Глава 5

Ольга

Растерянно стою у двери.

– Мама, дядя врач спит? – спрашивает Даник.

– Не знаю, сынок.

Может, что-то случилось? Не мог же Саня так пошутить. Да и ребенок у него в гипсе, вряд ли они гулять ушли.

– Мама, здесь так красиво! Столько места!

Даник с восторгом оглядывается, ему здесь все нравится, все интересно. Он бегает по коридору, я бегаю за ним. Боюсь, что мой малыш может упасть и удариться.

Слышу звук приближающегося лифта. Смотрю с ожиданием и замиранием сердца.

Двери разъезжаются, и из лифта стремительно выходит Саня с дочкой на спине. Аня висит на нем, как обезьянка, уцепившись руками за могучую шею. Следом за ними идет молодой светловолосый мужчина в сером костюме, с тортом в одной руке и кожаной папкой в другой.

Выдыхаю с облегчением, прижимая к себе сына.

Аня широко улыбается и энергично машет рукой с высоты папиного роста.

– Привет!

Даник стесняется и утыкается лицом мне в ноги. Поднимаю глаза на Саню и сразу же в горле резко пересыхает, мужчина смотрит так, словно видит самый вкусный на свете десерт, а не замученную нервами и переживаниями женщину. Теряюсь и смущаюсь под его взглядом.

– Привет, – отвечаю Ане.

– Доброе утро, дорогая, – говорит Саня и вдруг обхватывает меня одной рукой за талию, прижимая к себе и целуя в щеку. – Подыграй мне, – шепчет на ухо.

Сказать, что я в шоке, значит ничего не сказать. Я в таком ступоре от его действий, что замираю, позволяя большим горячим ладоням скользить по моим плечам.

Пока Саня открывает дверь, Аня свешивается с его спины вниз и громко говорит Данику:

– Привет, братишка!

Я сглатываю, Даник с любопытством поднимает голову и несмело машет Ане, но тут же, стесняясь, опять утыкается в меня.

– Заходите! – громко командует Саня и первым заходит в квартиру.

Идем следом за ним. Я молчу, хотя сказать хочется очень много и, прежде всего, возмутиться – что за спектакль тут разыгрывается? Но Саня не дает мне слова. От него во все стороны расходятся волны доброжелательности и счастья.

– Тыковка, отведи Даника в комнату, помойте руки, скоро будем завтракать, – говорит он дочке.

В холле стоит машина, Саня сажает дочь на нее. Даник с огромным интересом смотрит на ярко-розовый автомобиль, в который они легко поместятся вдвоем с Аней.

– Садись, малой! – похлопывает девочка ладошкой по сидению. – Прокачу с ветерком!

– Я не малой, – тут же возмущается мой сын. Он давно считает себя взрослым. – Мне уже три года! Мама, можно?

Киваю, все еще находясь в состоянии шока от происходящего. Машинка оказывается интереснее нас, и Даник, поборов стеснение, смело лезет внутрь.

Дети уезжают, и пока я хлопаю глазами, не зная, что делать – бежать следом или стоять на месте, Саня опять обнимает меня за талию и говорит:

– Оленька, приготовь чай, к нам сейчас придут гости.

Он забирает у своего спутника торт и машет рукой в сторону кухни, я иду за ним. Гость остается в гостиной, с удобством расположившись в кресле.

На кухне Саня меняется, исчезает с лица доброжелательность и напускная влюбленность, он вновь серьезен и даже немного зол.

– Значит так, Ольга, – говорит жестко, но тихо. – Услуга за услугу. Если поможешь мне – я помогу тебе.

– Что нужно делать? – спрашиваю, даже не задумываясь. Сейчас главное – здоровье моего сына, все остальное – ерунда. – Я на все согласна.

– Тебе нужно сыграть роль моей жены. Сейчас придет комиссия, которая будет проверять условия проживания Аньки. Говори, что мы собираемся пожениться через неделю. А вообще, у нас – настоящая любовь, полноценная семья. Все поняла? Потом расскажу подробности, сейчас нет времени. Ты согласна выйти за меня замуж? Без обязательств.

Я ничего не поняла, но киваю. Если это поможет моему сыну, то я согласна на все, даже выйти замуж за незнакомца.

– Силыч! – окликает мужчина. – Они подъехали.

– Пираньи приплыли, – недоброжелательно шипит Саня. – Я на тебя надеюсь, Оля. Ты ведь понимаешь, что от тебя зависит все.

Быстро киваю и берусь за чайник. Мыслей нет, только страх сплоховать.

Я делаю чай, Саня засовывает в холодильник торт, который до этого держал в руке. Слышится шум электродвигателя, и в кухню въезжает машина. Хорошо, что здесь столько места, что легко разъедутся три таких машины. За рулем сидит сияющий Даник, в руке Ани пульт, она страхует моего юного водителя.

– Мама, смотри! Я сам ехал!

– Ты у меня большой молодец, – улыбаюсь сыну. – Кушать хотите?

– Мы будем торт с какао, – заявляет Аня, глядя на меня с прищуром, словно ждет, когда я опростоволошусь. – С настоящим какао, а не с растворимой бурдой.

– Мама, я тоже буду какао, – тут же поддерживает ее Даник и нажимает на сигнал машины.

– Мы вас позовем, когда все будет готово, – приходит мне на помощь Саня.

Он встает сзади и протягивает руку к верхнему шкафчику. Я замираю, смущаясь близости большого мужского тела. Щеки заливает жар. Что за дурацкие реакции, Васильева?

– Какао! – Передо мной появляется жестяная банка. – Сливки! – Рядом встает коробка со сливками.

Саня наконец отодвигается, но при этом его рука словно случайно гладит мое плечо. По спине сразу же пробегают чертовы мурашки.

Звонок в дверь, и спустя несколько минут слышу женские голоса. Выхожу в гостиную, в то время как в нее входят три женщины. У двоих из них такие выражения лиц, что мне становится крайне неприятно – будто нас уже обвинили во всех смертных грехах и вынесли приговор.

Гостьи выстраиваются треугольником, впереди самая старшая и строгая. За ней плотной парой остальные. Мужчина, которого мне так и не представили, подскакивает с кресла и машет рукой: – Елизавета Петровна, все условия проживания ребенка соблюдены. Можете в этом сами убедиться.

Елизавета Петровна одета в темно-синий костюм и голубую блузку, на ногах черные туфли без каблука. Разуться никто из женщин не удосужился. Выглядит она лет на шестьдесят, худощавая, с тонкими поджатыми губами, в строгих квадратных очках и с безукоризненной прической. Темные волосы зализаны в тугую гульку на затылке. Ни одного волоска не выбивается. Я бы ни за что не смогла так собрать волосы. Поэтому и ношу стрижки, с ними хлопот меньше.

– Я знаю, Леонид Валентинович, что и как мне нужно проверить, – отрезает она холодно. – Александр Силыч, проведите нас в комнату Анны.

Я сажусь на стул у кухонного стола и смотрю в окно. Нервничаю жутко. Странно это все и самое неприятное – непонятно. Явно какая-то комиссия, но какая и почему?

Наливаю теплую воду в белую чашку и пью маленькими глоточками, чтобы унять нервную дрожь и подумать. Зачем Сане жена? Да еще и такая, как я, с прицепом? И что значит «без обязательств»? У каждого из нас будет своя жизнь или как? А жить мы будем вместе или по отдельности?

Через десять минут они возвращаются, а я так и не нахожу ответ ни на один вопрос. Вглядываюсь в лицо Сани, надеясь понять, что произошло за эти десять минут. Мужчина выглядит безмятежно и доброжелательно. Даже в глазах нет злости. Сама доброта.

Елизавета Петровна пристально осматривает кухню, не спрашивая, заглядывает в холодильник, как будто имеет на это полное право. Остальные стоят за ее спиной, как почетный караул или как телохранители важной особы. – Запиши, – бросает Елизавета Петровна через плечо. – В доме чисто, еды хватает, насекомых нет. А вы кто? – смотрят на меня с неодобрением во взгляде. – Домработница?

Я немного растеряна, не знаю, что отвечать. Саня тут же обнимает меня за плечи и отвечает:

– А это Ольга, моя невеста. Через неделю мы расписываемся.

– Мальчик, который играет с Анной, ваш сын? – продолжает допрос церберша.

Не успеваю рот открыть, как Саня нагло заявляет:

– Это наш сын.

– Ваш сын? – подозрительно прищуривается женщина. – Сколько же ему лет?

– Три года, – говорит Саня.

– И что это значит? – продолжает она. – Вы вели аморальный образ жизни. В то время, как у вас от одиночества страдал ребенок, вы развлекались на стороне!

Я молчу, хотя мне очень хочется сказать, что она несет несусветную чушь! И что это все ее не касается. Но я молчу. Это не мой бой.

– Что значит «аморальный образ жизни»? – холодно и жестко отвечает Саня. С него моментально слетает доброжелательный вид. Он сейчас похож на медведя. Внешне милый и неторопливый, а внутри хладнокровный сильный хищник. Он гладит мое плечо, успокаивая. Я же стою красная как рак. – Вы в курсе, что я вдовец?

– Да, я знаю, – кривит губы противная тетка. – Но тогда почему вы не оформляли ваши отношения с этой женщиной раньше? Вы ведь понимаете, что подаете дочери дурной пример!

– Потому что это наше дело, – резко отвечает Саня. – Вы проверили условия проживания Анны? Тогда я вас больше не задерживаю.

Я ловлю на себе взгляд одной из женщин. Молодая, симпатичная, ухоженная. Она смотрит на меня с неприкрытым раздражением. Чем я ей не угодила? Впервые ее вижу.

– Хотите чаю? – спрашиваю, улыбаясь.

Елизавета Петровна поджимает губы и бросает на меня уничижительный взгляд.

– Нет. Мы уходим. Надеюсь, вы не шутили насчет свадьбы. Для девочки лучше, если она будет расти в полной семье. Вы ведь это понимаете, Александр Силыч?

– Вполне, – отвечает Саня и распахивает перед комиссией двери. – Спасибо, что зашли.

– Леонид Валентинович, – окликает мужчину Елизавета Петровна, – Следуйте за нами.

Молодой мужчина страдальчески закатывает глаза и подмигивает Сане.

– Бегу, босс!

– Не паясничай, – пресекает его одна из помощниц Елизаветы Петровны.

Саня показывает пальцами, что они созвонятся с Леонидом позже, и наконец захлопывает двери.