Глава 7

Глеб

– Врач отпустил тебя с условием, что ты будешь соблюдать постельный режим, – помогая мне лечь, назидательно говорила Муся. – Так что будь хорошим мальчиком и спи, – подав мне таблетки и проследив, чтобы я их выпил, направилась она к выходу.

– Ты куда?! – в непонятной панике приподнялся я.

Мне до сих пор не верилось, что мы вместе. Что я просто всё забыл. Всё время казалось, что моя девочка растает, словно ее и не было. Как в тот раз, когда я вернулся в нашу квартиру и обнаружил пустые стены.

Я долго не мог поверить в то, что она ушла. Думал, что это какая-то шутка, что Муся вот-вот выпрыгнет из шкафа и посмеется над моим страхом ее потерять. Но всё было взаправду. Маруся действительно покинула меня. И именно в тот момент, когда я решил послать бабушку с ее наследством и условиями.

Слова Муси про брак еще долго крутились в моей голове. Всё время, что я провел с бабушкой и сыном, который подхватил воспаление легких, я не переставал думать о выражении лица своей девочки, когда из-за нервов и волнения рассмеялся над ее предложением пожениться.

Для меня брак был пустым звуком. Ничего не значащим ритуалом, который придумали люди, чтобы держаться друг за друга.

Но ради Маруси я готов был пересмотреть свой взгляд на вещи. Раз для нее это так важно, я был готов и на это. Если бы не одна проблема…

Моя проклятая жена, дарованная мне в наказание. Я бы и забыл про ее существование, если бы не сын и бабушка, вечно напоминающая мне о ней. Для нее Лена была всем, и она наивно верила, что, если бы не Муся, у меня проснулись бы чувства к «жене» и я бы не относился к навязанному браку с ней с таким безразличием.

Только вот я совершенно не понимал, за что мне любить женщину, загнавшую меня в ловушку. Для меня существовали лишь Маруся и созданный нами мир, в котором было так хорошо, что мне не хотелось впускать в него реалии своей жизни. Я прекрасно знал, что правда никому не принесет счастья.

Муся начнет винить себя за связь с женатым мужчиной, хотя единственный, кто виноват, это я и бабушка, на поводу которой я шел уже который год.

Даже понимая, что она без зазрения совести пользуется моей любовью и привязанностью к себе, я не находил в себе сил поставить окончательную точку. А когда, всё же потеряв Марусю, нашел, произошла та проклятая авария. Очнувшись, я думал, что мое состояние – следствие того, что я столкнулся с грузовиком. Ведь это было последнее, что я помнил… Каково же было мое удивление, когда я узнал, что прошел год. Год с той аварии! Но самое главное, Муся со мной!

И уже не важно как, главное, что я сумел вернуть ее и на этот раз смогу сделать всё правильно. Теперь главное – выяснить всё, что касается Лены, у бабушки. Развелся я или нет? А если развелся, почему мы с Марусей до сих пор не женаты? Должно же быть этому какое-то объяснение?!

Еще и эта чертова слабость после падения не давала сосредоточиться! Я не чувствовал собственное тело, вновь и вновь впадая в беспамятство, не в силах контролировать желание спать. Так и провел следующие три дня, даже пропустив визит Ксюши с Османом, с которым хотел переговорить. Ведь друг точно был в курсе всех событий в моей жизни.

Еще мне не давал покоя вопрос о сыне. Как Маруся приняла новость о его существовании? Если она была со мной, значит, точно знала о нем и о Лене. Только вот как она отнеслась к этой информации? Не из-за сына ли она такая отстраненная? Пусть я и спал бо́льшую часть суток из-за лекарств и сотрясения, но ведь я мог чувствовать, что что-то не так. Муся была не такой… Открытой. Словно скрывала что-то. Но что? Какие тайны у нее могут быть?

Спустя пять дней после выписки из больницы я, поняв, что больше не могу лежать, вышел втихую из комнаты, пока Муси не было. Эта девчонка держала меня словно пленного, не давая выйти из комнаты даже для того, чтобы поесть.

Бабушка почему-то не заходила ко мне, как и Богдан. Хотя обычно сын хвостом ходил за мной, когда я бывал у них.

– Бодя? – позвал я его, входя в детскую, в которой стояла странная тишина. Никто не откликнулся, и я отправился дальше, решив, что сын, скорее всего, на прогулке с няней.

Нельзя было больше откладывать разговор с бабушкой. Нужно было понять и решить проблему с моим браком, если я всё еще женат.

Узнав у дворецкого, что бабушка в библиотеке, направился было туда, но по пути услышал странный писк, похожий на… Плач младенца? Двинулся в сторону плача и обнаружил сидящую на диване девочку.

– А ты у нас кто? – с удивлением воззрился я на нее. – Не может быть… – прошептал, поняв, что девочка – просто копия моей Муси! Тот же капризный рот, те же колдовские зеленые глаза… Даже цвет волос один в один! – Неужели ты моя? – присаживаясь перед ней на корточки, с благоговением спросил я.

– Ях-х, – шмыгнула она носом до того мило, что мое сердце просто растаяло.

– Идем ко мне? – осторожно протянул я к ней руки, боясь спугнуть, но, как оказалось, напрасно. Девочка с удовольствием скользнула ко мне, разрешая мне себя обнять. – Ну какая же прелесть… Неужели и впрямь моя? – нежно пригладил я ее волосики.

– Ох… – отвлек меня судорожный вздох Маруси.

– Мусь, у нас что, дочь? – спросил я, переводя взгляд с ребенка на нее и обратно, боясь услышать отрицательный ответ.

– Я… Это… Вижу, вы познакомились… – начала она отвечать невпопад, а потом замолчала.

– Мусь, почему ты так странно себя ведешь? – нахмурился я. Ведь это был не первый случай, когда она не могла ответить на элементарный вопрос.

– Извини, я не ожидала тебя здесь увидеть, тем более с Васей…

– Вася – это Василиса? – с интересом спросил я, перебивая ее и встречаясь с умным взглядом затихшего ребенка.

– Д-да, – ответила она с заминкой. – Врач запретил тебя шокировать, поэтому я тебе о ней не сказала.

– Главное, что она есть! – отмахнулся я, почувствовав головокружение и садясь на диван. – Да, малышка? Ну и что, что папа тебя не помнит, главное, что ты, судя по всему, его помнишь! – заворковал я. – Иди сюда, Мусь, – похлопал я рукой по дивану.

– Я… Сейчас, надо приготовить Васе смесь, – развернувшись, убежала она, прежде чем я успел понять: мне показалось или в ее голосе слышались слезы?

****

Пять дней. Ровно столько я притворялась и сама начала верить в свое притворство. Глеб словно снова стал моим, и мы вернулись к временам, когда были счастливы вместе. Мне бы так этого хотелось. Но… Всегда было это но, которое всё омрачало и возвращало меня в настоящее.

То, что Глеб узнал про Васю, и его реакция на нее… Я не ожидала такого, учитывая то, как прошло их первое знакомство. Глеб скорее был зол, чем счастлив из-за наличия дочери.

Сейчас же… Он смотрел чуть ли не с благоговением на малышку и держал ее так, словно она была самым ценным на свете существом.

Неужели изменения в Глебе, которые я отметила после нашей встречи, были связаны с аварией? В свой визит Ксюша многое мне поведала. Оказывается, Глеб очень долго и упорно шел к тому, чтобы начать снова ходить. Операция прошла с осложнениями, из-за чего ее пришлось проводить повторно. Глеб полгода провел, мотаясь по больницам и физиотерапевтам, немудрено, что в нем стала проскальзывать жесткость, которой раньше не наблюдалось. Он всегда был легким на подъем, много шутил, любил веселиться…

– Что вы делаете? – прервал меня детский голосок. Богдан, которого я, видимо, не заметила, сидел на широком подоконнике и ел печенье, запивая его молоком.

– Готовлю смесь для Василисы, а ты? Где няня? – спросила я, пытаясь оставаться вежливой и беспристрастной, хотя всё во мне вопило при виде этого ребенка. Пусть я буду злой, но этот мальчик… Он… Бесил. Бесил и выводил из себя. Нет, он не делал ничего плохого, но сам факт его существования… Удручал. Делал меня несчастной и злой.

– Заснула, – пожал он плечами. – Мы играли в игровой, и она прямо сидя и захрапела, – хихикнул он, делая очередной глоток молока. – А я проголодался. Но у Миры сегодня выходной, – вздохнул он, вновь откусывая печенье.

– Хочешь омлет? – зачем-то спросила я. Возможно, причина была в тоске, с которой он смотрел на свой нехитрый перекус или же в сходстве с Глебом. Но проигнорировать его и промолчать я не смогла.

– С колбаской? – хитро прищурился он.

Подойдя к холодильнику, я проверила наличие этой самой колбаски, прежде чем кивнуть:

– С колбаской.

– Хочу! – тут же закивал он довольно.

– Отлично, тогда откладывай печенье и мой руки, – попросила я, радуясь, когда он беспрекословно подчинился.

Быстро достав из холодильника молоко, яйца и колбасу, я принялась за готовку, надеясь на то, что Глеб найдет меня, если дочь расплачется.

– А вы теперь новая папина жена? – ввел меня в ступор ребенок своим вопросом. Я так и застыла с занесенной чашкой с яйцами над сковородой.

– Ты… Кто тебе это сказал? – спросила я, преодолевая ступор и заливая колбасу взбитыми с молоком яйцами. Я прекрасно понимала, что шестилетний ребенок не мог додуматься до подобного сам.

– Слышал, как горничная говорила… –

Ах уж эта прислуга! Только и знают, что языками чесать!

– Нет, я…

– Мусь, ну ты чего так долго? – прервал меня Глеб, зашедший с Васей на руках в кухню.

Я замерла, боясь, что Богдан ляпнет что-то, что и выдаст наш обман. Глеб не должен был узнать правду!

– Кукла проснулась? – лишь просиял мальчик, вскакивая со стула и несясь к отцу. Я лишь удивленно приподняла брови, ожидая ревности, но никак не восторга, исходящего от ребенка.

– Бодя, ты где был? Я тебя обыскался! – прижимая сына к боку, спросил Глеб.

– Кушал! – важно заявил тот, смотря снизу вверх на Василису.

– А до этого? Почему даже не зашел?

– Так бабушка не пустила! – горестно вздохнул ребенок. – Сказала, что ты отдыхаешь…

Они еще что-то говорили, но я вернулась к готовке, решив взять себя в руки и успокоиться. Скорее всего, Елена Эдуардовна объяснила мальчику, что можно, а что нельзя говорить Глебу.

– …ага, как кукла из коллекции бабушки! – услышала я звонкий голос Богдана.

– Точно, а я и не заметил, – усмехнулся Глеб, сидя рядом с сыном за столом и лаская маленькие пальчики дочки.

Поставив тарелку перед ребенком, я нарезала багет и налила ему сок.

– Спасибо, – поблагодарил он, с улыбкой приступая к еде.

– На здоровье, – кивнула я, возвращаясь к бутылочке и готовя смесь.

Развернувшись, обошла стол и потянулась, чтобы забрать довольную дочь, но Глеб не отдал, потянув руку к бутылочке со смесью.

– Можно мне?

На языке крутился отказ, ведь я хотела под видом кормления уйти в детскую, но, увидев умоляющий взгляд мужчины, с поражением передала ему бутылочку.

Глеб улыбнулся и дал Васе бутылочку, которую та тут же начала активно сосать, положив на нее ручку. Слава богу, к дочке вернулся аппетит, и она начала набирать утраченную массу.

– Дай ей срыгнуть, – проинструктировала его я, как только с бутылочкой было покончено. – Вот так, – помогла я Глебу поставить дочку и прижать ее к боку.

– Ого! – захихикал Богдан, когда Вася громко срыгнула. Малышка подхватила смех Богдана и тоже хихикнула, позабавленная его реакцией.

– Какая громкая, да? – улыбнулся сыну Глеб, потрепав его по голове.

– Ага! Громкая кукла! – с улыбкой, вновь возвращаясь к своей еде, проговорил мальчик.

– Я-ха-ха! – начала дрыгать ручками как всегда довольная после еды дочка.

– Вкусно тебе было, да? – улыбнулся Глеб, щипая ее за щечку.

– Й-и-и-и-и! – довольная его вниманием, продолжала лепетать она.

– Пойдем на прогулку? – предложил Глеб, поднимая на меня взгляд. – Пожалуйста, я устал сидеть взаперти! Погуляем с детьми, развеемся, – видя, что я уже готова сказать «нет», взмолился он.

Вот за что мне это, а? Игра в семью, которая лишь доставит мне боль в будущем! Как отделиться от Глеба и забыть его, если он только и делает, что приближается ко мне? Вновь пробирается в мое сердце, руша с таким трудом выстроенные границы! Еще и ребенок этот, к которому, как бы я ни пыталась, не могла испытывать ненависти. Как ненавидеть ребенка, который, судя по всему, растет без матери? Да и без отца. Ведь Глеб, когда мы жили вместе, бо́льшую часть времени проводил со мной, так что я прекрасно могла высчитать, сколько времени он уделял сыну. Еще одна причина чувствовать себя виноватой…

– Ну так что? Пойдем гулять? – прервал поток моих мыслей Глеб.

– Пойдем, – сдалась я. – Только по территории дома. Тебе еще рано куда-то выходить.

– Есть, мэм! Я готов исполнить любой твой приказ! – улыбнулся он под тихое хихиканье детей.

Куда я только вляпалась?

***

– Что, хочешь гулять, да? – спросила я довольную дочь. Вася всегда воодушевлялась предстоящей прогулкой, уже понимая, что, если я одеваю ее в теплые вещи, значит, будет улица и прогулка в коляске.

Конечно, наша осталась дома, но Елена Эдуардовна велела доставить для Васи всё необходимое и даже оборудовала для нее детскую. Что было странно, учитывая, что мы не были желанными гостями в этом доме. Мы практически не пересекались, чему я была безмерно рада. Последнее, чего бы мне хотелось, так это общества старой шантажистки. Мне и так с трудом удавалось сдерживать свое возмущение, и более частых встреч с ней я бы не перенесла.

– Й-и-хи! – заулыбалась дочь.

– Пойдем, сладкий пирожок, – поцеловала я ее в пухлую щечку. – Папочка, наверное, уже заждался.

Так и было, когда мы спустились вниз, Глеб с одетым Богданом стояли около двери и ждали нас.

– Давай мне! – тут же двинулся он ко мне навстречу и забрал дочь.

– Тебе не тяжело? – забеспокоилась я.

– Муся, я же не инвалид. Хватит надо мной трястись, – закатил он глаза.

Я принялась обуваться, а Глеб что-то тихонько говорил дочери.

– Сделаем снеговика? – обратился ко мне Богдан. – Я давно хочу, но няня не позволяет!

– Конечно сделаем! – не дав мне ответить, встрял Глеб. – Ты бы знал, каких снеговиков умеет лепить Маруся! – посмеиваясь, добавил он, хитро блеснув глазами.

Вот ведь гад! Видимо, решил припомнить мне случай, когда я замучила его просьбами о снеговике и у нас ничего в итоге не получилось! Снег был слишком сухим и не клеился, и вместо снеговика у нас было какое-то чучело, из-за которого меня подняли на смех. Глеб несколько недель не мог забыть этот случай, даже купил мне игрушку в виде снеговика, которую я поставила на нашу прикроватную тумбочку и которая потом раздражала Глеба, ведь я не убирала ее в отместку и по окончании зимы.

– Как здорово! – захлопал в ладоши довольный ребенок, спускаясь с крыльца и не замечая моих мечущих в его отца молний из глаз.

– Я тебе это еще припомню! – пообещала я, продолжая сверкать глазами в его сторону.

– У меня есть защитница! Так что снежками не кидаться! – поднял он перед собой лепечущую что-то Васю.

– Надо взять коляску из гаража. Постой тут, – попросила я, направляясь к задней части дома. Код я знала, так что, без проблем открыв гараж, в котором в ряд стояло несколько баснословно дорогих машин, вывезла коляску.

– …она еще слишком маленькая, чтобы понимать. Вот пройдет годик, и устанешь от ее разговоров. Будет бегать за тобой повсюду и докучать! – говорил Глеб сыну, сидя на корточках вместе с Васей.

У меня же сердце заколотилось от этих слов и его уверенности в том, что мы все будем вместе через год. Как он может быть таким уверенным в завтрашнем дне, всё еще будучи женатым?! И где, черт побери, его жена?! Я уже устала гадать и строить предположения! Судя по всему, они не живут вместе, как я изначально думала, но это не давало мне нужных ответов. А неизвестность просто сводила меня с ума!

Елена Эдуардовна уже несколько раз проигнорировала мой прямой вопрос, а спросить сейчас Глеба я не могла.

Будь неладна эта амнезия!

– Ну что? Прогуляемся сначала или сразу примемся за снеговика? – поиграв бровями и шкодно глядя на меня, спросил Глеб.

Он был в теплой дутой куртке и в шапке, которую я заставила его надеть перед выходом. Бинты, слава богу, сняли, и белый пластырь на лбу был единственным свидетельством его падения.

Когда я смотрела на его довольное лицо, улыбку, мне так хотелось подойти и обнять его. Забыть о всех обидах и потеряться в своем мужчине. Жаль только, он совсем не мой…