Глава 23.

Глава 23.

* Прохор *

Раиса в этом комплекте ну просто чудо как хороша.

А когда она передо мной снова в неоднозначной позе — с поднятой пятой точкой, которая так выигрышно смотрится с этой позиции, вообще я считаю, отвал башки.

Все при ней — и спереди, и сзади. Моя мужская фантазия играет всеми оттенками желания, пока пытаюсь договориться с гормонами и эмоциями, ища в себе хладнокровие, которое раньше находилось без особого труда.

Рая — мечта любого адекватного мужика. Сочная, женственная фигура, характер с перчинкой, красивое лицо — все, что надо для того, чтобы поднять сначала давление, а потом и член, да прокатиться на карусели, головой вниз.

Вот и сейчас она, будто издеваясь надо мной, складывает руки перед собой, отчего ее немаленькая грудь поднимается еще выше. И я бы хотел не смотреть, да не выходит ни черта.

— Уверена, если бы ко мне на сеанс действительно пришел возрастной мужчина пенсионного возраста, он бы не вел себя, как ты!

— Это как?

— Не по возрасту! Тебе сорок пять, а либидо как у двадцатилетнего. Сколько можно меня преследовать, Ставрогин!

— Знаешь, мне это даже льстит.

— Значит так, тебе явно нужна помощь, но не моя точно. Иди-ка ты, Прохор, в другое место. Пусть тебе кто-нибудь другой поможет снять твое напряжение.

— Все, понял-понял, — сдаюсь. — Помощь мне и правда нужна, и мне сказали, что ты, как никто другой, можешь мне помочь.

Рая мрачнеет.

— Ты серьезно?

— Конечно. Смотри, я даже переоделся в больнице.

Ладно, я не только переоделся, но еще и принял душ, как-никак, на свидание к бывшей шел.

— Тогда первое правило: все личное мы с тобой оставляем за дверью. Тут я твой наставник. Это единственная моя роль и задача — привести тебя в мир йоги.

— Окей. Второе правило какое? — разминаю шею.

— Полное послушание.

М-м, а вот такая йога мне нравится.

— Понял. Что дальше?

Она прищуривается. Достает коврик, расстилает его, щелкает пальцами, как госпожа.

— Вниз.

Бля-а, да как тут можно оставаться уравновешенным и спокойным, когда каждое ее движение — секс в чистом виде.

«Ты озабоченный, Ставрогин », — замечает внутренний голос.

А озабоченным я никогда не был. И без секса прекрасно жил в различные эпизоды своей жизни.

Но тут столько экспрессии и ноль разрядки, даже обидно.

По-солдатски опускаюсь на коврик, Рая садится рядом со мной в позу лотоса.

Повторяю ее позу.

Рая кладет руку себе на грудь и говорит мягко и мелодично:

— Дыши. Почувствуй свое тело.

Показывает, как надо дышать, и я чувствую… что стоит у меня. И даже спина уже не болит, все вниз ушло.

— Это то, чем ты занимаешься? — пытаюсь ее разговорить.

— Молчать, — произносит вроде негромко, но пробирает, сука, до костей. — Тут говорю только я. Ты слушаешь и подчиняешься.

Ага. То есть это и есть йога?

Хер там. Это совершенно точно что-то другое. Одно радует: тот факт, что она работает только с женщинами и ни один мудак тут не подчиняется Раечке.

Ну, кроме меня, само собой.

— Сейчас будет разминка. Поднимайся и повторяй за мной.

Как могу повторяю за ней.

Получается плохо, потому что я постоянно отвлекаюсь на формы Раи, ее неожиданно нежный голос. Еще музыка эта. И запахи — где-то дымят благовония.

Рая становится в позу — головой вниз, задом вверх.

Я не понимаю, я сюда лечиться или страдать пришел?

Не сдерживаю стона при виде ягодиц Раи, которые натягивают лосины.

— Соберись, Ставрогин, и дыши. Не думай ни о чем.

— Я ж не железный, Раечка.

— Освободи голову, — мягко.

Поза за позой она пытается показать мне стойки. И я стараюсь повторить, но получается откровенно дерьмово. Рая подходит ко мне, кладет руку на спину, ведет по плечам, слегка сжимает.

— Расслабь тут, — и по спине ладонью обратно до поясницы, запускает руку к животу, пытаясь приподнять таз. Задевает стояк, кряхтит, откашливаясь.

— Ну прости.

— Ты не железный, я помню, — говорит сдавленно. — Хотя с этим определением можно поспорить.

Это откровенное мучение! И членовредительство к тому же.

— Ты издеваешься? — я в шаге от того, чтобы завалить ее и трахнуть.

— Закрой глаза, — ее голос снова запускает мягкий режим. — Сделай глубокий вдох… и длинный выдох.

Подчиняюсь, но расслабиться не могу. Куда тут расслабляться, когда меня колбасит не по-детски, а Рая будто издеваясь ходит вокруг меня.

— Хорошо, — говорит, когда я дышу более‑менее ровно.

Опускаюсь на колени, поднимаю на нее взгляд и ловлю момент, когда она стирает ехидную улыбочку со своего лица. Ах ты ж сучка попастая.

Рая сидит напротив меня, уперев колени в пол.

— А теперь, Ставрогин, — говорит заговорщически с мягкой улыбкой и командует резко: — На четвереньки.

— Я? — охреневаю.

— Конечно. Не я же.

— Я бы поспорил, — играю бровями. — Ты столько раз была передо мой в неоднозначных позах, что нам пора закрыть наши гештальты.

Ее взгляд серьезнеет:

— Правило номер один и правило номер два, — поднимается на ноги и делает движение указательным пальцем. — На четвереньки.

Ее бы поставить на четвереньки да предаться любви в эквилибристских позах — вот разумная трата времени, а не это все.

С неохотой становлюсь на четвереньки, Рая заходит со спины, сплетает пальцы на моих запястьях.

— Тянись вперед. — Ее волосы касаются моего лица, в нос ударяет свежий, морозный запах.

Что это? Мята? Эвкалипт?

Рая налегает мне на спину, чтобы я вытянулся вперед, встав в нужную позу, но мое подчинение летит в тартарары, потому что накрывает меня разом и окончательно.

Разворачиваю торс, перехватываю ее за талию, вспомнив приемы из вольной борьбы, которой занимался по молодости, и укладываю Раю на лопатки.

— Докомандовалась, Рая.

— Ставрогин! — ахает возмущенно.

— Отставить, Зайка. Теперь слушай мою команду: лежать и получать удовольствие.

Не дав ей сказать ни слова, дергаю ее бедра на себя и яростно целую.