Глава 7

Ольга

Саня любит не только большие байки, но и большие машины. Черный американский внедорожник ему очень подходит. А вот я в него сама забраться смогу с трудом.

Не успеваю попробовать, как меня подхватывают за талию и подсаживают в салон. При этом мужские руки задерживаются немного дольше, чем этого требует ситуация.

Странное теплое чувство прокатывается по телу. Смущаюсь. Потому что ловлю себя на мимолетной мысли, что мне приятно. От этого к щекам приливает огонь. Вдруг Саня поймет, что я на него реагирую? Что подумает?

В салоне быстро пристегиваюсь и старательно не смотрю в сторону водителя.

– Нравлюсь? – вдруг спрашивает он.

– Нравишься, – отвечаю честно и вздыхаю. – Но это ничего не меняет в нашем договоре.

– Ага, конечно.

Он протягивает руку и легко гладит меня по ладони. Тут же возвращает руку на руль, в мою сторону не смотрит. А я не знаю, как реагировать. А когда я не знаю, то делаю вид, что ничего не было.

Молчим. Я наконец могу отдышаться и подумать. Слишком напористый Саня, слишком давит, слишком все неожиданно происходит. Я толком и не осознала, на что сегодня подписалась. Теперь сижу, перевариваю.

Главное, конечно, это то, что он вылечит Даника. Здесь я ни на мгновение не сомневаюсь в правильности своего поступка. Я бы на все согласилась, не только на брак без обязательств. Но к чему такая спешка?

– И зачем нам жить вместе? – спрашиваю вслух. – Мы бы с Даником приходили, когда будет необходимость.

Останавливает машину на светофоре и смотрит на меня нечитаемым взглядом. Долго смотрит. Молчит. А я начинаю ерзать на сидении.

– Аргументируй, – бросает коротко и отворачивается.

– Ну, мы не станем друг друга стеснять. Даник не будет раздражать Аню, мне кажется, я ей не нравлюсь. Я смогу работать ночами, как раньше…

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем тебе работать ночами?

– Чтобы не сидеть у тебя на шее, – отвечаю с запинкой.

– По нашему контракту я полностью беру на себя ваше с Данилой содержание. Так зачем тебе работать ночами?

– Я так не могу. Ты и так для нас много делаешь. Не хочу быть должна.

– Оль, давай без этого пафоса, – тянет он. – Ты для меня сделаешь не меньше. Во-первых, поможешь сохранить дочь, во-вторых, присмотришь за ней, когда я буду в отъездах или на работе, в-третьих, будешь составлять мне компанию в вечерних посиделках, в-четвертых, я собираюсь вернуться к активной жизни, а значит, меня начнут приглашать на всякие мероприятия, куда положено приходить с женщиной. Есть еще и в-пятых, шестых… десятых. Продолжить?

Отрицательно мотаю головой. Хватит с меня и этих пунктов!

– У тебя наверняка возникает вопрос, а что это дает тебе, кроме очевидного? – угадывает он мои мысли. – Я снимаю с тебя заботу о деньгах, ты будешь жить в хорошем месте рядом с прекрасным парком, где можно гулять с детьми. У тебя будет машина и прекрасный я, который решит твои проблемы. А еще у нас может случиться крышесносный секс.

– Про секс в контракте нет ничего! – зачем-то озвучиваю я то, о чем вообще не думаю.

– Так это не по контракту, это по желанию, – усмехается Саня и останавливается у моего подъезда.

Его машина слишком большая для нашего дворика, поэтому мы сразу привлекаем повышенное внимание.

– Я быстро, – говорю торопливо, открывая дверь в подъезд.

– Не спеши. – Саня окидывает взглядом нашу небольшую стоянку. – Припаркуюсь и помогу тебе.

Открываю рот, чтобы отказаться, но в этот момент меня окликает соседка:

– Привет, Олька. Ты что, квартиру продаешь? Тут к тебе с утра паломничество было. Твой муж людей приводил, показывал. Давно его не видела.

– Мы развелись, – отвечаю сухо, не желая продолжать разговор.

Но соседка загораживает дверь в подъезд и отходить в сторону не планирует.

– Ну оно к тому и шло, никому ребенок-инвалид не нужен.

Вспыхиваю, как свечка.

– Мой сын не инвалид! После операции он опять будет хорошо видеть!

– Так я о чем, – согласно кивает соседка и смотрит мне за спину. – А ты недолго горевала. Оно и правильно! Игорек твой никудышный мужик. А лярва его так вообще…

– А где вы ее видели? – не удерживаюсь от вопроса, хотя не собиралась поддерживать этот неприятный разговор.

– Так она сегодня с ним приезжала, квартиру показывать покупателям. Вся из себя фифа.

– Мне пора, – говорю я и спиной чувствую Саню. Поворачиваюсь к нему, вымученно улыбаюсь. – Нам на третий этаж.

Пока поднимаюсь в квартиру, от злости и обиды едва не ору в голос. Эта сволочь приводил в мой дом людей! Когда меня не было дома! По моей квартире ходили и заглядывали по углам чужие люди! А мы с Даником так быстро собирались, что с утра я даже чашки не помыла. Какая же Игорь тварь!

Открываю дверь дрожащими руками. Ощущение чужой квартиры наваливается со всех сторон. Мне кажется, что везде стоят камеры и я живу в каком-то реалити шоу. Не могу отделаться от мысли, что за мной сейчас наблюдают.

Бросаю ключи на полку и пробегаю по квартире. Вроде все на месте. Даже грязные чашки. И вообще, все не так страшно, как мне казалось.

Саня молча проходит в кухню, включает чайник и по-хозяйски заглядывает в шкафчики.

– На тебя кофе делать? – спрашивает так обыденно, будто мы всю жизнь знакомы.

– Делай, – кричу из комнаты.

Стою и не знаю, за что хвататься. Так, нужно достать чемодан.

Когда открытый чемодан стоит посреди комнаты, мне становится легче. Начинаю сбрасывать в него одежду. Аккуратно складывать нет желания. Потом еще раз приеду.

Пижамка в слоники, Даника любимая, белый кот, с которым сынок любит засыпать, тапочки, носки, машинки, книги… Себе – белье на смену, пару футболок и пижаму… А может, взять красивую ночную сорочку? Ту, прозрачную, с кружевом. Представляю, как прохожу в ней мимо Сани, и по телу словно перышком щекочет.

Нет, лучше возьму теплый халат!

А еще остатки украшений, деньги, документы…

– Все! – захожу в кухню и плюхаюсь на стул.

Передо мной тот же миг появляется чашка с кофе. Чашка моя любимая, с картинкой гильотины и надписью «И это пройдет». Как догадался?

Звонит мой телефон. Игорь. Я опять начинаю злиться, поэтому, когда слышу голос бывшего, начинаю с претензий:

– Какого дьявола ты творишь, Игорь? Почему пускаешь в мой дом чужих людей? И почему я не в курсе, что ты уже выставил квартиру на продажу?

– Не кричи, – голос у бывшего усталый и злой. – Мне одной истерички хватает, чтобы ты еще начинала нервы мотать. Квартиру я выставил еще неделю назад. Забыл тебе сказать, когда мы встречались. Риэлтор до тебя не смог дозвониться, пришлось самому ехать. Где ты ходишь с утра и почему недоступна?

– Не твое дело! О таких вещах нужно предупреждать заранее.

– Вот и предупреждаю, что квартиру я продал. У тебя есть неделя, чтобы переехать.

Я не сразу понимаю, что он говорит. А когда понимаю, сдуваюсь, как проколотый шарик.

– Ты в своем уме? Как я за неделю перееду с больным ребенком на руках?

– Оль, не начинай, – просит бывший. – Ты же сама сказала, что тебе нужны срочно деньги, что ты нашла врача. Я приложил все усилия, чтобы сделать это срочно, как ты и хотела. Теперь ты делаешь меня во всем виноватым?

Мне и сказать нечего, только смотрю на чашку с кофе и думаю, зачем я с ним связалась? На что рассчитывала?

Саня мягко забирает аппарат из моих рук, ставит на громкую связь и говорит:

– Когда закрываете сделку?

– Оля, кто это? – в голосе Игоря негодование.

– Адвокат, – сухо отвечает Саня. – Итак?

И столько в его голосе властности, что Игорь и не думает отнекиваться.

– Через десять дней деньги переведут на счет.

– Вот через десять дней и получишь ключи от квартиры, после того как доля Данилы будет переведена на счет его матери. А если считаешь, что отцовство для тебя слишком дорого, то можешь отказаться от него за полную стоимость квартиры.

И он сбрасывает звонок. Потом достает свой телефон.

– Кир? Надо сменить замки в квартире. Сегодня. Адрес сброшу. Ключи от старого замка под ковриком. Нет, навороченный не нужно. Что-то простое и надежное. Это временно.

Потом поворачивается ко мне:

– Оль, ты уверена, что Данику нужен такой отец?

– Как я могу решить вместо сына? Даник его любит.

– Даник любит образ папы, – хмыкает Саня. – Ну, посмотрим…

А мне словно черт на ухо шепчет, я опять набираю Игоря.

– Ты заберешь Данилу на эти выходные, как обещал?

– Прости, Оль, не могу. Нас пригласили родители Мадлен, к ним родня с Севера приехала, сама понимаешь…

– Не понимаю. Это же твой сын. Ты его и на прошлые не забирал. Ты вообще с ним не видишься!

– Я с ним регулярно общаюсь по видеосвязи. Пока он маленький, ему отец не особо и нужен, вот когда вырастет, тогда…

– Тогда ты ему тем более нужен не будешь.

Я отключаю телефон и осторожно кладу его на стол. Тру щеки ледяными ладонями. И все же не выдерживаю, начинаю хлюпать носом. Не из-за себя, из-за обиды за сына. Разве он заслужил такое отношение?

– Не реви. – Саня присаживается передо мной на корточки, проводит большими пальцами по скулам, стирая слезинки. – Если он откупится от Даника квартирой, так тому и быть. Я уже говорил, что всегда мечтал о сыне. Ты собралась?

Не давая мне опомниться, он сует в мои холодные ладони чашку с кофе, подхватывает чемодан, берет ключи с полки.

– На выход, почти госпожа Бартенева, – шутливо кланяется, указывая головой на дверь. – Вперед, в новую жизнь с самым замечательным в мире мужчиной.

Фыркаю.

– Презентация недостаточно информативная.

– Понял. Вечером проведу по всем правилам.

Сана небрежно закидывает ключ под коврик и первым спускается по лестнице. Огромный чемодан в его руках кажется игрушечным. Ощущаю на себе взгляд, поворачиваюсь и показываю соседской двери язык. Знаю я нашу бабу Клаву, она спит у глазка, чтобы первой разнести по двору очередную сплетню.

В машине меня опять начинает душить злость на Игоря. Саня косится на меня, а потом говорит:

– Нет, это никуда не годится.

Съезжает на обочину и, резко повернувшись, обхватывает мое лицо большими теплыми ладонями.

– Непорядок, когда рядом со мной думают о других мужчинах.

Его поцелуй опьяняет, будит смутные воспоминания, словно со мной это уже было. Вот так же на переднем сидении большой машины…

Горячо, глубоко, крышесносно! Я отвечаю, потому что не ответить этим губам просто невозможно.

– Вот теперь можно ехать, Оленька. Вот теперь на твоем лице правильное выражение. – Саня самодовольно, по-мужски улыбается и заводит двигатель. – И все же, где я мог тебя видеть?