Глава 8

Ольга

– Не думаю, что мы встречались раньше. Я бы тебя точно запомнила. А насчет Данилы…

Машинально трогаю губы. Этот поцелуй такой знакомый… Ну, бред же! Я никогда не теряю память, если только в тот раз, когда ушла от Игоря и попала на вечеринку. Но я до сих пор не уверена, что это был не сон.

– Я хочу стать для Данилы настоящим отцом, раз мы теперь живем вместе, – спокойно говорит Саня, и я возвращаюсь в реальность. – А твой бывший… Знаешь, если он продаст сына, то зачем такой отец нужен ребенку? Не нужен, – отвечает за меня. – А у меня к Даньке с первого момента чувство, словно я нашел что-то очень важное, что-то давно утерянное.

– Прям индийское кино. Скажи еще, что у тебя на шее сзади родинка, – улыбаюсь я. Саня косится на меня с удивлением. – Что? Реально?

Мужчина поворачивает голову и оттягивает сзади воротник. Сижу в шоке. Вот это совпадение! Точно на том же месте, что и у Даника!

– Короче, я рад буду, если этот мудак исчезнет из вашей жизни. Мне же проще. Я ответил на твой вопрос?

Сижу, киваю, перевариваю, потому что звучит это для меня как сказка. Никогда не думала, что в реальной жизни встречаются такие мужчины, как Саня. Вытираю непрошеные слезы.

– Игорь никогда не занимался Даником так, как виделось мне в моих мечтах. А мне хотелось, чтобы все было как в кино… Но у Игоря всегда была своя жизнь. Карьера, женщины, увлечения. Он жаловался, что я не дотягиваю до его уровня. Что изменилась после родов, погрязла в быте, потеряла живость, не поддерживаю его увлечений, как раньше. А когда мне было? Сразу забеременела, потом маленький ребенок, потом травма… Когда разводились, Игорь сказал, что я думаю только о сыне, а о муже забыла.

– Так тоже бывает, Оля, когда женщина забывает о себе ради мужчины. Мы быстро привыкаем быть в центре внимания, и когда фокус этого внимания смещается, наступает разочарование. Плохой путь. Разрушительный.

– Наверное, ты прав.

– Я прав.

Саня гладит меня по руке. И мне становится легче от этой ненавязчивой поддержки.

Может быть, у Даньки еще будет отец, который станет его любить просто за то, что он есть?

Когда подъезжаем к дому, раздается звонок, и я нервно вздрагиваю. Все это время подсознательно ожидаю, что позвонят соседи Сани, или полиция, или опека, или скорая… И скажут, что у детей беда.

Но нет, звонят Сане, и я в очередной раз давлю в себе желание набрать Аню, чтобы узнать, как они там…

– Юрьевич, я понял, – говорит Саня в трубку, выслушав абонента. – Хорошо, подъеду через час. Нет, раньше не смогу. – Он отключает телефон и поворачивается ко мне. Смотрит пристально. – Надо закрыть вопросы по работе. Главврач просит приехать. Справишься без меня? – Протягивает ключи. – Чемодан принесу позже.

Беру ключи и улыбаюсь.

– Спасибо большое тебе за все.

– Олька, я же пока ничего для тебя не сделал. Но можешь меня поблагодарить еще раз.

Он многозначительно постукивает себя пальцем по щеке. Громко чмокаю его в скулу и вылетаю из машины. Щеки горят от смущения.

В лифте справляюсь с эмоциями и в квартиру захожу уже спокойно.

– Дети, я приехала!

В доме пугающе тихо. Разуваюсь и бегу в комнату, готовая увидеть что-то страшное.

– Тссс, – прикладывает палец к губам Анечка.

Они расположились на полу в гостиной. Аня с планшетом, а Даник спит рядом, подложив под щеку ладошку. Возле него лежит скомканный плед.

– Он все время раскрывается, – жалуется шепотом Аня. – Я его накрою, а он сбрасывает одеяло.

– У вас тепло, а Данька не любит укрываться, – умильно улыбаюсь, чувствуя огромное облегчение.

Все живы, пожара нет, потопа нет, скорая и полиция не толпятся в квартире.

– Я не смогла его в кровати уложить.

– Ерунда. Он любит спать на полу. Главное, чтобы компания была подходящая, – подмигиваю девочке. – Хочешь чаю?

– И печеньки? – прищуривается Аня, сбрасывая с себя маску вредного подростка и превращаясь в милую девочку. – Поможешь?

Она протягивает руку, и я помогаю ей подняться. А потом поддерживаю, пока она прыгает на кухню.

– А ты умеешь готовить? – спрашивает девочка, примостившись на стуле.

– Умею и обожаю это делать, – мою руки в раковине на кухне и открываю шкафчики, изучая, что и где стоит. – Вот думаю, может, домашний тортик по-быстрому замутим?

– Мама не любила готовить, говорила, что это жрет кучу времени, которое можно потратить с большей пользой. Она предпочитала заказывать готовую еду. Полезную.

– И я с ней полностью согласна, – улыбаюсь грустной Ане. – Если ты что-то не любишь и можешь себе позволить не заниматься нелюбимым делом, это – прекрасно. Но я люблю готовить. Меня это не напрягает.

– Это потому, что ты не работаешь.

– Я работаю. По удаленке. Ночами. Днем у меня просто не хватает на это времени.

Открываю холодильник, смотрю, что есть из продуктов.

– Как ты относишься к котлетам и пюрешке?

Аня пожимает плечами и не отвечает. Сложная девочка, рядом с ней я постоянно напряжена, как на экзамене по нелюбимому предмету.

– Ты же теперь бросишь работу, раз папа будет тебя содержать.

– Нет, не брошу. – Достаю из холодильника фарш и яйца. – Я не собираюсь сидеть на шее у Александра Силыча.

Девочка громко и показательно фыркает.

– И сколько ты зарабатываешь?

– Достаточно для нас с Данилой, – отвечаю сухо.

– Ага, Дан рассказывал, что ты ему не покупаешь приставку, потому что денег нет.

– Я ему не покупаю приставку потому, что он маленький, и потому, что у него проблемы со зрением.

– А вездеход радиоуправляемый не покупаешь тоже из-за зрения? – ехидничает девчонка.

– Нет, потому что на данный момент это не самое необходимое для Данилы. Сейчас самое главное – это вернуть ему зрение. Не считаю себя виноватой в том, что собираю деньги на операцию для своего ребенка.

Видно, что-то в моем голосе проскользнуло, потому что Аня больше не ехидничает. Сидит насупившись.

– Давай чеснок почищу, – наконец говорит она.

– Спасибо, ты мне очень поможешь, – отвечаю с благодарностью.

– А торт будем печь?

– Будем! Я нашла банку вареной сгущенки, так что сделаем «Муравейник».

Пока я жарю котлеты, а потом делаю тесто на бисквит, Аня смешивает сгущенку с маслом, а выспавшийся Даник усердно ей помогает. Дает умные советы.

– Вон в уголке масло осталось! Собери ложкой! Ты что, не видишь?

– Будешь командовать, я тебе не дам ложку облизать, – пугает сына Аня.

Я не вмешиваюсь, только наблюдаю. Мне нравится, как они общаются, и я очень боюсь сглазить.

Наконец бисквит испечен, раскрошен и смешан с кремом. Аня под ревнивым взглядом Даника выкладывает из него муравейник на большом блюде.

– Чудесно! – хвалю я девочку и протягиваю ей измельченный шоколад, чтобы присыпала сверху. – Придет папа, и мы его разрежем. А пока поставим в холодильник.

– А как же фигура? – вдруг говорит Анна. – Не боишься потолстеть? Мама говорила, что если после шести кушать, можно растолстеть.

– Ну, тебе это не грозит, – улыбаюсь я. – Да и мне пока тоже. Вот станет жизнь спокойная, тогда и буду бояться.

– Ну да, – вздыхает Аня. – Мама тоже так всегда говорила, но сама никогда не ела после шести. И нам с папой не давала. И вообще, картошка – это вредно.

Она обличительно тычет пальцем в кастрюльку с пюре.

– Твоя мама правильно питалась. Я тоже стараюсь не злоупотреблять, но иногда, когда очень хочется, можно. Ты сейчас много прыгаешь на одной ножке, это сожжет все лишние калории.

– Мама бегала по утрам и йогой занималась четыре раза в неделю.

– Мне жаль, что она ушла так рано, – присаживаюсь перед девочкой на корточки, чтобы видеть ее глаза. – Тебе, наверное, сто раз говорили, что она живет в твоей памяти, что наблюдает за тобой с небес. Я не стану повторяться. Просто скажу, что она дала тебе жизнь и хотела, чтобы ты прожила ее так, чтобы ни о чем никогда не жалеть. Помни об этом. – Я взяла девочку за руку. – Скучать по ушедшим – это нормально, поплакать за ними, когда хочется, – тоже нормально, даже позлиться на чужую тетку в доме – нормально.

Аня опять фыркает, но в этот раз как-то весело, что ли.

– Мама, а давай заберем Аню себе, – подает голос мой умненький сыночек.

Все это время он сидел, как мышка, и о чем-то думал, хмуря светлые бровки.

– У Ани есть папа, – улыбаюсь я.

– Саню тоже заберем! И машинку! – немного подумав, предлагает сынуля.

– Это мы вас забрали, мелкий! – Аня шутливо треплет его по волосам. – Так что ты опоздал!

Даник смешно надувает губы, а потом широко и хитро улыбается.

– Ну и ладно, а мне мама обещала собачку!

– Правда? – загораются глаза девочки. – Он не врет?

– Правда, – киваю. – Если он будет послушным мальчиком и будет хорошо лечиться, после операции я обещала купить ему собаку.

– Круто! А какую породу, а как ты ее назовешь?

Смотрю на детей, как они бурно обсуждают будущую собаку, и выдыхаю. Похоже, что первый экзамен у Ани я прошла.