14

Обиднее всего из-за еды для пикника. Я так долго продумывала меню — перебирала варианты, чтобы было и вкусно, и удобно, и красиво. Всё готовила своими руками, каждый бутерброд. Упаковала всё в контейнеры, разложила по корзине так, чтобы продукты не помялись и ничего не перемешалось. А теперь весь этот труд раскидан по пледу, который, между прочим, я тоже готовила специально для пикника. Вычистила его, выстирала и аккуратно упаковала в пакет.

И вот этот плед сейчас на полу нашей с Толей спальни. На нём следы паштета, пятно от сока, расплывшееся до размеров лужи, и ещё какая-то неопознаваемая жидкость. А посередине — раздавленные бутерброды. Они расплющены в кашу бедром той самой женщины, с которой мой муж засветился на видео, присланном мне как доказательство его неверности.

Бёдра у неё внушительных размеров, поэтому раздавили они не два бутерброда, а добрую часть содержимого моей корзины. Сыр, колбаса, зелень — всё превратилось в однородное месиво, которое даже кошка не станет есть.

А мой муж сидит рядом с ней на полу, прислонившись к кровати, и грызёт куриную ногу.

Я всё понимаю, есть еда, которую можно назвать эротичной. Фрукты, клубника, шоколад, взбитые сливки — да, это традиционно, это красиво.

Но куриные ноги?

Категорическое нет.

Это не эротика, а карикатура. Мгновенно вычёркиваю их из списка продуктов, которые вообще можно приносить в спальню. Даже если вдруг взбредёт в голову устроить там пикник.

Жир с куриной кожицы течёт по подбородку Толи, блестящей струйкой скатывается на грудь и капает прямо в волосы любовницы, которая лежит у него на коленях. Она даже не дёргается, только улыбается, будто ей приятно, что её прическу пропитывает куриный сок.

О том, что она его любовница, я знаю не только с его слов. Это очевидно. Вид у них такой, что никакие уточнения не нужны: обнажённые тела, встрёпанные волосы, красные лица. А наша супружеская кровать выглядит так, словно через неё пронёсся ураган. Простыни свалены комом, подушки на полу, одеяло скатано в узел. Даже картину над изголовьем перекосило от чужой страсти.

Боль сгибает меня пополам.

Ломает, выворачивает, сминает.

Возможно, Толя и раньше приводил сюда женщин, когда я уезжала к родителям.

Как я могла так сильно ошибаться в человеке, с которым делю жизнь? Дело уже не в том, что, как оказалось, Толя меня не любит, а в банальном отсутствии у него элементарной порядочности.

Он напугал меня своим тоном, своими угрозами, довёл до слёз, унизил, а потом отвёз к родителям. И, едва избавившись от меня, принялся развлекаться.

И после всего этого он смеет считать себя примерным мужем? Правда? Потому что он даёт деньги? Потому что иногда возит детей на площадку и делает селфи для отчётности? Это, по его мнению, перекрывает всё остальное — ложь, предательство, грязь?

Не то, чтобы я собиралась наблюдать за любовниками, но глаз сам зацепился за картину маслом: любовница мужа, обнажённая, с растрёпанными волосами, приподнимается на локте и откусывает огромный кусок от куриной ноги, которую Толя держит в руках. И делает она это так жадно и смачно, что меня тошнит.

Да уж, картина маслом… или куриным жиром.

Тошнота накатывает волной. Я прикрываю рот ладонью и, стараясь не издать ни звука, иду в сторону кухни.

В спальне звучит слащавая романтическая музыка, словно саундтрек к дешёвому фильму, и под её прикрытием не слышно, как я достаю ведро и наполняю его холодной водой из-под крана. Достаю из морозильника весь лёд, какой только нахожу, и кидаю в воду. Добавляю целую бутыль вишнёвого сиропа.

Что у нас ещё есть романтичного?

Ага, кетчуп. Добавим целую бутылку, я сегодня щедрая.

Неся перед собой ведро с охлаждающим коктейлем, иду в спальню.

Любовница мужа, заметив меня, вскрикивает и, как в плохом спектакле, судорожно пытается прикрыться.

Ага, я, конечно, зашла сюда исключительно ради того, чтобы рассмотреть её прелести поближе! Именно этого мне и не хватало в жизни.

На лице мужа меняются маски. Сначала раздражение: как я посмела нарушить его идиллию? Потом тревога. А потом всего на миг что-то похожее на раскаяние.

Нет, этого просто не может быть. Это не про Толю. Раскаяние — это для тех, у кого есть совесть.

Подхожу ближе к ним и хищно улыбаюсь.

– Приготовила для вас охлаждающий коктейль. Мой собственный рецепт. Называется «Развод». С этими словами я выплёскиваю содержимое ведра на любовников.