стоит здесь босиком.

Я посмотрел на свои ноги.

— Наблюдательная.

Кристина уставилась на меня и холодно произнесла.

— Азаматов, твоего присутствия здесь уже более чем достаточно. Не усугубляй ситуацию ещё и голосом.

Катя забрала у неё один стакан.

— Проходи.

Кристина не сдвинулась с места. Ещё раз осмотрела Катин короткий халат, затем мою мятую рубашку и босые ноги.

— Вы что, спите вместе?

— Кристина! — возмутилась Катя.

— Что? — Она наконец переступила порог и поставила бумажный пакет на консоль. — По-моему, вопрос вполне логичный. Он здесь ночевал?

Кристина сняла очки с головы, убрала их в сумку и снова повернулась ко мне:

— Азаматов, ты после развода отжал у меня дом в Барвихе. Теперь, будь добр, спи только там до конца жизни.

Я прислонился плечом к стене и скрестил руки на груди.

— Зато я оставил тебе бизнес.

Кристина медленно подняла на меня глаза.

— Мой собственный бизнес, Никита.

— Поэтому он у тебя, — я снисходительно ей улыбнулся.

Несколько секунд она молча смотрела на меня. Потом шумно выдохнула и прошла мимо меня в сторону гостиной.

— Как же хорошо, что мы развелись.

— Не могу не согласится.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— И я всё ещё просила тебя не разговаривать.

Кристина снова посмотрела сначала на Катю, потом на меня и скривилась.

— Господи… Вы действительно трахаетесь. Как же это мерзко.

— Можно не сообщать об этом всему подъезду? — прошипела Катя, быстро закрывая дверь и следуя за нами в гостиную.

— Можно. Но только потому, что я пока сама не до конца верю в происходящее.

Я забрал оставленный в прихожей пакет и отнёс его на кухню. Кристина пошла следом, продолжая оглядываться на Катю, словно опасалась, что та исчезнет вместе со всеми объяснениями.

— Так. Подожди. Вы когда успели?

— Кристин, пожалуйста.

— Нет, мне правда интересно. Я видела тебя в начале прошлой недели. — Ты была готова нанять половину московских адвокатов и собрать против Азаматова коалицию из своих влиятельных бывших.

Я замер с пакетом в руках. Коалицию бывших? Из всего сказанного Кристиной я почему-то мгновенно зацепился именно за это. Сколько их вообще было, если из них можно собрать коалицию? Я медленно перевёл взгляд на Катю. Она уже смотрела на меня. Глаза предупреждающе сузились, подбородок чуть приподнялся. Катя прекрасно поняла, какой именно вопрос возник у меня в голове, и заранее запретила его задавать. Я молча выдержал её взгляд. Ладно. Состав коалиции выясню позже.

— Я была расстроена.

— Расстроена? Да на тебе лица не было. — Кристина остановилась посреди кухни. — Катя, ты рыдала так, будто Азаматов уже отобрал у тебя ребёнка и право на человеческое существование.

Мысли о бывших мгновенно отошли на второй план. Я повернулся к Кате. Она отвела взгляд и крепче сжала стакан.

— Ты из-за меня рыдала?

Она наградила Кристину убийственным взглядом.

— Спасибо.

— А что? Это правда.

— Я не рыдала.

Кристина выразительно посмотрела на меня и покивала головой.

— Рыдала.

Мне это не понравилось. Я привык давить, когда хотел добиться результата, и тогда тоже давил — жёстко и сознательно. Хотел, чтобы она поняла: второго исчезновения не будет. Но доводить её до слёз не собирался.

— Кристина!

— Всё, молчу.

Она выдержала ровно две секунды.

— И вот после всего этого ты с ним переспала? Я правильно понимаю?

Катя сделала большой глоток кофе и устало закрыла глаза.

— Господи, я уже пожалела, что открыла тебе дверь.

— Поздно, — заявила Кристина. — Теперь я не уйду, пока вы мне всё не объясните.

Из гостиной раздался грохот, а затем восторженное:

— Биби!

Кристина замерла и повернула голову на звук.

— Что это?

— Мусоровоз, — ответил я.

Она несколько секунд молча смотрела на меня.

— Я боюсь спрашивать, почему в квартире Кати находится мусоровоз.

— Потому что я подарил его Алисе.

Её брови медленно поднялись.

— Ты?

— Я.

Кристина перевела взгляд на Катю, словно ожидала подтверждения. Та только устало кивнула. Мы прошли в гостиную. Алиса сидела посреди ковра и загружала кубики в кузов машины. Увидев Кристину, она улыбнулась. Лицо бывшей жены мгновенно смягчилось.

— Привет, солнышко.

Кристина опустилась рядом с ней на ковёр. Алиса тут же показала на машину:

— Биби!

— Вижу. Очень красивая.

Она нажала кнопку. Мусоровоз загудел, замигал оранжевыми огнями и громко сообщил о начале движения задним ходом. Кристина вздрогнула.

— Кошмар, он ещё и орёт.

— Почти как настоящий, — гордо пояснил я.

— Конечно. Ты же не мог купить обычную тихую машинку. Если мусоровоз — то промышленного масштаба, с сигналом, который слышно на соседней улице.

— Алисе нравится.

— Алисе понравился бы и настоящий. Это не значит, что его нужно парковать в гостиной.

Катя села на диван и откинулась на спинку.

— Я сказала примерно то же самое.

— Потому что ты пока единственный разумный человек в этой квартире.

Я посмотрел на Кристину.

— Несколько минут назад ты считала её женщиной, которая снова связалась с мудаком.

— Одно другому не мешает.

Алиса снова запустила мусоровоз. Кристина некоторое время наблюдала, как она укладывает в кузов игрушки, а затем тихо спросила Катю:

— Давно он здесь?

— С вечера, — ответила Катя.

Кристина медленно подняла на неё глаза.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что я не про мусоровоз. Я только что назвала тебя разумным человеком. Не заставляй меня брать свои слова обратно.

Катя прикрыла глаза.

— Кристин…

— Что? Мне нужно оценить масштаб катастрофы.

— Никакой катастрофы нет.

— Конечно. Просто мой бывший муж снова трахается с моей лучшей подругой, заодно является отцом её полуторагодовалого ребёнка, ночует у неё и ходит по квартире босиком. Совершенно рядовая ситуация. Я просто пропустила первый сезон сериала.

— Я же тебе всё рассказывала…

— Я знала, что вы когда-то спали. Знала про Алису. Знала, что теперь вам придётся общаться. Но я не знала, что вы снова… — Кристина выразительно осмотрела Катин короткий халат. — Общаетесь настолько близко.

Катя уже открыла рот, собираясь ответить, когда на журнальном столике завибрировал её телефон. Она посмотрела на экран и тихо застонала. Мама.

— Ответь, — сказала Кристина. — А то она тоже приедет. Тогда сегодняшний завтрак окончательно превратится в интересное мероприятие.

Катя бросила на неё недовольный взгляд, но звонок приняла.

— Да, мам… Доброе утро.

Она несколько секунд слушала, затем устало закрыла глаза.

— Нет, ты меня не разбудила… Да, я уже поела.

Катя посмотрела на меня. Я приподнял бровь.

— Почти, — добавила она. — Собиралась.

Из динамика донёсся голос её матери. Слов разобрать я не мог, но говорила она быстро и явно не собиралась заканчивать в ближайшее время. Катя прикрыла микрофон ладонью.

— Я отойду. Если мама позвонила с утра, это надолго.

Она поднялась с дивана и посмотрела на Кристину.

— Не убегай. Дождись меня.

— Даже не планировала.

— И не устраивай ему допрос.

Кристина театрально прижала ладонь к груди.

— Я?

— Ты.

— Катя, я совершенно спокойно сижу рядом с ребёнком.

— Именно это меня и пугает.

Она перевела взгляд на меня.

— А ты не провоцируй её, понял?

— Кать, иди спокойно поговори с матерью. Мы с Кристиной пережили десять лет брака и развод. Пять минут без твоего надзора как-нибудь выдержим.

Катя посмотрела на меня долгим взглядом и снова приложила телефон к уху.

— Да, мам, я здесь. Просто Алиса шумит.

Она направилась в сторону спальни, но возле коридора остановилась и ещё раз посмотрела на нас.

— Кристин, серьёзно. Дождись меня.

— Клянусь, без тебя не уйду.

Катя явно хотела добавить что-то ещё, но голос в телефоне её перебил.

— Мам, сейчас… Я тебя слушаю.

Она скрылась в коридоре. Несколько секунд в гостиной было слышно только гудение мусоровоза. Алиса продолжала загружать в кузов кубики, совершенно не интересуясь тем, что её мать только что оставила бывших супругов наедине. Кристина проводила Катю взглядом. Дождалась, пока за ней закроется дверь спальни, и медленно повернулась ко мне. Улыбка исчезла с её лица. Я сразу понял: просьбу не устраивать допрос она выполнять не собиралась. Она поднялась с ковра, села на диван и поправила брюки. Снова безупречная, собранная и совершенно не похожая на женщину, которая несколько минут назад рассуждала о мерзости нашего с Катей секса.

— Азаматов, что ты вообще здесь делаешь?

— Это не твоё дело.

Она коротко усмехнулась.

— Разумеется. Именно такого ответа я и ожидала.

— Тогда зачем спрашивала?

— Надеялась, что за эти несколько лет ты хотя бы немного научился разговаривать как нормальный человек.

Я взял со стола остывший кофе и сделал глоток.

— Сегодня не твой день.

Она посмотрела в сторону Алисы. Та по-прежнему возилась с мусоровозом, не обращая на нас внимания. Кристина понизила голос:

— Ты ведь понимаешь, что я спрашиваю не как бывшая жена? Как бывшей жене мне глубоко плевать, где и с кем ты спишь.

— А это что-то меняет?

— Для меня — да. Я спрашиваю как подруга Кати.

— И что же интересует Катину подругу? — раздраженно вздохнул я.

— Зачем ты снова к ней полез?

Я медленно поставил чашку и поднял на Кристину взгляд.

— Ты слишком много на себя берёшь. Остановись.

— А что не так? Вокруг мало женщин? Ты можешь выбрать любую. Всегда выбирал.

— Мы сейчас будем вспоминать наш брак? Не нужно переносить на Катю то, что происходило между нами.

— Я и не переношу. Просто слишком хорошо знаю, как ты обращаешься с женщинами, когда они перестают быть тебе интересны.

— Тогда ты должна понимать: Аверина никогда не переставала быть мне интересна. Даже пока мы были женаты.

Кристина замолчала. Несколько секунд внимательно всматривалась в моё лицо, словно пыталась понять, не послышалось ли ей. Я и сам понял, что сказал больше, чем должен был.

— Даже пока мы были женаты? — медленно переспросила она.

Отступать было поздно.

— Ты прекрасно слышала.

— Нет, Никита, я просто хочу убедиться, что правильно поняла. Пока ты называл её меркантильной сукой, силиконовой дурой и блядью, рассказывал, как она тебя бесит, она уже была тебе интересна?

— Одно другому не мешало.

Кристина коротко рассмеялась, но изумление из её взгляда не исчезло.

— А я ведь действительно считала, что вы ненавидите друг друга.

— Я тоже так считал.

— А потом решил проверить это в постели?

Я посмотрел на неё и усмехнулся.

— Примерно так.

— И даже после этого не понял?

— Чего именно?

Кристина медленно покачала головой.

— Ты сам только что сказал, что она не переставала быть тебе интересна. Прошло больше двух лет, Никита. Она родила от тебя ребёнка, уехала в другую страну, вернулась — а ты на следующий день снова прискакал в её квартиру.

— Не на следующий.

— Огромная разница.

Кристина подалась вперёд.

— Тогда объясни мне одну вещь. Если она была тебе интересна всё это время, какого хрена ты позволил ей уйти?

Челюсть невольно сжалась.

— Она у меня не спрашивала разрешения.

— Ты прекрасно знаешь, что я не об этом.

Знал. Именно поэтому отвечать не хотелось.

— Она попросила тебя определится кто вы друг другу, — продолжила Кристина. — А ты даже этого не смог.

— Я смотрю ты очень осведомлена. Тогда напомню тебе: то, что происходило или происходит между мной и Катей, — не твоё собачье дело. Но раз уж тебя так интересует, я считал, что она должна судить по поступкам.

— Нет, Никита. Ты просто не захотел произнести слова, после которых уже нельзя было бы сделать вид, что ни за что не отвечаешь. Я десять лет с тобой прожила и прекрасно знаю какой ты, не притворяйся. Поэтому спрашиваю ещё раз: какого хрена ты опять прицепился к моей подруге?

— Потому что мне нужна именно она.

В её взгляде что-то изменилось, но отступать Кристина не собиралась.

— Для чего, Никита? Для секса тебе нравились многие. И желающих у тебя всегда хватало.

Я поставил чашку на стол.

— Кристина, остановись. Я могу объяснить значительно грубее. Только из уважения к нашему прошлому до сих пор не послал тебя подальше. Тебя это не касается.

Последние слова я произнёс медленно и отчётливо, чтобы у неё не осталось сомнений: это предупреждение. Насмешка исчезла с лица Кристины. Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня уже совершенно серьёзно.

— Если ты просто приезжаешь сюда, спишь с ней и больше ничего не планируешь, это меня касается.

Я медленно сделал глоток остывшего кофе, не отводя от неё глаз.

— Каким образом?

— Потому что два года назад после ваших отношений Катя собрала вещи и сбежала на другой континент. Одна рожала ребёнка и заново строила свою жизнь.

Пальцы сильнее сжались вокруг чашки. Раздражение, которое я до этого ещё контролировал, начало подниматься к горлу.

— Она уехала по собственному решению. И не сказала мне, что беременна.

— Потому что была уверена, что не нужна тебе.

— Я никогда ей такого не говорил.

Кристина несколько секунд молча смотрела на меня. В её взгляде не осталось ни насмешки, ни желания задеть. Только уверенность в собственной правоте.

— Но и обратного не сказал. У вас разные версии произошедшего, Никита. И версии Кати я верю больше. Я тебя знаю.

Я хотел ответить сразу, но подходящих слов не нашлось. Потому что она была права. Я не говорил Кате, что она мне не нужна. Но ни разу не дал ей понять, что хочу, чтобы она осталась. И признавать это вслух перед Кристиной я точно не собирался.

— Ты сейчас выставляешь Катю беспомощной девочкой, которую я обманом затащил в постель, а меня — законченным ублюдком. Она взрослая женщина и никогда не отказывала себе в том, чего хотела.

— Я не снимаю с неё ответственности, Никита. Я спрашиваю, что будет теперь.

Я посмотрел на Алису.

— Теперь я собираюсь быть отцом собственной дочери.

— Я говорю с тобой не про Алису.

Кристина выдержала паузу.

— Я про Катю. Ты её любишь?

Вопрос прозвучал слишком прямо и попал именно туда, куда я сам предпочитал пока не лезть. Я знал, чего хотел. Просыпаться рядом с Катей. Видеть её с Алисой. Возвращаться к ним вечером после работы и больше не гадать, исчезнет ли она снова. Знал, что не собираюсь отпускать ни одну из них. А как всё это называлось, обсуждать с бывшей женой я точно не собирался.

— Какая разница?

— Огромная. Катя тебя любила. Возможно, до сих пор любит. А ты уже однажды позволил ей уехать с уверенностью, что она для тебя ничего не значит.

— Я ничего ей не позволял. Она исчезла, потому что сама так решила.

— Хорошо. Тогда ответь про сейчас. Если для тебя это снова просто секс с женщиной, которую ты всегда хотел, оставь её в покое. Дай ей жить нормальную жизнь.

— Это решать не тебе.

— Тогда реши сам. У тебя может быть любая женщина, только пальцем щёлкни. Зачем ты снова идёшь именно к той, которой однажды уже сделал больно?

Я медленно поднялся.

— Хватит.

— Нет, Никита. Потому что если ты опять наиграешься и уйдёшь, собирать её после тебя придётся мне.

К этому моменту Кристина окончательно меня достала. Я несколько раз дал ей понять, что не собираюсь перед ней отчитываться, но она продолжала сидеть и разбирать наши с Авериной отношения и указывать мне, что делать. Терпение закончилось. Мне хотелось только одного — заставить её наконец заткнутся. Я шагнул к ней ближе.

— Послушай, Кристина. Даже если я приезжаю сюда только для того, чтобы всю ночь трахать Катю, а утром одеваться и уезжать, ничего ей не обещая, это касается только нас двоих. Не тебя. Поэтому закрой рот и больше никогда не смей указывать мне, что делать.

Кристина замерла. Её лицо изменилось, а взгляд переместился куда-то мне за спину. Я проследил за ним и обернулся. Катя стояла в конце коридора с опущенным телефоном в руке. Бледная, неподвижная, с совершенно застывшим лицом. Злость исчезла мгновенно. По её взгляду я сразу понял: она слышала. Возможно, не весь разговор. Возможно, только мои последние слова. Судя по её лицу — именно их.