Глава 16

Я сижу на краешке кожаного кресла в кабинете адвоката и пытаюсь понять, есть ли у меня хоть какой-то шанс выиграть войну, которую хочет затеять Дамир.

Хавьер Мартинес листает документы, что я принесла, время от времени что-то записывает в блокнот. Я сжимаю руки в замок на коленях так сильно, что белеют костяшки.

- Значит, так. Ситуация у вас сложная, сеньора Королёва. Не буду врать и внушать ложные надежды. Господин Байсаров имеет очень сильную позицию.

Сердце сжимается болезненно, будто кто-то взял его в кулак и давит. Я и так это знала, чувствовала каждой клеткой, но когда слышишь вслух от профессионала, от человека, который должен был стать моим спасением, становится страшно.

- Почему сильную? Я её мать. Это ничего не значит?

- Значит, но испанский суд очень серьёзно относится к правам отца. Особенно если отец не знал о существовании ребёнка по вине матери, а не по своей собственной. А вы, простите за прямоту, три года скрывали дочь от биологического отца. Суд расценит это не в вашу пользу.

- Но у меня были причины! - Подаюсь вперёд.

- Всё это нужно доказать документально. - Перебивает мягко, но твёрдо. - Показаниями, фактами, которые суд примет. А что у вас есть кроме слов? Кроме вашей версии событий?

Он прав.

- Далее. - Продолжает Хавьер, перелистывая страницу за страницей, и каждая звучит как удар. - Финансовое положение. Господин Байсаров владеет компанией с оборотом в несколько миллионов евро ежегодно. У него есть недвижимость в Москве, в Санкт-Петербурге и, насколько я понимаю из вашего рассказа, он присматривает что-то здесь, в Мадриде. Стабильный высокий доход. Связи в России, начинает обрастать связями здесь. А у вас?

- Я работала переводчиком. Хорошо зарабатывала. Достаточно, чтобы снимать квартиру, растить дочь.

- Это тоже нужно доказать суду.

Хавьер вздыхает тяжело, снимает очки снова, трёт переносицу усталым жестом человека, который видел слишком много проигранных дел.

- Сеньора Королёва, послушайте меня внимательно. Я не хочу вас пугать, но должен быть честным. Если господин Байсаров подаст иск на полную опеку с хорошими адвокатами, а у него наверняка они очень хорошие, лучшие, которых можно купить за деньги, то шансы, что суд оставит ребёнка именно вам, примерно тридцать процентов. Может быть, чуть больше, если мы сможем убедительно доказать, что он представляет угрозу для психологического или физического здоровья ребёнка. Но это очень сложно.

Тридцать процентов. Меньше половины. Меньше, чем подбросить монетку и загадать желание.

- А что если я подам первой? - Хватаясь за соломинку. - Опережу его. Докажу, что он давит на меня, угрожает.

- Угрожает? - Хавьер поднимает бровь с профессиональным интересом. - У вас есть конкретные доказательства?

- Нет. Значит, ничего нельзя сделать? Он просто придёт, заберёт её, и я ничего, совсем ничего не смогу?

- Я не это сказал, сеньора Королёва. - Наклоняется вперёд, смотрит внимательно, почти по-отечески. - Можно и нужно попытаться договориться мирно. Совместная опека с чётким графиком встреч. Всё цивилизованно, без суда, без грязи. Суд - это всегда огромный риск. Для обеих сторон, но особенно для вас. И особенно для ребёнка, который окажется в центре этой бури.

- Он не хочет договариваться по-хорошему. Ему нужно меня контролировать.

- Тогда готовьтесь к долгой и тяжёлой войне. - Хавьер откидывается на спинку кресла, складывает руки на груди. - Я пока ничего подавать в суд не буду. Сначала посмотрим, как он себя поведёт в ближайшее время. Я уже написал ему. Он должен что-то предпринять. Какие-то конкретные шаги предпримет. Это даст нам ценную информацию о его стратегии. Если он действительно начнёт открыто угрожать, давить, нарушать ваши границы и права - будем фиксировать каждый случай. Тогда у нас появятся козыри для игры.

- А если он подаст в суд первым?

- Тогда будем защищаться настолько хорошо, насколько сможем. - Пауза. - Но лучше не доводить до зала суда, сеньора Королёва. Поверьте моему двадцатилетнему опыту, когда дело доходит до судебных разбирательств по детям, все проигрывают. Абсолютно все. Особенно дети, они теряют больше всех.

Выхожу из кабинета адвоката на дрожащих ногах, которые едва держат вес тела. Спускаюсь по лестнице медленно, держусь за деревянные перила обеими руками, потому что без опоры точно упаду прямо здесь, на ступеньках старого здания. Тридцать процентов. Если очень-очень повезёт.

Мне нужно пойти в ресторан мамы. Сегодня ей нужна помощь. Лаура, наша хостес, заболела. Придётся мне сегодня гостей встречать.

Поднимаюсь в квартиру над рестораном, переодеваюсь в чёрное приталенное платье до колена - форма хостес.

Завязываю волосы в низкий хвост, крашу губы тёмно-красной помадой. Смотрю на себя в зеркало в маленькой ванной и не узнаю отражение.

Когда последний раз ты смотрела на себя и видела счастливую женщину?

Четыре года назад? Пять?

Или вообще никогда?

Спускаюсь в зал к началу вечерней смены. Мама на кухне командует двумя поварами звонким голосом, Хосе разносит заказы постоянным клиентам, которые приходят сюда годами. Гостей уже много. Сегодня выходные, туристический сезон в самом разгаре. В зале громко, весело.

Встаю у входа, встречаю посетителей с вежливой улыбкой, провожаю к свободным столикам. Всё делаю на автомате. Улыбаюсь, голос звучит приветливо, но внутри пустота и холод, несмотря на жару.

Ровно в восемь вечера, когда солнце только начинает садиться за крыши домов, дверь открывается, звенит колокольчик над косяком, и входит он.

Дамир.

Сердце пропускает удар, замирает на секунду, потом бьётся вдвое быстрее. Замираю с меню в руках посреди зала, не в силах пошевелиться.

Он один. В чёрной рубашке с закатанными до локтей рукавами, тёмных джинсах, льняной пиджак перекинут через плечо. Глаза горят тем самым тёмным огнём, который я помню слишком хорошо и которого сейчас боюсь. Глаза ищут меня в полутёмном зале, находят среди других людей мгновенно, останавливаются, впиваются.

Что ему тут нужно? Специально из всех ресторанов Мадрида выбрал именно наш.

Подхожу к нему медленно, на негнущихся ногах, чувствую взгляды других посетителей.

Он выделяется здесь, слишком дорого одет, слишком опасно выглядит среди расслабленных туристов. Руки сжимают меню так сильно, что ногти впиваются в кожаную обложку.

- Добрый вечер. - Держусь профессионально вежливо, не глядя в глаза. - Столик на одного?

- На двоих. Для нас с тобой.

- У меня работа.

- Знаю. - Смотрит не отрываясь. - Подожду, сколько нужно. - Оглядывается по сторонам, изучает интерьер внимательно. - Уютное место. Пришёл поддержать семейный бизнес. - Усмехается - Столик у окна, если можно. Подальше от других людей.

Веду его к дальнему столику в углу, у окна с видом на вечерний Мадрид. Он садится, откидывается на спинку деревянного стула, раскладывает меню перед собой, но не смотрит в него, а смотрит на меня.

- Что посоветуешь из меню?

- Паэлья очень хорошая сегодня. Или тапас ассорти. - Произношу механическим голосом заученные фразы.

- Тогда паэлью. - Закрывает меню, протягивает мне обратно. - И красное вино. Бутылку Риоха, если есть.

Пальцы касаются моих на секунду при передаче меню. Тёплые, знакомые до дрожи. Убираю руку резко, как от ожога.

Ухожу на кухню быстрым шагом, передаю заказ поварам, наливаю воду в стакан дрожащими руками, пью залпом. Мама видит, оборачивается от плиты.

- Что случилось? - Спрашивает, вытирая руки о передник.

- Клиент.

- Ярослава, ты вся дрожишь. Бледная как полотно. Кто это?

- Дамир, мам. Это Дамир.

Она замирает. Лицо каменеет. Потом резко разворачивается к окошку кухни, смотрит в зал на него. Он сидит, смотрит в окно, профиль резкий в свете заходящего солнца.

- Здесь?

- Да.

- Что ему нужно?

- Не знаю. Просто поужинать, наверное пришёл.

Она не верит, вижу по глазам, но не спрашивает больше. Кладёт руку мне на плечо, сжимает.

- Будь осторожна с ним, Яся.

- Знаю, мам.

Возвращаюсь в зал с бутылкой вина и двумя бокалами на подносе. Дамир всё так же сидит у окна, но теперь смотрит не на улицу, а прямо на меня, следит взглядом за каждым моим шагом через весь зал.

Подхожу, ставлю бокалы на стол, открываю бутылку штопором. Руки дрожат предательски, штопор соскальзывает.

- Дай я. - Протягивает руку, забирает бутылку из моих рук, открывает легко, одним точным движением. Наливает вино в оба бокала. - Сядь со мной.

- Не могу. Работаю, видишь же.

- Зал полупустой. - Кивает на соседние столики, многие уже освободились. - Посетителей осталось мало. Сядь. Нам нужно поговорить.

- Нам не о чем говорить.

- Есть о чём. Например, о нашей дочери. Или ты до сих пор избегаешь этой темы? Прячешь голову в песок?

Оглядываюсь быстро. Действительно, гостей стало заметно меньше. Уже почти девять вечера, многие разошлись по домам или ушли в другие заведения. Мама на кухне возится с посудой, Хосе в подсобке считает выручку. Никто не увидит, не помешает.

Сажусь напротив него на самый край стула. Не смотрю в глаза. Не могу и не хочу.

- Говори.

- Посмотри на меня. - Приказывает тихо.

Медленно, через силу поднимаю взгляд. Встречаюсь с тёмными глазами. Они смотрят внимательно, изучающе, видят каждую трещину в моей броне.

- Как прошла встреча с адвокатом сегодня?

Вздрагиваю всем телом.

- Откуда ты...

- Я знаю всё, Ярослава. Знаю, что ты ходила к Хавьеру Мартинесу на консультацию. Хороший адвокат, кстати, профессионал своего дела, но не лучший в городе. Мои адвокаты лучше. Намного лучше.

- Ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь!

- Имею. Я её отец и твой муж. Формально мы всё ещё женаты. Помнишь?

Официантка, молодая испанка Кармен, приносит паэлью на большой керамической сковороде. Ставит на стол аккуратно, желает по-испански приятного аппетита. Дамир наливает вино в оба бокала до половины, один придвигает ко мне.

- Не хочу пить.

- Выпей, - настаивает мягко. - Тебе нужно. Видишь, как руки дрожат?

- Не указывай мне что делать.

Он усмехается, поднимает свой бокал, отпивает медленно, не отводя взгляда. Смотрит на меня через тёмно-красное вино в бокале.

- Ты очень нервная сегодня. Встреча прошла не очень?

Молчу упрямо, сжимаю губы. Не хочу подтверждать вслух, давать ему это удовлетворение.

- Ярослава, ты целенаправленно скрывала от меня существование дочери. Лишала меня права быть отцом. Суд это не простит никогда. Никакой, даже самый талантливый адвокат тебя от этого не спасёт.

Сжимаю кулаки на коленях под столом так сильно, что ногти режут кожу ладоней. Хочу встать, уйти, хлопнуть дверью, но не могу пошевелиться. Потому что он прав. Он абсолютно, полностью прав. И я это знаю. И он знает, что я знаю.

- Зачем ты пришёл сюда? Чтобы унизить опять? Позлорадствовать над моей беспомощностью?

- Нет, совсем нет. Я пришёл, чтобы предложить тебе выход из этой ситуации.

Смотрю на его лицо, пытаюсь прочитать. Он серьёзен как никогда.

- Какой выход?

- Ты прекрасно знаешь какой. – Снова делает глоток вина, смакует. - Вернись ко мне, Ярослава.

Я перестаю дышать. Слышу только своё бешеное сердцебиение, которое стучит так громко, что кажется, весь ресторан слышит.

- Что?

- Вернись. - Повторяет так просто, так буднично, как будто предлагает выпить кофе или сходить в кино. - Будь со мной снова. Моей женой. И тогда Самира останется с тобой. С нами обоими. Не будет никакого суда.

- Ты окончательно сошёл с ума?

- Может быть. Когда отпустил тебя тогда. Самая большая ошибка в жизни.

- У тебя есть жена! - Почти кричу, потом оглядываюсь испуганно, понижаю голос до шёпота. - Амина! Ты женат на ней! Живёшь с ней в одном доме!

- Формально женат, да. Но на деле всё не так. Каждый раз, когда просто смотрю на Амину, я вижу тебя вместо неё. Твоё лицо. Твои глаза. Твои волосы на подушке. И хочу, чтобы ты была рядом.

олчу, не нахожу слов. Не знаю, что сказать на это признание. Потому что верю. Слышу правду в его надломленном голосе. Вижу боль в потемневших глазах. Чувствую её кожей.

- Но я всё равно не могу вернуться к тебе. Ты же понимаешь это. Я не могу быть второй женой. Жить в доме, где есть она, где все знают, что я второстепенная, запасная.

- Это не так. Я хочу только тебя и нашу дочь рядом. Это единственное, что мне действительно нужно в жизни.

Дамир сейчас как дьявол, предлагает именно то, чего ты хочешь больше всего на свете, и от этого становится ещё опаснее.

- А если я откажусь от твоего предложения?

Ответ прекрасно знаю.

Его рука сжимается сильнее на моей. Больно режет кожу. Но он не отпускает, даже когда я пытаюсь слегка дёрнуться.

- Тогда завтра мой личный адвокат подаст исковое заявление в суд. На полную, безраздельную опеку над Самирой. И ты проиграешь это дело, Ярослава, стопроцентно проиграешь. Знаешь почему? - Наклоняется так близко, что чувствую его дыхание на своих губах, запах вина. - Потому что у меня есть абсолютно всё. Деньги, власть, связи до самого верха, неопровержимые доказательства. А у тебя - ничего. Совсем, совершенно ничего.

- Это настоящий шантаж.

- Это честное деловое предложение. - Поправляет, отпускает мою руку наконец, откидывается обратно на стул. - Ты получаешь меня целиком, свою дочь рядом каждый день, финансовую стабильность на всю жизнь, защиту и безопасность. А я получаю тебя обратно. Всю целиком. Взаимовыгодная честная сделка, по-моему.

- Я больше не люблю тебя. - Отчаянно лгу.

Усмехается. Горько. Грустно. Качает головой.

- Врёшь и сама это знаешь. Любишь до сих пор. Ненавидишь одновременно, не спорю, это правда. Но любишь тоже. Я прекрасно вижу по глазам. - Смотрит прямо в душу. - Так же, как я люблю и ненавижу тебя одновременно каждую секунду.

Молчу, потому что спорить бессмысленно. Он прав. Опять чертовски прав.

- У тебя есть время до завтра. Либо ты приезжаешь в мой отель к этому времени и говоришь мне своё да, либо я сажусь в машину и еду прямиком к адвокату подавать документы в суд.

- Это совершенно нечестно по отношению ко мне.

- Жизнь вообще нечестная штука, Ярослава. Я не хороший человек, никогда им не был и не собираюсь притворяться сейчас. Но я единственный, кто может дать тебе реально то, что тебе жизненно необходимо прямо сейчас. Твою дочь рядом. Безопасность для вас обеих. Стабильное будущее.

Встаёт медленно, бросает на стол пачку купюр, гораздо больше, чем стоит ужин, больше, чем стоит вся выручка за вечер. Надевает неспешно пиджак. Подходит ко мне совсем близко, так близко, что чувствую жар его тела. Наклоняется, медленно целует меня в макушку, в волосы.

Я замираю полностью, не дышу, не двигаюсь, превращаюсь в статую.

- Подумай очень хорошо до утра. - Шепчет прямо в мои волосы низким голосом. - И прими единственное правильное решение.

Выпрямляется, разворачивается, идёт к выходу уверенным шагом. Дверь открывается, колокольчик звенит, закрывается за ним

Сижу одна за столом в пустом почти ресторане. Смотрю на пачку денег, которые он оставил. На недопитое красное вино в его бокале. На свою руку, которую он держал так крепко, что остались красные отметины на запястье.

Ощущение, что все, абсолютно все дороги ведут прямиком в ад. И мне приходится просто выбирать, в какой именно ад идти - в свой личный или в чужой.

Смотрю в окно на улицу. Темнота спустилась полностью.

Не знаю, что выбрать.

Вернуться к нему, значит предать саму себя, свою свободу, свою личность.

Отказаться от него, значит потерять Самиру, потерять дочь, потерять смысл жизни.

Что страшнее?

Что хуже?

Какая смерть больнее?

И в голове крутится только одна навязчивая мысль: у меня мало времени.

Меньше двенадцати часов на решение, которое изменит всю жизнь.

Мне предстоит выбрать свободу или дочь.

Себя или Самиру.

Дьяволу нужен ответ. И мне придётся его дать.