Глава 26.

Глава 26.

* Раиса *

— Непрошибаемый мужлан! Упертый баран!

— Я все слышу, — Прохор гундосит, зажимая рукой нос.

— И отлично, что слышишь. Это что такое было, Ставрогин?

Меня трясет от негодования.

— Ты о чем? О том, как кончила подо мной, или о том, что я решил пообщаться с твоим бывшим муженьком?

— Вообще-то, ты тоже мой бывший муженек.

— И то верно.

Я зла на них обоих! Правду говорят девочки, что все проблемы в жизни от мужиков. Один пришел что-то требовать, хотя не имеет на это никакого права — мы развелись год назад. Год!

Я свободная женщина. Могу делать что хочу, хоть менять мужчин как перчатки, и он не имеет право предъявлять мне претензии.

Так нет же, приехал, что-то ему нужно от меня. Это как же получается — раз он «одумался», то я теперь должна бежать, радостно подпрыгивая, и светиться от счастья, что он наконец-то решил снова поиграть в семью?

А Ставрогин что устроил? Это его самоуправство... Я не принадлежу ему, чтобы он мог вмешиваться. Прохор мне никто, и прав на меня не имеет.

— Да сядь ты, господи! — говорю нервно и усаживаю его на стул, который стоит в углу.

— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, — отшучивается Ставрогин.

— Лучше бы ты меня так слушался, когда я просила тебя не лезть не в свое дело.

— Хрен тебе, Раечка. Теперь твой бывший — мое дело.

— Нет, не твое, — смотрю ему в глаза. — Прохор, то, что тут только что было, — веду пальцем, указывая на коврик, — конечно, приятно и все такое, но мы с тобой друг другу никто.

— Это ж можно легко исправить, Зайка, — играет бровями.

— А я, может, не хочу исправлять.

Прохор подвисает.

— Понял, будем работать над этим.

Шумно выдыхаю, а Ставрогин расплывается в улыбке. Из носа у него все еще течет кровь, и я, спохватившись, бегу в туалет.

— Не двигайся.

— Да забей, Зайка. Как на собаке заживет, — летит мне в спину.

В туалете смачиваю чистое полотенце в холодной воде, возвращаюсь.

— Держи, — прикладываю ему к носу. — Может, в больницу?

Прохор делает скептическое выражение лица.

— Прости за нос, — отхожу от Ставрогина к окну, от греха подальше, так сказать. — Такого плана у меня не было.

— А какой был? — спрашивает он, явно веселясь.

— Хотела выйти и остановить вас обоих. Тоже мне, выдумали письками меряться, устроили у меня на работе черти что!

— Мы ж просто поговорили, солнышко.

— Хватит меня так называть, — машинально поправляю волосы. — Я понимаю, что нам неизбежно придется общаться из-за наших детей, но давай как-то минимизируем общение и будем держать дистанцию, как взрослые и адекватные люди. Никаких солнышек и Заек.

— Как скажешь, Зайка, — снова расплывается в улыбке.

Я ставлю руки в боки.

— Ты издеваешься?

— Рая, ты только что кончила подо мной. Тебе не кажется, что глупо делать вид, будто между нами ничего нет? Тем более я очень даже за, чтобы между нами было все. — На последних словах его голос становится хриплым, а взгляд меняется.

— Что ты там себе напридумывал? Останови свою фантазию, она нежизнеспособна.

Прохор проверяет нос, который больше не кровоточит, откладывает полотенце, медленно поднимается и идет ко мне.

— Мы ее реанимируем, Рая. Поверь, я справлюсь. Вот только от простигосподи Вени нам надо как-то избавиться, чтобы назойливой мухой не мешал.

— Вот, а я о чем, — двигаюсь по стеночке, чтобы быть подальше от Прохора, но он меняет курс и идет за мной. — Тебя не касаются наши отношения с Вениамином, какими бы они ни были. Он отец моих детей и неизбежно будет присутствовать в моей жизни.

«Как бы мне ни хотелось обратного », — чуть не добавляю я.

— Пусть будет, кто ж ему запрещает, но от тебя он должен держаться подальше.

— Это что за диктаторские замашки? Ты вообще слышишь меня? Мое мнение и мои желания как-то будут учитываться?

— А я что, не учитывал твои желания? Солнышко, тебе ну просто грех врать.

— Пошляк! — дохожу до двери, прохожу мимо нее, и тут меня перехватывает Прохор. Дергает на себя так, что дух из легких выбивает.

— Ну же, Зайка, сдавайся — шепчет мне томно.

Вот как говорит Ставрогин, сдамся я. Это ж краткосрочная история — пока весело, его заводит. А потом начнутся проблемы, быт, и его как ветром сдует.

Ведь сдуло уже когда-то, проходили мы это.

Ладно, я понимаю, он был молод и не готов к серьезным отношениям. Можно подумать, он сейчас к ним готов. Трахнуться — это пожалуйста, а что потом?

Вот именно.

Если он может без чувств, то я нет. Привяжусь к нему — сама не замечу как. Да что тут говорить! Я уже привязалась. Поэтому и скребет внутри — знаю: один неверный шаг, и снова себя собирать заново придется, а ресурса на это у меня нет.

— Задерживай дыхание, Зайка. Сейчас будут проводиться реанимационные мероприятия, — Ставрогин тут же открывает мой рот, целует тягуче-нежно.

Я упираюсь ему в плечи в вялой и безрезультатной попытке сопротивления.

Дверь снова открывается, прямо около нас.

— Раечка, — Веня заглядывает в студию и округляет глаза при виде нас.

— Нет, что ты за обломщик такой! — рычит на него Прохор.

Веня, издав неопознаваемый звук, ретируется, Ставрогин следом за ним.

Шумно выдыхаю и трясу головой.

Пусть мальчики развлекаются, а я, пожалуй, поеду домой.