28

Никита

И в ту же секунду до меня дошло, что я только что сделал. Два года назад Аверина ушла, уверенная, что, кроме секса, мне от неё никогда ничего не было нужно. Я мог сколько угодно считать, что она сама всё неправильно поняла, сама собрала вещи и сама исчезла. Но сейчас собственным ртом подтвердил именно то, чего она тогда боялась больше всего. Причём произнёс это так убедительно, что сам на её месте не поверил бы ни одному последующему объяснению.

Обвинять в случившемся Кристину было бессмысленно. Это были мои слова. И теперь Катя смотрела на меня так, будто получила окончательное подтверждение всему, во что верила. Я пошёл к ней.

— Катя…

Она едва заметно качнула головой, останавливая меня.

— Не надо.

Голос прозвучал слишком спокойно. Ни слёз, ни злости, ни привычных колкостей. Только совершенно застывшее лицо.

Кристина тут же поднялась с дивана.

— Кать, он говорил это мне. Я его разозлила, и он…

Катя перевела на неё взгляд.

— Я слышала, что он сказал.

— Но он не это имел в виду…

— Кристина, — перебил я её, не сводя глаз с Авериной. — Уходи.

Она резко повернулась ко мне.

— Никита…

— Сейчас.

Я произнёс это негромко, но так, что спорить она не стала. Кристина взяла сумку и направилась к двери. Поравнявшись со мной, остановилась.

— Ты реально мудак, Азаматов, — произнесла она вполголоса. — Если ты хоть что-то к ней чувствуешь, постарайся в этот раз не просрать всё окончательно.

Я даже не посмотрел в её сторону. Кристина бросила последний взгляд на Катю и через несколько секунд хлопнула входная дверь. Катя по-прежнему стояла в конце коридора. Алиса возилась с игрушками, мусоровоз издавал громкие звуки, и гул игрушечного двигателя казался сейчас оглушительным. Я сделал шаг к Авериной.

— Ты услышала не весь разговор.

— Мне хватило. Даже страшно представить, что вы с женой ещё успели обсудить.

— С бывшей женой.

Катя ничего не ответила. Прошла мимо меня и направилась в кухню. Я последовал за ней. Она положила телефон на стол, взяла свой кофе и обнаружила, что стакан пуст. Несколько секунд смотрела на него, будто не понимала, что держит в руке, а затем выбросила в мусорное ведро.

— Я сказал это Кристине, потому что она вывела меня из себя.

— Понятно.

— Нет, тебе нихрена не понятно!

Голос сорвался на крик. Катя повернулась ко мне. Лицо оставалось спокойным, но глаза уже блестели.

— А что именно я должна понять? Что ты приезжаешь сюда не просто меня трахать? Ты делаешь это хорошенько, всю ночь и в разных позах. Существенная разница, конечно.

— Катя…

— Хочешь, давай прямо сейчас? — Она развела руки в стороны. — Скажи, как тебе сегодня хочется. На столе? На диване? Поставишь меня на колени, пока Алиса играет в соседней комнате? Я могу тебе даже отсосать прямо сейчас. Или подождём, пока она уснёт, чтобы ты мог трахать меня весь её дневной сон? Я же всегда готова раздвинуть перед тобой ноги, Азаматов. Именно за этим ты сюда и приезжаешь.

Её пальцы легли на пояс халата и резко потянули за свободный конец. Узел развязался, тонкий шёлк начал расходиться. Я оказался рядом раньше, чем успел подумать. Схватил края халата, плотно запахнул их на ней и заново затянул пояс. Только после этого поднял взгляд и жёстко произнёс:

— Закрой рот.

Она вздрогнула, но тут же вызывающе подняла подбородок.

— А что тебя смущает?

— Я не позволю тебе выставлять себя дешёвой шлюхой из-за моих слов.

— А кем ещё я должна себя чувствовать после твоих слов?

— Моей женщиной, чёрт тебя дери.

Катя замерла.

— Твоей женщиной? — переспросила она едва слышно. — Очень удобно. Особенно учитывая, что ты никогда не считал нужным сообщить об этом мне.

Я глубоко выдохнул, пытаясь сдержать первую резкую реплику. Возразить было нечего. Катя не стала ждать ответа. Она отвернулась и открыла шкаф. Достала стакан, налила воды. Движения были точными, неторопливыми, будто мы действительно обсуждали что-то совершенно незначительное. Только пальцы, сжимавшие стекло, едва заметно дрожали. Я подошёл ближе.

— Катя, посмотри на меня.

— Не хочу.

— Катя…

— Что?

Она резко развернулась. В глазах стояли слёзы. Одна сорвалась с ресниц и медленно скатилась по щеке. Меня будто ударили под рёбра. Аверина плакала из-за меня. Снова. И сейчас мне хотелось вернуться на несколько минут назад и собственными руками заткнуть себе рот прежде, чем из него вылетело это дерьмо.

— Ты всё неправильно поняла.

Катя посмотрела на меня сквозь слёзы.

— Нет, Никита. Я как раз всё поняла правильно. Давай, скажи, что ты не это имел в виду. Конечно, не это. Ты просто разозлился и для убедительности решил унизить меня. Какая разница, правда?

— Я не хотел тебя унижать, Катя.

— Нет? Ты сидел в моей гостиной и объяснял своей бывшей жене, что приезжаешь сюда потрахаться, а утром одеваешься и уходишь, ничего мне не обещая.

— Я не объяснял ей, зачем приезжаю. Я сказал, что, даже если бы всё было именно так, её это не касается.

Катя коротко усмехнулась и вытерла мокрую щёку.

— Частицы «бы» там не было. Но разница в любом случае небольшая.

Она отвернулась к раковине. Я взял её за локоть и развернул к себе.

— Отпусти.

— Нет. Сначала ты меня выслушаешь.

— Я уже услышала достаточно.

— Тогда услышишь ещё.

Катя попыталась выдернуть руку, но я удержал.

— Я вернулся сюда не ради секса.

Она коротко усмехнулась.

— Конечно. Ради Алисы.

— Ради вас обеих.

Улыбка исчезла с её лица.

— Не надо.

— Чего не надо?

— Говорить то, что сейчас удобно сказать.

— Ты действительно считаешь, что я после четырёх дней в Мурманске, где почти не спал, решая проблемы с аварией, специально поменял рейс, вернулся на день раньше и из аэропорта приехал прямо к тебе исключительно потому, что мне негде и не с кем потрахаться?

— Хм… Ну да, первым делом мы и потрахались. Всё бьётся. А потом ты еще трахал меня всю ночь. Всё как ты рассказывал Кристине.

Я провёл ладонью по лицу. Чёрт. Если смотреть только на факты, всё действительно сходилось. Только причина была совсем другой.

— Не передёргивай. Сначала мы провели время с Алисой и вместе уложили её спать. А потом занялись сексом, потому что соскучились. Да, я тебя хочу. Постоянно. Стоит тебе оказаться рядом, и мне хочется уложить тебя на ближайшую горизонтальную поверхность. Но не путай моё желание с единственной причиной, по которой я здесь. Если бы мне от тебя был нужен только секс, утром я бы оделся и уехал. А не вставал к Алисе, не кормил её, не менял подгузник и не ждал, пока ты проснёшься. Я перенёс рейс, потому что хотел вернуться к вам. И четыре дня скучал не только по твоему телу. Я скучал по тебе.

Катя молчала.

— Посмотри на меня.

Она медленно подняла глаза.

— То, что я сказал Кристине, — ложь. Ты никогда не была для меня женщиной, к которой я приезжал только потрахаться. Даже два года назад. Ты значила для меня намного больше, чем я тогда был готов признать. И сейчас значишь.

Её губы дрогнули, но Катя сразу отвернулась.

— Не надо.

Она отошла к окну и обхватила себя руками, словно пыталась защититься уже не от меня, а от собственных чувств.

— Я не собираюсь снова через это проходить…

Она замолчала, продолжая смотреть в окно.

— Кать…

— Я всё решила, — перебила она. — Ты отец Алисы, и я больше не стану тебе мешать.

Мне сразу не понравился её тон. Слишком ровный. Так Катя говорила не тогда, когда сомневалась, а когда уже приняла решение и не собиралась его обсуждать.

— Что это значит?

— Я согласна. Мы впишем тебя в свидетельство о рождении. В понедельник займёмся документами и подпишем соглашение о порядке общения с ребёнком. Дашь мне контакты своего адвоката, я передам их своему. Они свяжутся и всё согласуют.

Я молча смотрел на её спину и понимал только одно: всё летит к чёртовой матери.

Ещё несколько минут назад мы говорили о нас. Теперь Катя обсуждала заявления, документы и адвокатов. Спокойно, последовательно, будто речь шла о деловой сделке, в которой следовало правильно распределить права и обязанности.

— Ты хотел быть её отцом. Будешь, — продолжила она. — Получишь возможность видеться с Алисой. Без судов и угроз. Сможешь приезжать, проводить с ней время, а когда она немного подрастёт и окончательно к тебе привыкнет — забирать её к себе. Я не стану препятствовать.

— Кать…

Она наконец повернулась. Слёз на лице больше не было. Взгляд стал спокойным, холодным и совершенно чужим. Так смотрят не на мужчину, которого всё ещё пытаются понять. Так смотрят на проблему, для которой уже нашли решение. И решение было предельно простым: оставить меня в жизни Алисы и окончательно убрать из собственной.

— Всё, что касается Алисы, мы решим спокойно. Но меня больше в это не включай… И тебе лучше уйти.

— Нет. Я никуда не уйду, пока мы не закончим.

— А я закончила.

— Зато я ещё не начинал.

Я шагнул к ней, но Катя сразу отступила. Всего на полшага. Этого хватило, чтобы я остановился.

— Не трогай меня, — тихо произнесла она. — Пожалуйста.

От этого «пожалуйста» стало хуже, чем если бы она сейчас закричала или ударила меня. Я провёл ладонью по лицу и отвернулся. В гостиной снова загудел мусоровоз. Алиса что-то радостно сказала игрушке, не подозревая, что её родители во второй раз умудряются разрушить всё на одной и той же кухне.

Несколько минут я молчал, пытаясь подобрать слова, которые не сделали бы ещё хуже. Обычно мне не требовалось много времени, чтобы объяснить человеку именно то, что я хотел. Но сейчас все правильные фразы приходили в голову слишком поздно, а произнесённые звучали не так.

Я снова повернулся к Кате. Она стояла на прежнем месте, обхватив себя руками, и смотрела куда-то мимо меня.

— Я не подумал, что ты можешь вернуться и услышать только одну фразу, — начал я. — Но это не оправдание. Я вообще не должен был говорить так.

Она опустила глаза и как-то горько усмехнулась.

— Я больше ничего не хочу слушать, Никита.

— Придётся, Аверина.

Катя подняла голову. В её взгляде мелькнула привычная злость, и я впервые за последние минуты почувствовал облегчение. Злость была лучше этого пустого, отрешённого спокойствия.

— Что ещё я должна услышать?

— Что я здесь не только из-за секса.

Она скрестила руки на груди, будто защищаясь от моих слов.

— Тогда зачем?

На этот раз я знал ответ.

— Потому что я хочу быть частью твоей жизни.

Несколько секунд Катя молча смотрела на меня. Потом медленно покачала головой.

— Ты уже был частью моей жизни, Никита. Ничем хорошим это не закончилось.

— Потому что тогда я позволил тебе уйти.

Она горько усмехнулась и посмотрела мне в глаза.

— Ты позволил, потому что я была тебе не нужна.

— Я не знал, что ты беременна.

— Дело не в беременности, Никита!

Она произнесла это громче, чем собиралась, и сразу посмотрела в сторону гостиной. Алиса продолжала играть. Катя понизила голос:

— Ты до сих пор не понимаешь. Я ушла не потому, что была беременна. Я ушла потому, что любила тебя, а ты ясно дал понять, что между нами ничего нет. Что я для тебя просто удобная женщина, с которой можно спать, пока она не начинает задавать лишние вопросы.

По её щеке снова скатилась слеза.

— Я два года убеждала себя, что поступила правильно. Родила дочь одна. Научилась жить без тебя. Вернулась сюда и опять позволила тебе прикоснуться ко мне, переступила через все обещания самой себе. А сегодня утром даже допустила мысль, что, может быть тогда, я ошибалась. Что ты действительно вернулся не только из-за Алисы.

Слезы снова покатились из её глаз. Она горько рассмеялась.

— А потом услышала, что ты говоришь Кристине. Всё точно так же, Никита. Вообще ничего не изменилось.

Каждое её слово било точно в цель. Мне нечего было сказать. Да и защищаться сейчас означало сделать ещё хуже.

— Изменилось, — произнёс я.

— Что?

— Я.

Катя покачала головой.

— Нет. Ты просто узнал, что у тебя есть дочь.

— Сначала я вернулся из-за Алисы, — признал я. — Потому что был в ярости. Потому что ты скрыла её от меня. Хотел заставить тебя остаться, перевезти тебя насильно в Барвиху, сделать всё так, как удобно мне. Так как я привык решать любые вопросы.

— Очень похоже на тебя.

— Да. Похоже.

Она снова замолчала, явно не ожидая, что я соглашусь.

— Но сейчас дело уже не только в ней, — продолжил я. — Я хочу быть её отцом. И буду. Но остаться в вашей жизни хочу из-за тебя.

Я приблизился ещё на шаг. На этот раз Катя не отступила.

— Я потерял тебя два года назад. И второй раз этого не допущу.

Катя вытерла лицо ладонями и посмотрела на меня устало. Я сделал ещё один шаг и остановился совсем близко.

— Я не уйду из твоей жизни только потому, что ты испугалась и решила спрятаться за адвокатами.

— Я не испугалась.

— Испугалась. Как и я тогда испугался.

Она долго смотрела на меня, но затем отвела взгляд и покачала головой.

— Я хочу, чтобы ты ушёл.

Это ударило, но я заставил себя кивнуть.

— Хорошо. Сегодня я уйду, потому что ты попросила.

Я посмотрел в сторону Алисы, потом снова на неё.

— Документы об отцовстве мы оформим. И если тебе необходимо соглашение — подготовим. Но не пытайся превратить происходящее между нами в юридический вопрос.

— Между нами ничего нет. Кроме Алисы нас с тобой больше ничего не связывает.

— Я тебя услышал. Сейчас я оденусь и уйду.

Я приблизился ещё на полшага. Очень хотелось стереть слёзы с её лица, прижать к себе, заставить перестать смотреть на меня так, будто я снова разбил ей сердце. Но права на это у меня сейчас не было.

— Я уйду, Катя. Но не исчезну. И больше не стану делать вид, что мне нужна только Алиса.

Она отвернулась. Я задержался рядом ещё на несколько секунд, заставляя себя не прикоснуться. Потом всё-таки отошёл.