Глава 6.

Глава 6.

* Раиса *

— Здравствуйте, — елейно, изображая идиотку, обращаюсь к женщине в белом.

Та увлеченно занимается бумагами, лишь бросая на меня абсолютно незаинтересованный взгляд.

— Не подскажете, на парковке стоит большой черный внедорожник «Шевроле» госномер 099 — кому он принадлежит?

— Дамочка, мне не до ваших любовных игр, ясно вам? — нервно закатывает глаза. — Такие, как вы, каждый месяц мне глаза мозолят.

Э-э, так ты, получается, нарасхват, козлина? Ты посмотри, прямо очередь за ним стоит, но ему все мало — на мать и дочь переключился.

— Вы не так меня поняли. Я парковалась и случайно задела этот автомобиль, можете сходить посмотреть — у него передний бампер поцарапан.

Недоверчивая медсестра выходит из-за стойки и выглядывает в окно. Отсюда хорошо видна царапина — потому что мой «китаец» синий, и на внедорожнике гада виднеется синяя полоса.

— Да уж, дамочка, — говорит уже более снисходительно.

— Мне бы с хозяином или хозяйкой поговорить. Я бы хотела оплатить ущерб, сами понимаете.

Медсестра возвращается к перекладыванию документов, потом звонит телефон, и она отвечает на звонок.

Дурдом какой-то!

Нервно барабаню пальцами по столу, и медсестра, которой явно накинули работы, судя по разговору, бросает мне, отодвинув от уха трубку:

— Это машина Семеныча, у него как раз сейчас нет пациента. Он в триста восьмом кабинете, третий этаж.

— Спасибо, — говорю с улыбкой.

Порасспрашивать бы, кто этот Семеныч и какого рода он врач. Не патологоанатом ведь — иначе бы направила меня в морг.

Решительно иду по коридору, внутри полыхает ярость. По-хорошему надо бы, чтобы с этой сволочью поговорил отец Таи, но рассказать ему — значит накликать беду.

Вени нет рядом, и слава богу, иначе вынесет мозг и будет разглагольствовать о том, что я отвратительно воспитала детей, втянет свекровь и заведет свою страшно нудную и вызывающую изжогу шарманку.

Так что в этом мире ни на кого надеяться нельзя, вот и приходится решать проблемы самой.

Дохожу до двери, на которой вижу табличку «Новиков А. С ».

Хана тебе, Новиков!

Окончателько слетев с катушек, толкаю дверь со словами:

— Я тебя засужу, скотина!

И замираю на пороге, потому что в мою сторону оборачиваются три пары глаз, среди которых тот самый гад, поцарапавший мою машину и положивший глаз на мою девочку!

Но все же я слишком импульсивно сюда завалилась, потому как на зрителей не рассчитывала.

Во главе стола сидит суховатый мужчина лет пятидесяти, за столом, приставленным перпендикулярно к главному, сидит тот, кто мне нужен, напротив женщина лет тридцати.

И все смотрят на меня с удивлением.

— За что меня судить? Не припомню, чтобы оперировал вас, — сдвигает очки на нос мужчина во главе стола.

— Кажется, это по мою душу, — насмешливо бросает тот, кто мне нужен. Поднимается и обращается ко мне: — Идем поговорим.

— Э-э нет, говорите тут. Я же должен знать, за что собираются подавать в суд на моих сотрудников, — говорит мужчина постарше и подносит к губам пузатую белую чашку.

— Ваш сотрудник встречается с моей дочерью! — перевожу суровый взгляд на гада. — С моей восемнадцатилетней дочерью!

Врач во главе стола давится кофе и принимается кашлять, женщина, до того смотревшая на меня, как на ненормальную, подбегает к врачу и принимается хлопать его по спине.

— Моей дочери восемнадцать! — шиплю наглецу в лицо. — А тебе сколько? Лет сорок пять? Да она тебе в дочери годится!

Гад сохораняет невозмутимость, и мне хочется ему вмазать.

— Выходит, Таисия твоя дочь? — спрашивает как ни в чем не бывало и продолжает насмешливо: — Солнышко, ты все не так поняла. Мой сын Данила встречается с твоей Таей. Так что преступления против морали не случилось.

Он движется ко мне, между нами пара шагов. Смотрю на него понимаю, что впервые за три наших встречи вижу его лицо без отвлекающих факторов в виде больших темных очков или темноты.

Вглядываюсь в его глаза и понимаю, что эти глаза я уже видела. Когда-то очень-очень давно, но видела.

Осознание приходит ярко, вспышкой. Довольно-таки болезненной, надо признаться, вспышкой.

— Прохор Семенович, потрудись объяснить, что тут происходит? — спрашивает врач, перестав кашлять.

Прохор…

Ставрогин Прохор.

Проша… Хотя какой он теперь Проша, ведь так?

Прохор окидывает меня пристальным взглядом, смотрит, как на совершенную незнакомку.

— Очевидно, знакомство со сватьей, — наглая улыбка трогает его губы. — Третья встреча, Рыжуля. Настало время назвать свое имя.

Мы развелись давно, двадцать лет прошло. И самое обидное то, что в его глазах нет даже тени узнавания.