Глава 12

Стою у перил, смотрю на ночной Мадрид. Не оборачиваюсь. Хватаюсь за холодный металл обеими руками словно якорь.

Бежать некуда, остаётся только держаться.

- Ярослава.

- У тебя пять минут.

- Посмотри на меня.

- Нет. - Специально стою к нему спиной. Знаю, что провоцирую своим упрямством, но быть покорной не в моём стиле.

- Посмотри. - Голос звучит твёрже.

Сжимаю перила сильнее. Он обходит меня, встаёт напротив. Перекрывает вид на город.

Теперь некуда смотреть, кроме как на него.

- Когда говорю с тобой, хочу видеть глаза.

- Дамир не тяни, говори.

Смотрит пристально, сузив глаза. Сейчас будет снова давить на меня. А я уже устала держать оборону. Хотя он ещё почти ничего не предпринял.

- Ты сказала Самире?

- Что именно?

- Что я её отец.

- Нет.

- Почему?

- Потому что она не поймёт. Ей три года.

- Дети в три года прекрасно понимают слово папа. - Делает шаг ближе. - Или ты боишься, что поймёт слишком хорошо?

- Я боюсь сломать ей психику! - Срываюсь. - Появиться в её жизни чужому мужчине и сказать «я твой отец» - это нормально по-твоему?!

- Нормально, если этот мужчина действительно её отец. - Ещё ближе. Я отступаю, спиной упираюсь в перила. - И ты это знаешь.

- Знаю. Но...

- Но ты тянешь время. - Наклоняется, руки по обе стороны от меня на перилах. Загнал снова в клетку, как кролика.

- Нет, я просто защищаю свою дочь.

- Неужели? Ты просто надеешься, что я устану. Уеду. Забуду.

- А ты действительно не забудешь? Зачем мы тебе? Ты отказался от меня.

Молчит. Челюсти сжимаются так сильно, что слышно скрип зубов. Ещё немного и он зарычит как лев.

- Давай не будет исследовать мои мотивы.

- Самира моя дочь. - Толкаю его в грудь. Не отступает. - Это моя жизнь! Моя дочь и я не хочу тебя видеть рядом.

- Кто тебя спрашивает, что ты хочешь, а что нет. - Ловит мои руки, сжимает запястья.

- Почему ты так со мной обращаешься?

- А как мне нужно? Ты же не вернёшься ко мне? Вот если бы согласилась, может всё было бы по-другому.

- Никогда, Дамир.

- Никогда не говори никогда, Ярослава. Три дня. Даю тебе три дня подумать.

- О чём думать?

Опять он какую-то игру затеял.

- О том, как мы будем делить дочь. Можем договориться по-хорошему, цивилизованно. График встреч, выходные, каникулы.

- А если я откажусь? - Тогда я подам в суд. - Усмехается холодно. И заберу её на совсем.

- Ты не посмеешь!

- Хочешь проверить. - Делает шаг ближе, и я упираюсь спиной в перила снова. - У меня стабильный доход. Есть связи. А у тебя?

- Ты... - Задыхаюсь от ярости. - Специально вредишь мне, чтобы отнять дочь?!

- Она и моя дочь. Ты всё думаешь, что я шучу? Тебе придётся согласиться играть по моим правилам.

- Не дави на меня, Дамир. - От собственной наглости подкашиваются ноги. Держусь за перила сильнее. - Я не отрицаю, что это должно случиться. Я согласна, что ты отец. Но нам нужно время. И я не знаю, сколько...

Моё признание слабости обрывает его долгий выдох.

Он смотрит сначала вниз, потом мне на шею. Мурашки бегут по коже. Потом взгляд поднимается к глазам.

- Сначала нам стоит уладить друг с другом отношения, Дамир. Я не позволю, чтобы ты ломал Самире психику своей манерой общения...

- Всё будет так, как я сказал.

- Ублюдок! - Сил у меня не хватает с ним спорить. Он просто непробиваемый. Меня он не слушает, настаивает на своём, а во мне звенит злость и обида.

- Слышал уже. - Наклоняется ближе. Так близко, что чувствую его дыхание на своих губах.

Рука поднимается, пальцы касаются моего лица. Скользят по щеке, по линии челюсти. Замирают на подбородке.

- Не трогай меня.

- Почему? - Большой палец проводит по нижней губе. - Боишься, что понравится?

- Я ударю тебя снова.

- Ударь. - Усмехается. - Только на этот раз я не позволю уйти просто так.

Рука скользит выше, обхватывает мою шею. Не давит. Просто держит. Но чувство такое, будто схватили за горло.

- Ты дрожишь. - Замечает он тихо.

- От отвращения к тебе.

- Ври дальше. - Наклоняется ещё ближе, губы почти касаются моего уха. - Но мы оба знаем правду.

Сердце колотится. Дыхание сбивается. Хочу оттолкнуть его. Хочу ударить. Хочу убежать.

Но не двигаюсь. Сейчас и страх, и желание сковывают одинаково.

Его губы касаются моей шеи. Лёгкий поцелуй, едва ощутимый. Но кожа вспыхивает, как от ожога.

- Дамир... не надо...

- Почему? - Ещё один поцелуй, выше. - Мы муж и жена. Не развелись.

- Ты женат на другой!

- Формально. - Поцелуй под ухом. Ноги подкашиваются. - А по факту... я твой. Всегда был.

- Врёшь...

- Не вру. - Отстраняется, смотрит в глаза. - Каждый раз, когда смотрел на неё, видел тебя.

Он врёт, говорит специально, чтобы я поверила ему. Но я уже не такая наивная.

- Яся, я хочу вернуть тебя. Хочу вернуть тебя. И дочь. И всё, что потерял.

Яся. Впервые слышу это обращение ко мне сейчас. До этого было только Ярослава. И думаю, тут нет ничего хорошего. Это не нежность, это злость.

- Нет. Ты не можешь просто взять и вернуть! Этого не будет никогда.

- Могу. - Усмехается. - И верну. Хочешь ты этого или нет.

Разворачивается, идёт к двери.

- Три дня, Ярослава. - Останавливается на пороге, не оборачивается. - Потом я приду за ответом. Готовься.

- К чему готовиться?

- К тому, что я не сдамся. - Оборачивается, смотрит через плечо. - Никогда.

Уходит. Дверь закрывается.

Остаюсь одна. Ноги подкашиваются. Опускаюсь на холодный пол террасы.

Касаюсь шеи там, где его губы оставили след. Кожа всё ещё горит.

Дамир мой самый опасный враг, потому что он знает, как сделать мне больно. Как мои слабости использовать против меня.

И я не знаю, что страшнее: что он заберёт дочь.

Или что я позволю ему вернуться.