Глава 10

Но пока малышка молчала, издавая лишь довольное кряхтение от усилий высосать бутылочку одним махом. Бедняжка заждалась, пока я мыла бутылочку и готовила ей новую порцию смеси.

– Давай возьмем ее сегодня с собой? Погуляем до водопада, устроим пикник, – предложил Глеб, войдя на кухню.

Задумавшись на минуту, я решила согласиться. Дочке и впрямь не помешает прогулка, а то я, боясь всего на свете, не выпускала ее дальше веранды. Правда, водила поплавать, но это было по вечерам и всего на часик. Так что я чувствовала некоторую вину за то, что мы все наслаждаемся морем, а Вася бо́льшую часть отпуска проводит в доме.

– Отличная идея. Только возьмем Богдана, будет неправильно, что ты весь день проведешь с нами, мы и так скинули его на Османа и Ксюшу, – выдвинула я условие. Я и так чувствовала себя виноватой за то, что забираю на себя всё внимание Глеба.

– Что поделать, если ему интереснее проводить время с близнецами? Я не пренебрегаю сыном, – неожиданно твердо заявил он.

– Я не это имела в виду, – тут же запротестовала я, удивленная его вспышкой. – Просто он может не так понять. Дети очень ранимые и понимают больше, чем мы думаем.

– Я тебя услышал, Мусь. Давай я ее покормлю, а ты займешься завтраком? Просто умираю с голода! А, как ты знаешь, повар из меня тот еще…

– Да уж, – усмехнулась я, передавая ему бутылку и вспомнив, как он однажды попытался принести мне завтрак в постель. – Ты даже тосты умудрился сжечь!

– Это была моя первая и последняя попытка, – заканчивая кормить дочь и беря ее на руки, чтобы дать срыгнуть, улыбнулся он, видимо поняв, о чем я подумала.

– Йя-йя, – начала что-то лепетать малышка, тем самым прерывая наш разговор.

Я занялась завтраком, чувствуя, как урчит в желудке от голода. Достала яйца с беконом и приступила к приготовлению своего пышного фирменного омлета, который Глеб так любил.

– А можно забраться на скалы? – в нетерпении подпрыгивал Богдан на одном месте. Мы только добрались до водопада, и мальчик был взволнован представшей перед нами картиной.

– Нет, это опасно, – с улыбкой покачал головой Глеб. – Но я возьму тебя с собой в середину озера, договорились?

– Да! – тут же забыл ребенок про отказ. – Какая Вася красивая! – подбегая и садясь на корточки перед малышкой, прошептал мальчик.

Я не могла с ним не согласиться. Я одела дочь в миленький белый сарафан, подаренный Ксюшей. Он был расшит яркими алыми ягодами, привлекая взгляд, а также к нему в комплект шла панама с козырьком, защищавшая малышку от солнца.

– А она тоже будет купаться? – с любопытством спросил он.

– Конечно, – улыбнулась я, продолжая с помощью Глеба расстилать одеяло. – Но только со мной, на самом берегу.

– Здорово! Да, Вася?

– Ях-х-ха! – тут же растянула дочка ротик, показывая свой единственный зубик. Скоро вылезет еще один, тот самый, из-за которого она мучилась всю ночь, и малышка станет похожа на миленького кролика.

– Я так рад, что Богдан любит Васю, – неожиданно проговорил Глеб так, чтобы слышала только я, впервые затрагивая запретную тему.

– Да, я тоже, – только и смогла выдавить из себя я. Было не лучшее время говорить об этом.

– Знаешь, я тут подумал…

– Глеб, давай не сейчас? Мы ведь договорились оставить серьезные разговоры и просто наслаждаться отдыхом. Пожалуйста, давай не будем портить такой чудесный день, – взмолилась я.

– Почему наш разговор должен его испортить? – нахмурился он, доставая из корзины контейнеры с едой и кладя их на одеяло.

– Я не знаю. Но не хочу думать о чем-то и что-то обсуждать. Давай просто наслаждаться этим днем. Поговорить мы всегда успеем. Тем более говорить о чем-то при детях…

– Хорошо, извини, – сдался он, к моему облегчению. – Только ответь мне на один вопрос. Для меня это важно, для понятия ситуации, – внимательно наблюдая за моей реакцией, попросил он, заставляя меня напрячься.

– Спрашивай.

– Мы поссорились? Перед моим падением. Поэтому ты такая отстраненная?

– Глеб…

– Для меня это важно, – повторил он непреклонно.

– Да, но я не хочу это обсуждать. Давай поговорим об этом, когда ты всё вспомнишь и сможешь ответить за ту ситуацию.

– Даже так, – невесело усмехнулся он, качнув головой. – Видать, нехило я напортачил.

– Именно так, – не стала я щадить его чувства. – Богдан, иди есть, – позвала я мальчика, не желая продолжать этот разговор.

Наложила всего понемногу в тарелку и передала ребенку.

– А тебе клубничку, но сначала снимем эту красоту, чтобы не испачкать.

Взяв из переноски дочку, я стянула с нее сарафан.

– А ей можно? – с интересом спросил Глеб.

– Она ее лишь понадкусает. Главное – делать это под присмотром, – вздохнула я, вспомнив слова врача. Наш педиатр поругала меня за то, что я после случая с кошачьей шерстью стала бояться давать ей что-то помимо каши и детского пюре.

– У нее даже зубик есть! – с энтузиазмом сказал Богдан, приканчивая бутерброд с лососем.

– Ага, а скоро появится и второй, – подмигнула я ему.

– Ях-х! – проворчала дочка, недовольно отбрасывая в сторону ягоду и слезая с моих колен.

– Эй, ты куда? – рассмеялась я, когда дочка поползла по одеялу прямо к Глебу.

– Аккуратнее, малышка! – вторил мне Глеб, явно позабавленный дочкой, которая, не обращая внимания на еду, поползла прямо по ней к своей цели. Только вот, вместо того чтобы попытаться взобраться к тому на колени, она потребовала его еду. – Эх, а я думал, ты хочешь ко мне, – пожурил ее Глеб, позволяя забрать ярко-желтую грушу, которую ел. Видимо, именно она и привлекла внимание дочери.

– У нее начал просыпаться пищевой интерес, – улыбнулась я, наблюдая за попытками дочери откусить фрукт.

– Й-и-и-и-и! – видимо получив совсем не тот результат, на который рассчитывала, психанула она, откидывая грушу подальше.

– Вот ведь маленькая капризуля! – делано строгим тоном протянул Глеб, разворачивая ее к себе и принимаясь щекотать. – Отобрала мою еду и выкинула, хулиганка! Ну я тебя сейчас… – Вскочив с места, Глеб пошел в сторону воды под радостный клич дочери.

– Глеб! – крикнула я ему вслед, тоже начиная хихикать.

– Сначала проверить температуру воды и дать ей привыкнуть. Знаю я, – лишь махнул он мне рукой, продолжая что-то тихонько говорить дочери.

– Ну что? Пошли и мы купаться? – повернулась я к Богдану, закончившему есть.

– Пошли. Только я не умею плавать, – поделился он смущенно.

– Я тоже. Но мы не будем заплывать далеко. Не то папе придется нас спасать! – подмигнула я ему, вставая и стягивая свой сарафан, под которым на мне был скромный купальник.

Богдан также стянул шорты, оставшись в плавках, и побежал к кромке воды, где уже резвились Глеб с Васей.

– Ого! Какая теплая! – воскликнул ребенок, с ходу бросаясь в воду.

– Бодя, далеко…

– …не заплывай. Я знаю, пап, – договорил за него Богдан.

– Молодец, что знаешь, – потрепал его Глеб по волосам. – Но я отец, и моя работа – волноваться. Так что, пожалуйста, будь послушным мальчиком и не заплывай далеко, – снова повторил он. – И следи, чтобы Муся далеко не заплыла, – подмигнул он сыну.

– Ну, спасибо! – фыркнула я, погружаясь в воду. – Не знала, что я приравниваюсь к уровню ребенка.

– Напомнить тебе, как ты чуть не утонула вчера? И заметь, это было прямо у берега, – продолжая водить дочь по воде, бросил он в мою сторону.

– Ты теперь всю жизнь мне это будешь напоминать?! – брызнула я в его сторону водой, что очень понравилось малышке, судя по ее восхищенному визгу.

– А как же?

– Ну ты и… – брызнула я снова.

– Кто? – зная, что при детях я не стану ругаться, приподнял он нахально бровь.

– Редиска, вот кто! – показала я ему язык, отворачиваясь и сосредотачиваясь на Богдане под его заливистый смех.

Глеб

Наблюдать за Мусей в купальнике было тем еще испытанием. Мне и так с трудом удавалось держать себя в руках, а тут еще и это соблазнительное чудо маячит прямо перед глазами. После родов ее фигурка стала еще аппетитнее, округлившись в нужных местах…

– Глеб! – отвлек меня голос моего чуда.

– Что?

– Я тебя уже несколько раз позвала. Ты где летаешь? – с улыбкой спросила она.

– Задумался, – качнул я головой. Не говорить же ей о том, что потерялся в фантазиях о ней и ее купальнике, а вернее, о ней без купальника.

Черт! Почему мне кажется, что мое воздержание длится больше одного месяца?

– Пойдем домой? Дети устали, – кивнула она в сторону лежащего на одеяле Богдана.

– Моя крошка устала? – прижал я к себе дочурку, которая с восторгом продолжала дрыгать руками в воде.

– Она маленький энерджайзер. Даже если устанет, не поймет, – закатила глаза Муся. – Ее мама устала. Так что давай возвращаться.

– Хорошо, – согласился я, выбираясь вместе с дочкой на берег.

– Жаль возвращаться в холодную столицу, – вздохнула Маруся, натягивая свой сарафан прямо поверх мокрого купальника, из-за чего тот четко вырисовался сквозь светлую ткань.

– Я думал, ты любишь зиму, – тряхнул я головой, выгоняя из нее пошлые мысли.

– Люблю. Но порой надоедает. Тем более когда у тебя маленький ребенок, которого нужно одевать в несколько слоев, прежде чем выйти на улицу. А тут надел платьице, и всё, – вздохнула Муся.

– Можем купить этот остров раньше Османа и переехать сюда навсегда, – предложил я ей.

– Бедный Осман даже не подозревает, что друг планирует увести у него остров прямо из-под носа, – отшутилась она, начиная собирать еду обратно в корзинку.

Я промолчал, поняв, что она в очередной раз проигнорировала тему нашего будущего. Муся не была такой. Будь дело в простой ссоре, она не вела бы себя так. Она забыла бы про любую ссору и недопонимания после случившегося со мной. Но она вела себя так, словно мы чужие. И кажется, мне придется надавить на друга и всё узнать.

***

– Перестань, Глеб! – вскочил с места Осман после моего ультиматума. Позвав друга прогуляться по пляжу, пока наши женщины готовят ужин, я потребовал всё мне рассказать, поделившись своими соображениями.

– Перестать?! Как бы ты чувствовал себя на моем месте?! Забыть всё и чувствовать, что любимая женщина врет тебе, говоря, что всё хорошо и вы вместе, но ведет себя так, словно вынуждена… – Я резко замолчал, заметив тень, промелькнувшую на лице друга. Неприятный холодок пробежался по коже, и я, глубоко вздохнув, приготовился к худшему. – Говори, Осман! Если не скажешь, нашей дружке конец! И я сейчас серьезен как никогда. Незнание только ухудшает мое состояние, о котором вы все так печетесь!

– Твоя бабушка ее шантажировала, – ошарашил он меня.

– Что?! ЧЕМ?! – запуская руку в волосы, прорычал я, прекрасно зная, на что та способна. Сама мысль о том, что она могла запугать мою девочку…

– Маруся виновата в твоем падении. Вы не были вместе, как она заявила. На самом деле ты так и не смог отыскать ее после побега. Вернее, смог, но авария спутала твои карты, и ты, решив, что навсегда останешься безвольным инвалидом, решил отпустить ее.

– Что?! О чем ты, черт возьми, говоришь?! – не в силах поверить в услышанное, прорычал я.

– Я с самого начала был против лжи. Ты знаешь, я ее не терплю. Но твой врач настоял на этом.

– Когда Маруся вернулась в мою жизнь? – проигнорировав его слова, спросил я, чувствуя себя убитым этими новостями.

– Около месяца назад мы с Ксюшей встретили ее в торговом центре. Увидели ребенка и решили сообщить тебе. К тому времени ты полностью встал на ноги и заново занялся ее поисками. Ксюша решила, что та встреча была судьбоносной.

– И что дальше? Я приехал и мы помирились? – с надеждой спросил я.

– Не совсем, – замялся Осман.

– Тогда как? – не выдержав, резко спросил я, прекрасно понимая, что друг не виноват в моих несчастьях, но не в силах сдержать кипящие во мне эмоции.

– Она заявила, что ребенок не твой и вообще выходит замуж за другого. Но это оказалось неправдой, – поспешил он добавить, видя мое состояние. – С девочкой случилась беда, и она вынуждена была обратиться к тебе за помощью, после чего ты привез их в дом своей бабушки, что, по мне, изначально было ошибкой. Ну а дальше ты знаешь. Она узнала про твою жену и скинула тебя с лестницы, – попытался он пошутить, видя мое напряжение.

– Что именно она узнала?! – прохрипел я, не веря собственным ушам. Санта-Барбара какая-то, ей-богу!

– Только то, что ты женат, остальное, как я понял, ты рассказать не успел.

– И что мне теперь делать? – не понимая, как умудрился так встрять, спросил я.

– Попытайся объясниться. Но лучше сделай это по приезде. И с бумагами на руках. Женщины любят действия, а не пустые слова. Оформи развод, как и собирался год назад.

– Черт, черт, черт! Почему я его до сих пор не оформил?! – прорычал я, злясь на собственную глупость.

– Угадай с трех раз, – закатил глаза Осман.

– Бабушка? – нахмурился я.

– Она самая. У твоей Лены наметился прогресс, и, так как, являясь ее мужем, ты имеешь полное право распоряжаться ходом ее дальнейшего лечения…

– …бабушка не захотела, чтобы я лишился права принимать решения, – закончил я за него.

– Именно. Но, думаю, теперь, когда обстоятельства в твоей жизни поменялись, ты не станешь ее слушать?

– Я сейчас же позвоню своему адвокату и потребую начать оформление документов. Давно пора сбросить этот балласт с моей шеи! – прорычал я, не веря в собственную глупость.

– Не говори пока с Марусей. Ты сейчас на взводе и можешь сказать что-то, о чем пожалеешь. Проведите в спокойствии оставшиеся деньки, а потом по приезде разберитесь во всем и попытайтесь начать всё с чистого листа, – напутствовал меня друг.

– Единственное, чего мне хочется, это завтра же сесть на самолет и по приезде устроить бабушке хорошую встряску! Это надо же додуматься шантажировать мою женщину! – негодовал я.

– Ну, она не первая, кто ее шантажировал. Так что будь готов к тому, что Маруся не примет тебя с распростертыми объятьями, – вывалил на меня очередную шокирующую правду Осман.

После его рассказа о моем недостойном поведении и шантаже я долго сидел на берегу, не в силах понять собственные поступки. Как у меня только язык повернулся шантажировать Мусю здоровьем нашей дочери?! Неужели этот год без нее сделал меня настолько черствым? Я ведь не такой! Я бы никогда не стал намеренно причинять Мусе боль… Или стал бы? Почему наши отношения дошли до такого? Где я ошибся? Неужели нужно было преодолеть свой страх потери и изначально рассказать ей о Лене? Но, если расскажу, разве будет она любить такого мужчину? И любит ли еще?

– Глеб, всё в порядке? Ты весь вечер какой-то тихий, – спросила меня Маруся перед сном.

– Голова болит, – пытаясь не звучать зло, ответил я, продолжая играть с пальчиками дочки, что удобно устроилась под моим боком.

– Голова? – тут же встрепенулась Маруся, раскладывающая наши вещи, которые приходящая служанка вернула после стирки.

– Не волнуйся, это никак не связано с моей травмой, – опережая ее вопрос, ответил я. – Просто обычная головная боль.

– У меня есть лекарство…

– Не нужно, я уже принял, – грубее, чем собирался, отрезал я.

– Й-и-й! – словно почувствовав мое напряжение, заползла на меня дочь, накрывая мои щеки своими пухлыми ручками. Малышка была вялой и явно хотела спать.

– Устала, энерджайзер? – ласково спросил я, пытаясь сосредоточить всё свое внимание на ней и на время забыть про злость, переполнявшую меня. Ложь Маруси ранила сильнее, чем я хотел признавать. – Иди к папе. Папа тоже хочет спать и чтобы его обняли.

– Яй! – словно понимая мои слова, поддакнула она мне, кладя свою головку мне на плечо и позволяя удобнее устроить себя на мне. Василиса была невероятно ласковым ребенком. Все-таки девочки так отличаются от парней. Или же дело в моем восприятии?

При мысли о том времени, что пропустил, я почувствовал очередной укол вины. Ведь получается, я вновь допустил ту же ошибку, пропустив самое важное время в жизни уже второго своего ребенка. Хотя в случае с Василисой это и было ненамеренно.

В случае же с Богданом… Наверное, я никогда не смогу простить себе того, как вел себя при его рождении. Я не был готов становиться отцом в двадцать шесть. Как и жениться. Особенно на Лене. Я ведь прекрасно знал, какая она. Она могла обдурить мою бабушку, но не меня. Какая нормальная женщина, находясь на восьмом месяце беременности, станет пить и садиться в таком состоянии за руль? И как испытывать сочувствие к такой женщине? Всё, что ей было нужно, это состояние моей семьи и имя. Моя бабушка, как оказалось, с детства вбивала ей в голову эту дурь, которую она подхватила и стала одержима ей.

Но не только они были виноваты в моем безразличии к собственному ребенку. Я не замечал Богдана и предпочитал не думать о нем в первые месяцы его жизни, уйдя в полный отрыв. Много позже я понял, что значит для меня этот маленький человечек. Что он часть меня, от которой я, как бы ни пытался, не смогу откреститься.

– Надеюсь, сегодня мы сможем выспаться, – прошептала Маруся, ложась со своей стороны и выключая свет. – Тебе удобно?

– Да, мне приятно, что она тянется ко мне, – прошептал я, поглаживая уснувшую дочь по спинке.

Маруся не стала отвечать, так же как и я, погрузившись в свои мысли. Уверен, они были такими же невеселыми, как и мои, уж кому, как не мне, знать, каково это – жить во лжи.

***

– Я соскучился по бабушке! – взволнованно подпрыгивал сын, не отрываясь от окна машины всю дорогу из аэропорта.

– Сейчас доедем, – усмехнулся я над его нетерпением. Бодя был бабушкиным сыном. Жизни своей не представлял без нее, и, в отличие от моего строгого воспитания, с ним она была совершенно другой.

Ксюша с Османом поехали на своей машине, а мы на своей, расставшись в аэропорту. Отдых подошел к концу, и пора было навести порядок в своей жизни, закрыв все нерешенные вопросы.

Если на острове я так и не решился на разговор, то сейчас Марусе не удастся его избежать, как и множества вопросов, на которые я хотел получить ответы.

Девушка молчала всю дорогу, словно чувствуя мой внутренний настрой и избегая острых углов. Ее напряжение можно было резать ножом.

– Что здесь делает машина скорой помощи? – раздался ее голосок, когда мы уже подъехали к парадной.

Взволнованный ее вопросом, я поспешил выйти из машины и помочь ей с Васей, но водитель дал мне знак, что разберется, и я, извинившись, поспешил внутрь. Мысль о том, что с бабушкой что-то случилось… Нет! Она здоровее, чем большинство молодых!

– Валентин! – закричал я с порога, в спешке снимая с себя пальто и стягивая мокрую от снега обувь. Но дворецкий не спешил на зов. – Какого черта?! – выругался я, спеша в гостиную.

– Вот так, Леночка. Главное, что ты теперь дома, а остальное наладится. Ты, главное, не переживай. Речь со временем вернется, как и способность ходить, главное, что позвоночник не сломан…

– Господи… – выдохнул я, в полнейшем шоке уставившись на свою коматозную… жену.

Обе женщины – и бабушка, и Лена – вскинули на меня головы, вот только жена сделала это очень медленно. Оторопело глядя на нее, я не мог пошевелиться.

Стоял в ступоре, как болван, не зная, что делать и как реагировать. Паника накрыла с головой, удушливая волна страха затопила до предела. Сейчас прямо на глазах всё рушилось.

Стоит только Марусе зайти в эту комнату…

Быстро захлопнув дверь, я сцепил зубы и двинулся к бабушке, чтобы потребовать объяснений, но она уже с торжественной улыбкой спешила мне навстречу.

– Глеб! Посмотри, какой сюрприз! Я дождаться тебя не могла, чтобы обрадовать. Садись, садись, – потащила она меня вперед, насильно усаживая рядом с Леной, которая, очевидно, стоически держалась. Только вряд ли она могла активно действовать, пролежав шесть лет неподвижно.

– Я не понимаю, – осторожно начал я, обращаясь к бабушке, с женой говорить я был не в силах, да и, судя по всему, она и не могла пока владеть речью, только сидела вся бледная и смотрела на меня с непонятным выражением.

– Что ты не понимаешь? Настал тот час, которого мы все так долго ждали! Ну же, Глеб, не будь мумией, обними жену.

Мумией мне казалась как раз Лена, но сказать я про это не мог, не смел говорить такие кощунственные слова, я же не монстр.

– Бабушка! – добавил я в голоса металл, держась из последних сил. Столько лет играть спектакль, жить двойной жизнью, и вот она снова требует от меня изображать то, чего нет! Неужели не надоело обманываться?

Но и грубить уважаемой мной родственнице я не мог, как и вести себя жестко с больным человеком, поэтому поглядел на Лену и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

Лена слабо улыбнулась, это всё, что она могла делать.

– Она нормально! Скоро будет бегать! – тараторила бабушка, ухаживая за своей любимицей. – Бог услышал мои молитвы. Все мои надежды сбываются. Я так долго этого ждала. Мы все ждали, да, дорогой мой? – обратилась она ко мне, гладя старой морщинистой рукой по моей, сухая кожа была очень холодной. Видимо, бабушка нервничала.

– Конечно, – тихо сказал я, поглядывая на дверь.

Бабушка точно догадалась, чего я жду, и по ее глазам я увидел, как она недовольна.

– Иначе и быть не могло, – продолжала бабушка тешить свою голубую мечту видеть нас с Леной счастливой парой. – Леночка скоро поправится. Врачи дали нам рекомендации. Ей нужно много гулять. Я хочу, чтобы ты возил ее на коляске в парк, чтобы она дышала свежим воздухом.

На каждое слово бабушки Лена реагировала то кивком, то слабой улыбкой, то светящимися глазами. Видеть ее такой было очень странно. Но всё же, как ни крути, полноценным человеком она не была, что рождало трудности.

И они сразу же появились, как только бабушка позвала дворецкого и приказала отвезти Леночку отдыхать.

– Ты не можешь бросить больную жену! – возмутилась она, как только захлопнулась дверь и мы остались одни.

– Я не буду ее мужем, бабушка! Хватит считать нас парой. Я не люблю ее, мы не сделаем друг друга счастливыми. Я люблю Ма…

– Не смей! – сурово посмотрела она на меня. – Ты совсем не думаешь о других, только о себе и своих хотелках! Побойся Бога, Глеб!

– Это я думаю о своих хотелках?! Я эгоист?! Из-за твоей одержимости этой девчонкой я потерял самое ценное, что было в моей жизни! Я люблю Марусю! И мне плевать, что ты думаешь о моей любви! Я слишком долго шел у тебя на поводу.

– Не можешь же ты всерьез полагать…

– Хватит! Мне плевать на твою Лену, пойми ты уже это, черт побери! Хватит манипулировать мной! Я не твоя марионетка! Я живой человек, со своими мечтами и надеждами! Из раза в раз ты находишь способ давления на меня, но в этот раз – нет! С меня достаточно, бабушка! Живи со своей Леной, строй с ней свой выдуманный идеальный мирок, но без меня!

– Она твоя жена! Твоя обязанность…

– Моя обязанность – это моя любимая женщина и дочь. Я и так пренебрегал этой обязанностью в угоду тебе и твоему спокойствию.

– Никогда не думала, что ты такой слабый и безответственный! Что я воспитала такого человека! Бросить жену в такой ситуации! Лена…

– Лена, Лена, Лена! – вскричал я в бешенстве, не в силах сдержать свой гнев. – Ты что-нибудь еще в состоянии видеть кроме нее?! Почему моя боль тебе безразлична?! Ты сделала из меня мужчину, за которого мне стыдно!

– Не смей повышать на меня голос! Я вырастила для тебя идеальную жену! Образованная, красивая, с благородным происхождением! А что сделал ты?! Променял ее на нищенку! Бродяжку, которую подобрал на улице! Развлекайся, я всё понимаю. Ты мужчина, и вполне естественно, что у тебя свои потребности, но променять жену в такой момент на эту…

– Господи! Я словно со стеной говорю! – в отчаянии запустил я руку в волосы.

– Успокойся и будь мужчиной. Лена придет в себя, и всё наладится! Богдану нужна полноценная семья, – продолжала говорить непреклонным тоном бабушка. – Очень скоро ты поймешь, что всё, что я делаю, ради твоего же блага.

– Что ты сделала?! – чувствуя, как неприятное предчувствие заполняет нутро, прохрипел я.

– С глаз долой, из сердца вон, внук. Забудь про эту недостойную и сосредоточься на своей настоящей семье.

– Маруся – моя семья! Если ты этого не понимаешь, мне жаль тебя! – выплюнул я, решив идти до конца. – Что бы ты ни делала, я не отступлюсь. В этот раз тебе не удастся сломить мою волю, как ты делала это всегда, принимая мою любовь за слабость. Сегодня тебе придется выбрать, бабушка. Я или Лена?

– Что ты такое говоришь?! Ты в своем уме?! – вышла она из себя, причитая. – Кто ж знал, что я доживу до такого, твои родители в гробу бы перевернулись! Неужели ради этих слов я всю жизнь заботилась и воспитывала тебя?! Ради этой черной неблагодарности?!

– Так выбросила бы на улицу! Лучше бы так, чем попрекала этим всю мою жизнь! – не отступал я. – Сколько я тебе должен? Хочешь выплату долга за свою заботу?

– Кем бы ты был без меня, чертов мальчишка?! Думаешь, нужен этой бродяжке без моего состояния?! Что ты представляешь собой без титула и денег?! – задела за живое она.

– Вот как ты заговорила, бабушка? Отлично! Можешь оставить свои деньги себе. Мне ничего от тебя не нужно.

– Хватить вести себя по-детски! – фыркнула она на мое заявление.

– Я не шучу, черт побери! Я подаю на развод и ухожу из компании! Делай что хочешь со своим бизнесом, меня это больше не волнует! Исключай из завещания, как грозилась. Можешь оставить всё своей распрекрасной Лене. И объясняйся с ней сама. Играть роль заботливого мужа я не намерен.

– Какой же ты олух! Думаешь, нужен будешь этой нищенке без рубля в кармане?! Месяца не пройдет, как прибежишь обратно! – ярилась она.

– Не прибегу, бабушка. С голоду буду подыхать, не прибегу. А Мусе… Мусе никогда не нужны были мои деньги, именно поэтому я ее и полюбил. Но ты не поймешь. Такие, как ты и Лена, понимают лишь язык денег…

Маруся

«Бог услышал мои молитвы. Все мои надежды сбываются. Я так долго этого ждала. Мы все ждали, да, дорогой мой?

– Конечно…

– Леночка скоро поправится. Врачи дали нам рекомендации. Ей нужно много гулять. Я хочу, чтобы ты возил ее на коляске в парк, чтобы она дышала свежим воздухом», – всплыли вновь в голове обрывки услышанного разговора.

Как я поняла со слов дворецкого, жена Глеба долгое время пребывала в больнице. И сейчас ей наконец стало лучше, и она вернулась домой. Меня же в связи с этим попросили на выход. Даже вещи мои собрали и загрузили в машину. Также бабушка Глеба распорядилась о том, чтобы купить для меня квартиру в самом центре Москвы, куда меня отвезет их водитель.

Квартира в качестве отступных.

Я-то думала, такое бывает только в глупых сериалах. А оно вон как оказывается… Только вот не нужно мне ничего! Тем более от этой старой ведьмы! А Глеб? Как он мог?! После всего, что было на острове, снова предпочесть мне другую… В парке он гулять собрался! Жена в дом, а любовница из дома?! Так получается?

Господи, как же больно! Вот за что мне это?! Почему судьба подкидывает мне удар за ударом?! Зачем вновь дарить мне счастье, чтобы тут же его отобрать?!

Если бы не дочь, я бы не выдержала, настолько невыносимой была боль. Но Вася… Ради дочери я должна быть сильной! Мне нельзя падать духом! И в квартиру эту нельзя…

– Отвезите меня в аэропорт! – попросила я водителя, вытирая слезы. Залезла в телефон в поисках билета домой. Слава богу, жилье у меня имелось, так что было куда податься. Жаль, конечно, дочку, которая вынуждена из-за непутевых родителей попасть из самолета в самолет, но тут уж ничего не поделаешь, мне было необходимо покинуть этот город как можно скорее. Чем дальше мы от Глеба и его чокнутой бабушки, тем лучше.

Найдя единственный билет в бизнес-классе, я решила, что могу себе это позволить, и нажала оплатить, не в силах ждать до завтра. Да и куда я пойду? Видеть Османа и Ксюшу совершенно не хотелось, подруга начала бы выяснять, в чем дело, и призвала бы Глеба к ответу. Слушать очередную ложь я была не намерена.

– Елена Эдуардовна просила отвезти вас…

– Мне плевать, что она там просила! Или отвезите меня в аэропорт, или высадите тут! – не выдержала я, когда водитель подал голос, перестав изображать из себя безмолвную статую.

– Яй! – подала голос дочка, обеспокоенная моим эмоциональным взрывом.

– Прости маму, моя хорошая, – всхлипнула я и, пытаясь успокоиться, уткнулась ей в макушку. – Скоро мы будем дома, и всё будет хорошо…

Глеб

В гневе я понесся в свою комнату и начал скидывать вещи первой необходимости в небольшую дорожную сумку. С трудом вытряс из водителя, куда он отвез Марусю, и тот выдал мне, что вместо квартиры, куда просила отвезти ее бабушка, она попросила ехать в аэропорт. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, куда она направилась. Глупышка наверняка надумала себе самого худшего и решила вернуться туда, откуда я ее забрал. В дом, который она создала. Единственное место, которое считала родным и…

– Черт! – схватившись за голову, опустился я на край кровати. – Вспомнил… – выдохнул я, осознавая, что сам не заметил того, как вернулась память. Причем случилось это не ожидаемой вспышкой воспоминаний, а так, словно я и не забывал. Просто взял и выудил нужное воспоминание, которое спряталось на задворках памяти.

– Пап, ты уезжаешь? – отвлек меня детский голосок от размышлений. Мальчик стоял у порога моей спальни, неуверенно застыв в дверях.

– Бодя… иди сюда, – махнул я сыну рукой. Он тут же двинулся в мою сторону и позволил усадить себя на колени. – Я ненадолго, – пригладил я его волосы.

– Бабушка сказала, что ты больше не вернешься… – всхлипнул он. Я же впервые проклял родную бабку. Как только не замечал до сих пор, какая она манипуляторша?! Как вообще можно использовать ребенка?! На что она рассчитывала? Что я вдруг передумаю и останусь играть в идеальную семью с Леночкой?

– Ну что за глупости! Я же твой папа, как это я могу не вернуться? Мы с бабушкой немного поругались, вот она и сказала так. Мне просто нужно кое-что уладить, и я вернусь за тобой. Договорились?

– А та женщина, в коляске, правда моя мама? – с придыханием спросил он, заставляя меня внутренне простонать. Вот как ему объяснить? Как найти нужные слова, если даже сам не мог до конца осознать реальность, после которой Лена спустя шесть лет комы вернулась домой?

– Мама… Знаешь, Бодь, это решать только тебе. Ты ведь уже взрослый мальчик, всё понимаешь. Мама очень сильно болела, а сейчас ей стало лучше, и ты наконец можешь с ней познакомиться. И она может познакомиться с тобой. А когда я вернусь, мы решим, с кем ты хочешь жить: с ней и с бабушкой или со мной и Марусей, хорошо? – надеясь, что сын поймет мои слова, спросил я.

– Но я буду очень скучать без бабушки. Мы будем ее навещать? – совсем по-взрослому нахмурился он.

– Думаю, бабушка этого бы хотела, – кивнул я, радуясь, что пока что я у сына в приоритете, как бы эгоистично это ни было с моей стороны.

Я не думал, что Лена способна на любовь к сыну, ведь прекрасно помню ее отношение к беременности. Если бы не бабушка, которая подговорила ее использовать беременность как рычаг воздействия на меня, она и не подумала бы рожать. И что бы там ни говорила бабушка, я прекрасно знал, какая Лена поверхностная и эгоистичная. Не способна она быть матерью. И вся надежда на то, что хотя бы это раскроет бабушке на нее глаза, что, конечно же, маловероятно. Лена всегда будет для нее непогрешимой.

***

Первым порывом было поехать за Марусей, но по пути в аэропорт я понял, что мне нечего ей предложить. Мало того, что за душой ничего нет, так еще и женат. Всё еще…

Черт бы побрал этот брак, словно дамоклов меч висящий надо мной! Как одна ошибка может испортить всю жизнь?!

Решив, что мне нужна помощь, я развернул машину и взял маршрут в сторону дома Османа. Друг с Ксюшей переехали совсем недавно, построив дом в хорошем районе по собственному проекту.

Во мне, конечно, нет да нет пробуждалась гордость, но, если я хотел вернуть Марусю, мне нужно было засунуть ее куда подальше и обратиться за помощью. Адвокат компании мне больше не подчиняется, так что мне в любом случае нужна была помощь юриста Османа. Я больше не был намерен тянуть с этим чертовым браком.

«Машину тоже придется вернуть», – думал я, паркуясь около их с Ксюшей дома. Я даже не подумал о том, что машина мне больше не принадлежит, по привычке взяв ее. В общем-то, как и многое другое. Раз уж отказываться от бабушкиных денег, то окончательно, без всяких поблажек в виде машины и банковского счета.

– И снова привет, – удивленно приподнял брови Осман, открыв мне дверь.

– Извини, что я без звонка, – понимая, что свалился как снег на голову, проговорил я.

– Всё в порядке? – видя мое состояние, обеспокоенно спросил друг, отступая и давая мне пройти.

– Я бы так не сказал. Где Ксюша? – огляделся я, заметив, что внизу никого нет.

– Укладывает детей спать. Они устали после перелета. Я как раз готовил кофе, присоединишься?

– Спасибо, кофе был бы кстати, – повесив куртку на вешалку, прошел я вслед за ним.

Некоторое время я молчал, присев за барную стойку и наблюдая за тем, как друг возится с кофемашиной. Осман тоже молчал, давая мне время собраться с мыслями. Я сам не знал, что скажу, но начать с чего-то было нужно.

– Лена пришла в себя, – выдавил я, когда он поставил передо мной чашку.

– Что… Когда? – бывший в курсе всего, удивленно спросил он.

– Уже три месяца, как оказалось. Бабушка скрывала это от меня. А сегодня, когда мы приехали, она была уже там. Бабушка решила, что я должен встречать ее с распростертыми объятиями, – выплюнул я зло. У меня до сих пор не укладывалось всё это в голове!

– И что ты собираешься с этим делать? – выдохнул выпавший в осадок Осман. – И где Маруся?

– Уехала к себе. Я, кстати, всё помню, – качнул я головой, видя его удивление. – Мне нужен твой юрист. Пусть он любым способом сделает так, чтобы развод был оформлен в течение недели.

– А с твоим что не так? Лучший в городе ведь, – присвистнул он.

– А у меня его больше нет. Ни юриста, ни денег, ни-че-го, – продолжал я шокировать друга.

– Как это?! Подожди-ка, ничего не понимаю! – притормозил он меня.

– А вот так! Бабушка сказала, или деньги, или Маруся. Сказала, что я никто без ее состояния.

– Что за чушь, Глеб! Ты годами работал без отдыха!

– Да, работал, но и тратил тоже немало. Жил на широкую ногу, так что не могу считать, что компания мне что-то должна, – сказал я, допив кофе.

– Как не должна, Глеб?! Да если бы не ты, твоя бабушка бы давно всё развалила! Нельзя поддаваться эмоциям! Это твое детище! Ты годами горбатился! Нельзя просто взять и бросить всё!

– Я уже бросил, Осман. Я устал чувствовать себя обязанным. Бабушка никогда не оценит моих усилий. Пора идти своей дорогой. И я был бы тебе очень благодарен за помощь. Я верну, ты знаешь.

– О чем ты, черт побери?! – вспылил друг.

– О ссуде. Как ты знаешь, я начал работу над новым проектом и вложил туда всё, что заработал на инвестициях. Это были мои деньги, так что я могу с чистым сердцем продолжить работу, но мне нужны деньги, чтобы запустить всё. И мне нужно, чтобы твой юрист помог с разводом…

– Об этом не надо даже и просить. Я сейчас же позвоню Юрию. А насчет денег ты знаешь, я всегда тебе помогу. И ни о каких процентах не может быть и речи. Моя жена со свету меня сживет, если даже услышит об этом!

– Тогда я не возьму, – спокойно заявил я ему. – Я пришел к тебе как бизнесмен к бизнесмену, а не нищий, просящий подаяния.

– Что за чушь?! Мы друзья или кто?! Сколько раз ты помогал мне с вложениями, не требуя ничего взамен?! – по-настоящему возмутился он.

– Это другое, Осман. Я благодарен тебе за помощь, но быть в долгу не хочу…

– Что за долг? – прервал нас голос Ксюши, которая появилась на пороге кухни.

– Твой дорогой друг ушел из дома. И мало того, что бросил всё, так еще и просит у меня деньги под процент!

– Что?! Как это ушел?! А где Маря с Василисой?! – тут же засыпала меня взволнованно вопросами Ксюша. Пришлось повторять всё заново, прерываясь на ахи и вздохи подруги.

– Вот ведь Маруся! Даже не позвонила мне! – возмутилась она, когда я дошел до того, что Муся вернулась домой.

– Видимо, боялась того, что ты устроишь разборки, – невесело усмехнулся я. Меня всегда беспокоило то, что Муся никого не подпускала к себе. Она считала Ксюшу больше моим другом, чем своим, хотя это было не так.

– И правильно боялась! Ты правильно сделал, что поставил наконец свою бабушку на место! Крепостное право давно отменили! Жаль, что ей никто этого не объяснил! Ты не ее раб, черт побери! – бушевала она.

– Ксюш, – обнял ее за плечи муж, пытаясь успокоить.

– Что Ксюш?! Глеб давно мог развить собственный бизнес и отделиться от компании, но вместо этого тащил ее на себе! На твоем месте я потребовала бы свое! Ты имеешь полное право на свою долю. Столько лет работать и уйти ни с чем…

– Говорит самая бескорыстная женщина, которую я знаю, – усмехнулся ее муж, целуя Ксюшу в висок.

– Я просто хочу уйти с концами, сжечь все мосты, чтобы у бабушки не осталось рычагов воздействия на меня, – объяснил я свои мотивы. – Не хочу, чтобы Марусе пришлось что-либо выслушивать от бабушки. Хватит того, что она шантажировала ее моим падением с лестницы! – разозлился я, вновь вспомнив о словах Османа.

– Я хотела тебе сказать, но потом подумала, что это ваш шанс на воссоединение. И, если честно, надеялась на то, что твоя бабушка осознала свои ошибки и решила вернуть тебе Марю, – виновато вздохнула подруга.

– Единственные мотивы моей бабушки – это ее дорогая крестница. На остальное ей плевать, – вздохнул я. – Сейчас главное – оформить развод и убедить Марусю, что я не имел цели обманывать ее. Ни раньше, ни сейчас. Я привез-то ее для того, чтобы всё прояснить. Думал, расскажу всё, оформлю наконец развод, но в итоге свалился с этой проклятой лестницы и потерял память.

– А что с домом? – после небольшого молчания спросила Ксюша. – Он же твой.

– Уже нет. Я решил начать всё заново, значит, начну. Ты, главное, уговори своего мужа выдать мне ссуду с такими же процентами, которые он предлагает остальным своим партнерам, – невесело усмехнулся я.

– Еще чего! Какие еще проценты?! Для чего вообще нужны друзья в таком случае?! – отреагировала она именно так, как и предсказывал Осман. – Он даст тебе деньги, и ты докажешь этой старой ведьме, что и сам по себе многого стоишь. Считай, что это и есть твои проценты! Понял? – непримиримо заявила она.

– Вот видишь? Не спорь с моей лапой, дело заведомо проигрышное, приятель, – усмехнулся ее муж.

– Закрыли тему. Никаких процентов, – улыбнулась она мужу, когда тот нежно прошелся пальцами по ее шее. – Что ты будешь делать с Марусей? Нельзя оставлять ее без присмотра, вдруг переедет, и тогда ищи… – грустно вздохнула она.

– Не волнуйтесь, я позвоню нужному человеку, он проследит за ней, пока Глеб будет оформлять документы на развод, – успокоил ее муж.

– Ты думаешь, реально решить всё за неделю? – волнуясь, спросил я. Мне не хотелось оставлять Мусю, которая наверняка измучилась в сомнениях, одну. Но и ехать к ней без какой-либо конкретики я не мог. На данный момент у меня ничего не было, и, хотя я знал, что материальные ценности не на первом месте по важности для Маруси, ехать к ней не мог.

– Вы могли бы пожить в нашей квартире, – предложила Ксюша, словно прочтя мои мысли. – От своей, как я поняла, ты отказался, а наша всё равно пустует.

***

Именно в этот момент я понял, что чувствовала Маруся, когда я задаривал ее подарками. Когда купил для нее «ужасно дорогие» курсы. Не так-то просто принять финансовую помощь, даже несмотря на то, что для дарящего это всего лишь капля в море…

– Спасибо, буду очень благодарен, – засунув гордость куда подальше, накрыл я руку, лежащую на столе. – Не знаю, что бы я без вас делал, ребята.

– Для того и нужны друзья, – накрывая мою руку сверху, шепнула Ксюша. – Ты, главное, верни Марусю и убеди ее, что важнее нее для тебя ничего нет.

– Верну, Ксюш. Обязательно верну, – пообещал я. – Иначе какой смысл в моей жалкой жизни?